«От сердца поздравляю удивительно красивого человека. Желаю вашей жизни той красоты, которую вы даете другим» − эти строки из короткой телеграммы (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 33), отправленной неким Горским Василию Ивановичу Вайнонену, возможно, в день премьеры или в связи с получением награды, − не просто формальность. Это прямое отражение сути хореографа, чье искусство было проявлением внутренней красоты и недюжинного таланта.
В.И. Вайнонен был, действительно, человеком незаурядным, буквально одержимым любовью к делу своей жизни – танцу. Уроженец Петербурга, он окончил Петроградское хореографическое училище в 1919 году, после чего работал хара́ктерным танцовщиком Мариинского театра. На сцене он блистал в ролях Арапа в «Петрушке» (1920), лихого матроса в «Красном маке» (1927), однако подлинным его призванием стала хореография. Необузданный характер, дар импровизации и деятельное желание экспериментировать, пробовать – творить – проявились уже в первом и, к сожалению, печально известном балете «Золотой век» Д.Д. Шостаковича (1930), поставленном совместно с Л.В. Якобсоном и В.П. Чеснаковым. Уже через год постановка была обвинена в «формализме» и запрещена. Однако при премьере молодость и темперамент Вайнонена пришлись как нельзя кстати при постановке балета, который должен был стать поворотным событием в отечественном хореографическом искусстве.
Именно пламенная энергия помогала Василию Ивановичу создавать шедевры. Следующим в карьере молодого балетмейстера стал балет Б.В. Асафьева «Пламя Парижа» (1932), где проявился его талант работы с массовыми сценами и монументальным действом. Однако подлинным триумфом и главным наследием Вайнонена стал балет «Щелкунчик» П.И. Чайковского. Его постановки в Мариинском театре (1934) и позже в Большом (1939) отличались от предыдущих версий сказки. «При изменении либретто я в первую очередь пошел от того, чтобы дать снам, грезам Маши реальную основу», − писал балетмейстер в объяснительной записке к своему либретто (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 3). Его герои из сторонних наблюдателей чудес превратились в активных акторов, а темная и мистическая история обрела «оптимистический тон», характерный для праздничных детских спектаклей. В постановке Вайнонена не было «ни одного лишнего движения, ни одной минуты, которая не пленила бы нашего воображения», как писали газеты (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 69), и это сделало его работу бессмертной.
Эйфорию от успеха «Щелкунчика» прервала война. В 1944 году Вайнонена отправляют возрождать сценическое искусство Минска в Белорусский театр оперы и балета. Там балетмейстер получает серьезную травму, которая ставит крест на его любимом импровизационном методе сочинения хореографии. Но балет не уходит из жизни мастера. В 1948‒1949 годах он ставит в Большом театре балет С.Н. Василенко «Мирандолина». «Мирандолина» стала настоящим праздником, «маленькой Италией» в послевоенной Москве (РГАЛИ. Ф. 2085. Оп. 1. Ед. хр.1304). Шумная, яркая и веселая история о хозяйке гостиницы и четырех ее ухажерах была отдушиной для изнуренных тяготами войны людей. Вайнонен, всегда экспрессивный и активный, сумел не просто показать, а создать на сцене настоящий карнавал, феерию, полную красок, радости и смеха.
Последней крупной работой балетмейстера стал поистине многострадальный балет А.И. Хачатуряна «Гаянэ» (1957), запись хореографии к которому была утеряна вскоре после премьеры в годы войны. Балетмейстер убедил А.И. Хачатуряна внести коррективы в музыку и ответственно подошел к постановке народных танцев: в РГАЛИ сохранились его записи о быте, чертах характера и культуре курдов и армян (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 16). Однако балет и в этот раз не задержался в репертуаре Большого театра.
В.И. Вайнонен остро ощущал проблему авторского права в театре. В своих заметках он писал: «Авторами балетного произведения являются, на равных правах, композитор и балетмейстер», а либреттист − лишь своего рода вдохновитель, ведь «балет не существует в рассказе так же, как не существует музыки» (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 20). Практическим выражением этих взглядов стала черновая записка балетмейстера в Управление по охране авторских прав о его праве на авторство балета «Щелкунчик» (РГАЛИ. Ф. 2438. Оп. 1. Ед. хр. 33).
Красноречива и стенограмма обсуждения планирующегося балета «Мирандолина», где Вайнонен, взяв слово, кратко выразил свое одобрение идеи данной постановки. Судя по записям, он терпеливо слушал прения, критику музыкальной и сценарной составляющих «Мирандолины», а в конце, выражая согласие с общими замечаниями, свою немногословность обосновал так: «Как будущий постановщик этого спектакля, я считал, что это – наше дело с Сергеем Никифоровичем» (РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 3. Ед. хр. 1899). При этом сам Сергей Никифорович Василенко в заметке о создании данного балета (РГАЛИ. Ф. 648. Оп. 5. Ед. хр. 912) ни разу не упомянул работу балетмейстера-постановщика своего спектакля, в отличие от либреттиста П.Ф. Аболимова, который упоминался им несколько раз.
Несмотря на то, что почти все постановки мастера сошли со сцены, его наследие не забыто. Каждый спектакль с именем Вайнонена в графе «хореограф» остался ярким следом в истории развития отечественного сценического искусства; все его работы поражали и трогали зрителя, будь то эпизод Французской революции или добрая детская сказка, где человек не просто живет в чуде, а создает его. В.И. Вайнонен и сам умел творить чудеса: своим талантом, своей энергией, своей силой духа. Поэтому, как ни боялся он забвения своего труда, сейчас нам остается лишь признать: его душа навсегда впечатана в историю отечественного театра.
* * *
Документы В.И. Вайнонена были переданы в ЦГАЛИ в 1965 году его женой Ф.С. Калининой. Из них был сформирован фонд № 2438. Несмотря на небольшой объем (70 единиц хранения за 1885-1961 годы), фонд дает общее впечатление о творческой деятельности хореографа: в него включены несколько режиссерских экспозиций, монтировок и либретто различных балетов; интересна единица хранения №16, содержащая многочисленные записи хореографического характера к балету «Гаянэ» – последствия возраста и травмы Василия Ивановича. Раздел корреспонденции малочислен – 11 писем от С.Н. Василенко, П.Ф. Аболимова, П.Г. Маляревского и других деятелей. Среди прочих документов − афиши и программы спектаклей, статьи о нем, а также либретто балетов, которые Вайнонен не ставил – работы П.Ф. Аболимова, К. Паустовского, С.Н. Василенко и других. В итоге, скромное собрание документов хореографа перерастает во что-то большее − портрет целой театральной эпохи, центром которой был В.И. Вайнонен.
М.С. Чистякова,
ведущий специалист РГАЛИ