Эту фразу я услышала двенадцать лет назад на первом семейном ужине у свекрови. Ирина, старшая сестра моего мужа, произнесла её так торжественно, будто зачитывала священное писание.
– Анна, ты же понимаешь, что матери нужно помогать? Это святое.
Мне было двадцать шесть. Я только вышла замуж за Игоря. Я кивнула, не зная, что эта фраза станет мантрой на следующие годы.
Что Ирина будет повторять её каждый раз, когда мне придётся покупать свекрови лекарства, возить к врачам, сидеть в больнице. А сама за эти годы не даст матери и рубля.
Первый звонок
Тамара Петровна позвонила через полтора года после свадьбы.
– Аннушка, прости. У меня закончились таблетки от давления. Я хотела сама дойти, но так плохо...
Я поехала сразу. В аптеке пробило четыре тысячи триста рублей. Свекровь встретила меня в халате, с дрожащими руками.
– Сколько я должна?
– Ничего, Тамара Петровна. Не волнуйтесь.
Она заплакала.
Через два дня позвонила Ирина.
– Молодец, Аня. Вот так и должна себя вести невестка. Мать должна помогать — это святое.
– А ты... ты тоже помогаешь?
– Конечно! Я звоню каждый день. Поддерживаю морально. У меня ребёнок, ипотека. Мама понимающая, не требует невозможного.
Внутри что-то сжалось. Но я промолчала.
Шуба за сто восемьдесят
Зимой Тамара Петровна упала в ванной. Я взяла два дня за свой счёт, сидела с ней. Ирина позвонила через три часа.
– Переживаю! Но приехать не могу, у меня ребёнок болеет.
Через неделю я встретила Ирину в торговом центре. На ней была новая шуба — длинная, с мехом на воротнике.
– Красивая шуба, – сказала я.
– Правда? Сто восемьдесят тысяч. Женщина должна себя баловать.
Сто восемьдесят тысяч. Две недели назад я переводила свекрови пять тысяч на анализы.
– А маме ты помогаешь?
– Конечно! Моральная поддержка — это главное. А ты молодец, Аня. Мать должна помогать — это святое.
Вечером я спросила Игоря:
– Почему я помогаю больше, чем Ирина? Она же дочь.
– У Иры сложная ситуация.
– У неё шуба за сто восемьдесят.
– Она заработала. Имеет право.
– А на анализы пять тысяч у неё нет?
– Не лезь в их отношения.
Я промолчала. Но внутри что-то переломилось.
Больница
Тамара Петровна попала с пневмонией. Игорь был в командировке. Я взяла отпуск, неделю ездила в больницу. Покупала лекарства — шесть тысяч, восемь, двенадцать.
Ирина появилась в день выписки. С букетом цветов и новой курткой.
– Мамочка! Как я переживала!
В такси я не выдержала:
– Ирина, за неделю на лекарства ушло двенадцать тысяч. Я заплатила.
– Молодец. Вам с Игорем это проще. У меня ипотека, ребёнок.
– У тебя новая куртка. Сколько стоит?
Лицо Ирины стало каменным.
– Ты меня контролировать пытаешься? Это мои деньги!
– И деньги твоей матери — тоже твои?
– Что ты хочешь сказать?
– Что ты дочь. А я невестка. Но я плачу за лекарства, а ты покупаешь куртки.
Такси остановилось. Ирина выбежала, хлопнув дверью.
День рождения
На день рождения свекрови Ирина принесла халат. Я видела ценник — восемьсот рублей. Масс-маркет. Я вспомнила шубу за сто восемьдесят тысяч.
За столом Ирина рассказывала о планах:
– Поедем в Турцию. Путёвка сто двадцать тысяч.
Тамара Петровна тихо сказала Игорю:
– Мне нужна операция на глаза. Пятнадцать тысяч. Но я подожду.
– Мы поможем, – сказал Игорь сразу.
Ирина нахмурилась:
– Операция? У меня путёвку оплатила, ипотека. Вы поможете? У вас двое работают.
Что-то щёлкнуло внутри.
– Ирина, за год я заплатила за лекарства твоей матери семьдесят три тысячи. А ты?
– Я помогаю морально.
– Звонить бесплатно. А таблетки стоят денег.
– Аня, хватит, – сказал Игорь.
Но я не остановилась:
– Ты покупаешь шубы за сто восемьдесят, путёвки за сто двадцать. А матери даёшь халат за восемьсот.
Ирина побледнела:
– Это мои деньги! Я работаю!
– Тогда не учи меня, что мать должна помогать. Ты сама не помогаешь.
– Неблагодарная! – Ирина схватила сумку и выбежала.
Последний разговор
Через месяц Ирина позвонила:
– Ты устроила скандал! Унизила меня!
– Я сказала правду.
– Какую? Что ты платишь? Никто не заставлял.
– Ты заставляла. «Мать должна помогать».
– Я говорила о твоих обязанностях! Ты невестка!
– А ты дочь. Ты должна больше.
Ирина замолчала. Потом холодно:
– У меня ипотека. Я не могу тратить на маму.
– Но можешь позволить шубу за сто восемьдесят.
– Это другое!
– Нет. Это выбор. Ты выбираешь шубу. А я — твою мать.
– Эгоистка.
– Может быть. Но я больше не буду платить за твою мать одна. Если нужны лекарства — плати ты. Или делим пополам.
Я положила трубку. Руки дрожали. Но внутри было облегчение.
Сейчас
Прошло два месяца. Операцию оплатили с Игорем пополам. Тамара Петровна позвонила на прошлой неделе:
– Ирина сказала, что вы поссорились. Это из-за меня?
– Не из-за вас. Из-за того, что Ирина требует помощи, которую сама не даёт.
– Она всегда была такой. Но она моя дочь.
– Я понимаю. Я буду помогать. Но теперь честно. Не за двоих.
Вчера Ирина написала: «Извини». Я не ответила. Может, когда-нибудь отвечу. Когда она поймёт, что «мать должна помогать» — это не про невестку, а про дочь.
А пока я продолжаю жить. Звоню свекрови каждую неделю. Помогаю, когда нужно. Но не беру на себя чужие обязанности.
Игорь начал больше помогать матери. Сам звонит, покупает лекарства. Может, понял: я не буду делать это за него и за сестру.
Напишите в комментариях — как думаете, правильно ли я поступила? Или нужно было молча продолжать помогать?