Как успешная экономистка с красным дипломом, деньгами и статусом оказалась на дне жизни.
Сегодня хочу поделиться ещё одним клиентским случаем. На первый взгляд, как будто очень простым, но мне он кажется в рамках темы «лень как защита» крайне показательным.
На публикацию получено разрешение
За консультацией обратилась женщина, назовем её Виктория, 39 лет, детей и отношений нет. Запрос, можно сказать, классический для этого возраста: «Я не знаю, как жить, да и сил жить у меня, собственно, уже нет».
А история там вот какая. Из полной семьи, часто отсутствующий по работе отец и холодная мать, наказывающая молчанием за малейшую провинность. В прошлом — успешный, высокооплачиваемый экономист. Вот только, как это часто бывает, в эту профессию она пошла не по зову сердца, а по решению матери.
Была у мамы странная идея фикс: главный бухгалтер — это гарантия безопасности в жизни. Потому что «главбух знает всех скелетов в шкафу, и его спасают первым, как сейф с документами». Плюс статус и высокая зарплата.
Виктория эту идею, как водится, усвоила. Как и многое другое, что предлагалось мамой. Отучилась на экономиста, получила законный красный диплом, устроилась в богатую компанию, достигла финансовой стабильности.
Вот только её результативность строилась не на интересе, а на гиперответственности. Она могла сутками сидеть и доводить отчеты до совершенства просто потому, что привыкла быть «хорошей» и исполнительной.
Психика терпела это насилие цифрами долго, однако бесконечно это длится не могло, и пенсии «экономист года» не дождалась. Случилось выгорание. Промаявшись ещё годик, Виктория уволилась в никуда. Финансовая подушка имелась, можно было вроде как выдохнуть и неспешно начать искать деятельность по душе.
Только вот здесь началось самое интересное. Вместо ожидаемой радости свободы и ожидания новых предложений по работе навалились тошнотворная апатия и усталость.
Как это выглядело в действительности?
Она сутками сидела перед телевизором, поглощая сериалы и новости. Могла не мыться, не чистить зубы, не убираться в квартире. Периодически срывалась в магазин, покупала пачку самых дешевых макарон, варила и съедала их за раз с майонезом. А потом выходила на балкон и просто плакала. Ни о чем.
При этом продолжала функционировать одна важная программа — отчетность перед мамой. Каждый вечер Виктория звонила ей и, как бы это помягче сказать, врала. Рассказывала, что у неё всё хорошо, что она занимается домом, ищет работу экономистом. Сказать правду и расстроить маму было невозможно.
В попытках понять, что с ней не так, Виктория кинулась в духовный поиск. Решила, раз она не такая, «какой должна быть», надо прокачать духовность и стать «лучшей версией себя». Начались поездки по фестивалям, хороводы, гусли, какие-то неославянские практики и, конечно, работа с психологом.
Итог закономерен. Разочарование и отвращение наступили быстро, как только увидела, что основная масса этих «просветленных» по факту глубоко несчастные люди и по большей части не реализовавшиеся в жизни неудачники. А гуру, которые учат в этих сообществах философии новой жизни, — чаще обычные разводилы, очень далёкие от духовности.
Последней каплей стала дипломированный психолог, которая на сессии начала раскладывать руны по книжке. Этого критическое мышление Виктории уже не вынесло, сессии прекратились, круг замкнулся.
Честно говоря, мне сложно сказать, что сподвигло её вновь начать искать для себя специалиста, однако так сложилось, что она пришла ко мне. Пришла, должен заметить, в состоянии полного недоверия.
Мы долго работали над тем, чтобы просто наладить контакт. Не могу сказать, что это было легко. Обидчивость, поиск насмешки в моих словах и гипотезах — всё это делало нашу работу буквально на грани.
Откровенно говоря, по первости у меня вообще не было уверенности, что эта работа даст хоть какой-то результат. Да, так тоже бывает. Но я хотел верить, верить в то, что она действительно хочет выбраться из этого болота, в которое заботливо усадила себя сама. И я верил, верил в неё.
Что мы раскопали в процессе?
Апатия оказалась тем единственным способом не участвовать в той жизни, которая ей была предложена родителем, и при этом открыто не бунтовать. Злиться и сопротивляться маминым решениям было запрещено.
Самой сложной мыслью, которую пришлось усвоить Виктории в ходе наших встреч, стала простая истина: чтобы начать заниматься чем-то своим, нужно перестать заниматься чужим. Всю жизнь она обслуживала мамину тревогу и мамину картину мира, оставляя себя на потом. Вот только потом всё никак не наступало. В итоге на маму тратиться энергией не было сил, а тратиться на себя уже не стало возможностей.
Работа была непростой. Пришлось разгребать завалы подавляемых эмоций, учиться не отчитываться, выстраивать границы. Разрешать себе не просто злиться, но и открыто признавать свою злость. Возвращать себе свои крупицы энергии, чтобы на их основе создавать свои собственные цели.
Подводя итоги, могу отметить вот что. Я не могу сказать, что работа закончена, это процесс. Но могу с уверенностью зафиксировать важный результат: из замкнутой, плачущей на балконе женщины Виктория превратилась в спокойного, улыбающегося человека.
Я не знаю, является ли это для вас «прогрессом» — здесь нет миллионов, виллы на Бали и личного самолёта. Но я знаю, как тяжело дается такой вот «простой» результат.
И для меня, как для специалиста, который регулярно наблюдает, как люди сбегают обратно в привычную трясину жалости к себе, эти изменения — огромная ценность.
Ценность видеть, как человек, спустя почти сорок лет жизни, возможно, впервые разрешает себе быть собой и тихо этому радуется.
«Ничего не может измениться для тех, кто сам не меняется» Михаэль Энде.
Автор: Максим Владимирович Бушель
Психолог, Гипнолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru