В 90-е Куба в голове многих была набором красивых слов: ром, пальмы, музыка из «той самой» пластинки, улыбки — как будто их выдают на границе вместе с печатью в паспорте. И если вы хотя бы раз покупались на эту карамель, то Триа Джован действует как умывальник с холодной водой: раз — и на лице остаётся не макияж мечты, а простая человеческая кожа.
Её Куба не «облуплена красиво». Она просто облуплена — и живёт. С потом на висках, с теснотой в автобусах, с очередями за мелочами, с жарой, которая липнет к спине. И при этом — с тем внутренним достоинством, которое не оттирается ни ржавчиной, ни усталостью, ни вечным «потерпите».
Триа Джован: девушка, которая не торопится и поэтому успевает
Триа Джован родилась в 1961 году на Манхэттене, но детство у неё было совсем не «городское» — американские Виргинские острова, солёный воздух, тропический свет, смесь языков и привычек. Я не знаю, как это работает, но люди, выросшие между разными мирами, чаще всего смотрят внимательнее: им приходится постоянно «считывать» среду, чтобы понимать, где они вообще находятся.
Она училась в нью-йоркской School of Visual Arts и начинала вполне прикладно: интерьеры, архитектура, портреты — работа, которая кормит, но не всегда будит кровь. А потом в начале 90-х случилась Куба. Сначала — как поездка с камерой. Потом — как затяжная привязанность, почти привычка: возвращаться, узнавать улицы по трещинам, запоминать лица, ждать нужного света и не требовать от жизни постановки.
Важная штука: Джован не снимает «случайность ради случайности». Её кадры выглядят подслушанными, но это не удача на бегу, а терпение. Такое, когда ты долго сидишь на одном месте, пока город сам не перестанет тебя замечать — и начнёт жить при тебе, как при своём.
Гавана вблизи: не декорация, а горячая поверхность жизни
У Джован Гавана — не лозунг и не курортная фантазия. Это город, где всё происходит на расстоянии вытянутой руки: кто-то продаёт мороженое, кто-то ругается в магазине из-за последней лампы, кто-то танцует в павильоне, которому давно бы не помешал нормальный пол. И да, иногда это выглядит тяжело. Но тяжесть здесь не «для драматизма» — она бытовая, как мокрая футболка, которую нечем заменить.
Мне особенно запоминается её внимание к телесности. В кадре часто жарко буквально: лбы блестят, волосы липнут к шее, ткань на плечах темнеет. И это не «натурализм ради эффекта», а честная атмосфера. Фотография почти пахнет — смесью пыли, солнца и чего-то сладкого, как густой сироп гуавы… только без сахара.
Есть сцены, где люди будто не позируют вовсе: взгляд в окно переполненной машины, поворот головы в очереди, рука на поручне. В них нет просьбы «сделайте меня красивым». Там другое: «сфотографируй, как есть — и не мешай».
И вот это «как есть» неожиданно оказывается красивым. Не глянцево, а по-настоящему: когда красота — это точность.
Пятнадцать человек в одной машине: транспорт как жанр и характер
Один из самых точных образов у Джован — переполненная машина: одна, тесная, забитая людьми так, что личное пространство остаётся где-то в теории. Дверь может закрываться через раз, стекло — быть поцарапанным, сиденье — прожжённым. Но едет. Потому что должно.
Я смотрю на такие кадры и думаю, что это не про «бедность ради картинки». Это про изобретательность, которая не на плакате, а в руках: прикрутить, подложить, поправить проволокой, договориться, подсесть боком. И — принять неизбежное без красивых слов. Взгляды из окна у её героев часто не усталые и не героические. Скорее ровные: да, такая у нас жизнь. Плотная. Настоящая. Без театра.
Автобусы у Джован — отдельная песня. Из них не выходят, а как будто выныривают. В них не заходят, а встраиваются, как деталь в механизм. Толпа держится не только поручнями, но и общей привычкой: никто не удивляется. Это и смешно, и грустно — но не издевательски. Она не снимает людей сверху вниз. Она снимает рядом.
И рядом с этим — магазинные интерьеры, где лампы и чайники стоят так чинно, будто это музей бытовых надежд. Стены бежевые, кафель потёртый, свет тусклый. Люди заняты ожиданием, торгом, разговором — и совершенно не обязаны смотреть в объектив. В этом есть какое-то тихое уважение: камера не требует внимания, она просто присутствует.
Танцы, пляж и детство без экранов: то, что остаётся в памяти
Самое сильное у Джован — когда в кадре появляется удовольствие от жизни. Оно не «вопреки всему» и не «назло обстоятельствам». Оно просто есть — как упрямый ритм, который не выключишь, даже если выключили свет.
Танцплощадка: нет кондиционера, нет профессионального света, пол местами напоминает уставшую доску объявлений. Но есть пластмассовые браслеты, распущенные волосы, кожа, которая блестит от жары, и музыка, которая держит тело, даже если голова устала. Эти фотографии не про то, как ты выглядишь. Они про то, с кем ты танцуешь и как сильно тебе сейчас нужно двигаться.
Есть кадры с детьми и самодельными аттракционами — облезлые «ракеты» и «самолёты», ржавые ручки, которые надо крутить, чтобы хоть что-то крутилось. Это анти-парк развлечений без попытки притвориться. Но детский восторг там настоящий. Потому что «другого» может и не быть, а радоваться всё равно хочется сегодня, а не когда-нибудь.
А ещё — животные, дворы, полутёмные дома. Собака с выступающими рёбрами и взглядом философа (таким, знаете, как будто она многое видела и больше не спорит). Дети, которые выглядывают из тени, и белое пятно котёнка на переднем плане — маленькая беспечность на фоне ветхого дерева и выцветших стен. Джован не делает из этого притчу. Она просто фиксирует: вот так устроен день.
И да — пляж. Не «курорт», а нормальный пляж, где люди лежат на песке устало и счастливо, как после длинной недели. Никаких коктейлей с зонтиками, никаких спа-обещаний. Просто солнце, песок, тела, которым наконец-то удобно. В этом есть простая роскошь: быть живым и не спешить.
Альбом закрывается, а жара остаётся
Мне нравится думать, что Триа Джован снимала Кубу не для того, чтобы «объяснить» её. Она снимала, чтобы почувствовать — и дать почувствовать другим. Без морали, без пафоса, без попытки сделать из повседневности плакат. На её кадрах жизнь не просит сочувствия и не требует восхищения. Она просто идёт — пыльная, тёплая, упрямая.
Если такой взгляд вам близок, подписывайтесь на обновления и напишите в комментариях: я продолжу разбирать фотоистории так же внимательно, без открыток и без глянца.
А какой кадр из этого «кубинского» набора вы видите самым отчётливо — очередь за мороженым, танцы в жаре, переполненный транспорт или тишину дворов? Почему именно он?