Знаете, есть такой особенный вид одиночества, когда тот, кто вел тебя за руку через темный лес, вдруг исчезает. И ты остаешься на перекрестке с картой, которую не умеешь читать, и компасом, стрелка которого пляшет как безумная. И главное - назад дороги нет, потому что лес позади уже сгорел.
Именно в таком состоянии мы застаем Карлоса Кастанеду в начале «Второго кольца силы». Дон Хуан и дон Хенаро ушли. Испарились. Растворились в мире нагваля, оставив своему ученику странное наследство: группу женщин-магов, которые, мягко говоря, не горят желанием его приветствовать. Им бы поубивать друг друга за «светимость», а тут какой-то антрополог с блокнотом лезет.
Это пятая книга цикла, и она - водораздел. Если предыдущие тома были «ученичеством при живом Учителе», то здесь начинается проверка боем. И бой этот с женщинами, которых дон Хуан натаскал не хуже, чем самого Карлоса. А может, и лучше.
Конец четвертой книги, «Сказок о силе», был эпичным: Карлос и его товарищ Паблито синхронно прыгнули с вершины горы в пропасть. Там, в падении, сознание Карлоса семнадцать раз отскочило между тоналем (миром порядка) и нагвалем (миром хаоса и чистой энергии). Его восприятие развалилось на куски и собралось заново.
И вот, спустя время, он возвращается в Мексику с одним-единственным вопросом: это было на самом деле или мне все привиделось? Ответ, который он получает, совсем не тот, что он ожидал.
Дон Хуан и дон Хенаро действительно исчезли. Их физическое отсутствие не метафора. Их просто нет. А есть донья Соледад - сгорбленная старуха, которая когда-то готовила еду для отряда магов. Но теперь она преображена: из согбенной седовласой женщины в гибкую, чувственную, пугающе сильную колдунью. И она в бешенстве.
А есть еще «сестрички» (las hermanitas) - Лидия, Роза, Хосефина и Элена (она же ла Горда). Четыре ветра, четыре угла мира, четыре разъяренных женских существа, которые обладают силой, но не умеют ей управлять . И все они, как выясняется, были ученицами дона Хуана. Просто Карлос о них не знал.
Первая половина книги - это чистое выживание. Карлоса гоняют, унижают, испытывают, едва не убивают, соблазняют, заставляют сомневаться в собственном рассудке. Классический «обряд перехода», только без всяких скидок на главного героя. Сестрички выясняют отношения между собой, мать (донья Соледад) пытается их утихомирить, а Карлос оказывается яблоком раздора, боксерской грушей и зеркалом одновременно.
Название книги раскрывается только ближе к финалу, и это тот случай, когда стоит потерпеть. Первое кольцо силы - это внимание тоналя. Наше обычное внимание, которым мы удерживаем картину мира. Стол - это стол. Собака - это собака. Я - это Карлос, антрополог, у которого болит спина от долгой езды. Этот мир держится на том, что мы коллективно договорились его так воспринимать.
Второе кольцо силы - это внимание нагваля. Иной способ восприятия, при котором мир не рассыпается на предметы, а предстает потоком энергии, светящихся волокон, эманаций. Маги могут собирать это внимание произвольно, и тогда они способны на то, что обычному человеку кажется чудом: менять форму тела, ходить по стенам, исчезать.
Дон Хуан, по сути, всю жизнь учил Карлоса переключаться между этими кольцами. Но одно дело - учиться у мастера, и совсем другое - осознать себя инструментом, через который эта сила работает.
В книге впервые подробно описана техника перепросмотра (recapitulation), которую объясняет Карлосу Флоринда (в будущем - отдельный важный персонаж). Суть проста и чудовищна одновременно: за всю жизнь мы оставляем в ситуациях и людях куски своей энергии. Каждая обида, каждая влюбленность, каждый страх - это нити, которые тянутся от нашей светящейся оболочки к тем событиям. Мы опустошаем себя, даже не замечая этого.
Перепросмотр - это методичное, событие за событием, возвращение в прошлое. Вдох - и ты поворачиваешь голову справа налево, «сматывая» свои нити. Выдох - слева направо, освобождаясь от чужих нитей, которые в тебя воткнулись.
Звучит как эзотерический бред? Возможно. Но попробуйте однажды просто вспомнить какую-нибудь старую обиду, которая до сих пор отзывается комком в горле. А потом представьте, что выдыхаете ее. И впускаете на ее место воздух. Работает. Не спрашивайте как.
Еще один важный пласт, который разворачивается именно в этой книге - идентичность. Дон Хуан говорит своим ученикам: «Мы — толтеки». Карлос, как добросовестный этнограф, лезет в энциклопедию и выясняет, что толтеки — это древняя цивилизация, жившая в центральной Мексике тысячу лет назад и давно исчезнувшая. При чем тут какой-то индеец яки из XX века?
А при том, объясняют ему, что «толтек» — это не национальность. Это степень знания. Тот, кто овладел искусством сталкинга и сновидения, кто способен удерживать второе внимание, кто хранит тайну. Древние толтеки, построившие пирамиды, были просто самой известной группой таких людей. Но знание не умерло - оно передавалось через века в закрытых линиях преемственности.
И тут, знаете, начинаешь смотреть на пирамиды немного иначе. Не как на мертвые камни, а как на застывшую в архитектуре инструкцию по настройке восприятия.
«Второе кольцо силы» - это, без сомнения, книга женщин . Дон Хуан сознательно подготовил эту группу, потому что женская энергия работает иначе. Женщины легче входят в нагваль, но им труднее удержать там равновесие. Они более подвержены одержимости силой, ревности, соревновательности.
И вот Карлосу, как новому нагвалю, предстоит стать тем центром, вокруг которого этот улей успокоится. Не командиром, не начальником, а точкой сборки для всей группы. Это, мягко говоря, не та должность, на которую подают заявление.
Исследователи жизни Кастанеды установили, что к середине 1970-х он действительно окружил себя группой молодых женщин, которые стали его ближайшими ученицами. Мэриэнн Симко (будущая Таиша Абеляр), Реджин Тол (будущая Флоринда Доннер-Грау), Кэтлин Полманн (будущая Кэрол Тиггс) и другие. Они жили в его доме в Вествуде, меняли имена, сжигали детские фотографии, разрывали связи с прошлым .
«Сестрички» в книге - это, скорее всего, собирательный образ. И то напряжение, та конкуренция, те магические «разборки», которые описаны на страницах, могли иметь вполне реальную подоплеку. Кастанеда не просто писал роман - он, возможно, документировал собственную попытку удержать группу, которая смотрела на него как на нового лидера.
И это добавляет книге совершенно иное измерение. Это уже не «полевая работа антрополога». Это исповедь человека, который внезапно обнаружил себя в роли гуру и не очень понимает, что с этим делать.
Ваш М.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ПОЛНОМЕТРАЖНОГО ФИЛЬМА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!