Его боятся, ненавидят и заискивают перед ним одновременно. Он решает, что мы будем смотреть по телевизору, кого полюбим, а кого забудем. А сам при этом умудряется жить так, что о его личной жизни почти ничего не известно. Жена моложе на двадцать семь лет, трое детей, два развода за плечами — и ни одного громкого скандала на личную тему. Как ему это удаётся? Сейчас расскажу всё, что знаю о человеке, который тридцать лет управляет главным каналом страны.
Учёный, который свернул не в ту дверь
Вот что любопытно: этот человек вообще не должен был оказаться на телевидении. Совсем. Его жизнь была расписана по совершенно другому сценарию.
Костя Эрнст родился в интеллигентной ленинградской семье. Папа — известный учёный-биолог Лев Эрнст, серьёзный человек с серьёзной репутацией. Мальчик рос среди книг, научных разговоров и запаха лабораторных реактивов. Всё шло к тому, что он продолжит семейное дело.
И ведь шло! К двадцати пяти годам Константин уже защитил кандидатскую по биохимии и готовился к стажировке в Кембридже. Представляете? Перед ним открывались двери лучших лабораторий мира, впереди маячила академическая карьера, научные публикации, международные конференции...
А потом случилась одна вечеринка. Конец восьмидесятых, воздух пропитан переменами, все говорят о свободе и будущем. На какой-то богемной тусовке молодой учёный познакомился с Александром Любимовым. Слово за слово — и ему предложили попробовать себя в легендарной программе «Взгляд».
Биохимия была забыта в тот же вечер. Навсегда.
Знаете, я иногда думаю: а что было бы, не попади он на ту вечеринку? Сидел бы сейчас где-нибудь в Кембридже, писал бы научные статьи, и мы бы никогда о нём не услышали. Но судьба, она ведь дама с характером — берёт и переворачивает всё с ног на голову, когда ей вздумается.
На телевидение Эрнст пришёл не чиновником, а человеком с горящими глазами. За считанные месяцы освоил режиссуру и сценарное мастерство. Его авторская программа «Матадор» в начале девяностых стала чем-то совершенно новым: красивая картинка, киноязык, эстетика, которой советский зритель просто не видел раньше. Он тогда был романтиком, мечтателем, хотел превратить телевизор в искусство.
Кто ж знал, что пройдёт время — и этот романтик станет жёстким управленцем, от решений которого зависят судьбы и карьеры.
Смерть друга и корона, которую не просил
А вот эта часть истории — совсем не про карьерные амбиции. Скорее про трагедию, которая всё изменила.
В начале девяностых Эрнст близко дружил с Владом Листьевым — главной звездой тогдашнего телевидения. Это была не просто рабочая связь, а настоящая дружба двух талантливых людей, которые чувствовали время одинаково.
Константин до сих пор вспоминает их последний совместный Новый год. И одну фразу, от которой у него до сих пор мурашки по коже.
Под утро, когда все уже устали и расслабились, Листьев стоял у окна, смотрел на падающий снег и вдруг тихо сказал: «Как же хорошо... Как страшно хочется жить». Эрнст тогда удивился странной формулировке, переспросил. Влад смутился, поправился — мол, просто жизнь прекрасна, ничего такого.
А через два месяца его убили. И эти слова зазвучали как страшное предчувствие. Будто он что-то знал, что-то чувствовал.
Убийство Листьева в марте девяносто пятого потрясло всю страну. Для Эрнста это стало личной катастрофой. Он тогда вообще собирался уходить с телевидения — чувствовал, что заблудился, хотел в большое кино. Но трагедия перечеркнула все планы.
Ему предложили занять место погибшего друга.
Он отказывался. Видел, в каком состоянии «Останкино» — долги, разборки, хаос. Но звонки не прекращались, уговоры продолжались. Через два месяца сдался.
Так романтик и экспериментатор стал генеральным директором. И начал принимать решения, за которые его потом будут и хвалить, и ненавидеть.
Человек, который знает, на какие кнопки нажимать
Оказавшись в кресле руководителя, Эрнст быстро понял одну неприятную вещь: чистое искусство рейтингов не делает. Хочешь выжить — учись понимать, чего хочет массовый зритель.
И он научился. Ещё как научился.
Помните «Старые песни о главном»? Вот это его изобретение. Проект, который гениально сыграл на ностальгии по советскому прошлому и задал шаблон новогодних эфиров на десятилетия вперёд. Можно как угодно к этому относиться, но формула сработала железно.
Про кино он тоже не забыл — только масштаб теперь был другой. Эрнст стал продюсером главных российских блокбастеров: «Ночной дозор», который в своё время взорвал прокат, потом «Союз спасения», потом «Вызов», снятый прямо в космосе. Размах, что и говорить, впечатляющий.
Его ругают за пропаганду, за искажение истории, за насаждение дурного вкуса. А он в ответ показывает цифры кассовых сборов и рейтинги. И цифры, надо признать, на его стороне. Он точно знает, куда нажать, чтобы зритель пришёл и заплатил. Талант это или цинизм — каждый решает сам.
Враги: когда власть порождает ненависть
Человек с таким влиянием не может не наживать врагов. За годы у руля Эрнст рассорился с половиной звёздного мира. И если одни конфликты решались тихо, то другие выплёскивались наружу очень некрасиво.
Возьмём историю с Земфирой. На открытии Олимпиады в Сочи в четырнадцатом году прозвучала переделанная версия её песни. Певица, известная своим непростым характером, обвинила канал в нарушении авторских прав и пообещала судиться.
Ответ Эрнста был ледяным. Он публично напомнил, кто именно в своё время сделал её знаменитой, и прозрачно намекнул: если дело дойдёт до суда, он вспомнит, как она сама когда-то нарушила условия контракта с его лейблом.
Земфира намёк поняла. До суда не дошло. Но всем стало ясно: с этим человеком лучше не связываться. У него на каждого найдётся что-нибудь в запасе.
С продюсером Максимом Фадеевым вышла ещё более изощрённая история. В том же четырнадцатом году Фадеев оказался в неловкой ситуации: он был наставником одновременно в «Голосе» на Первом канале и в шоу на конкурирующем канале.
По словам Фадеева, Эрнст специально перенёс финал так, чтобы эфиры совпали. Это выглядело как изящная месть за попытку усидеть на двух стульях. Продюсеру пришлось в прямом эфире метаться между двумя студиями, выглядя, мягко говоря, нелепо.
А скандал с «Голос.Дети» в девятнадцатом году? Когда победила дочка Алсу и выяснилось, что голосование накручивали боты? Народный гнев был страшен. Эрнсту пришлось лично тушить пожар: результаты аннулировали, всем финалистам выдали по миллиону рублей. Деньгами скандал залили, но осадочек, как говорится, остался.
Три женщины: от критика до актрисы
А теперь — про личное. Про то, что Эрнст всегда прятал за глухим забором.
Первой серьёзной женщиной в его жизни была театральный критик Анна Силюнас. Два умных, начитанных человека, которым было о чём поговорить. Но, как это часто бывает, двум сильным личностям стало тесно вместе. Даже рождение дочери Александры не спасло отношения. Расстались мирно, без скандалов. Дочь выросла космополиткой — жила в Испании, училась в Америке, унаследовала от отца творческую жилку, занимается фотографией и живописью.
Потом в его жизни появилась женщина совсем другого склада. Лариса Синельщикова — не просто спутница, а настоящий бизнес-партнёр. Глава медиахолдинга «Красный квадрат», производившего львиную долю контента для Первого канала. Двенадцать лет они были мощнейшим тандемом на российском телевидении.
Казалось, этот союз не разорвать — он скреплён не только чувствами, но и миллионными контрактами. Однако чувства ушли, а за ними и всё остальное. Лариса продала свои активы и уехала на Лазурный берег. А Эрнст остался один на вершине своей империи.
И тут, в четырнадцатом году, случилось то, от чего светская тусовка зашепталась. Рядом с пятидесятитрёхлетним, вечно серьёзным медиамагнатом появилась совсем молоденькая красавица. Софья Заика, дочь питерского финансиста. Младше на двадцать семь лет!
Сплетники, конечно, сразу всё объяснили: кризис среднего возраста, очередная игрушка, скоро надоест. Но ошиблись.
Софья тогда только училась в Школе-студии МХАТ, была начинающей актрисой. Разница в возрасте и статусе давила на неё страшно. Она потом признавалась, что жила в постоянном страхе.
«Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала себя самозванкой. Мне казалось, что я случайно попала в какой-то королевский дворец и меня вот-вот разоблачат. Боялась, что однажды он проснётся, посмотрит на меня трезво и скажет: девочка, ты кто вообще такая? Ты недостаточно умна для меня, уходи».
А Эрнст, как опытный режиссёр, взялся за дело. Он не просто женился на ней — он начал её, как сама Софья говорит, «лепить». Книги, разговоры, формирование вкуса. Она жадно впитывала всё, старалась соответствовать его уровню.
Пышной свадьбы не было — у него просто не нашлось времени на церемонии и долгие ухаживания. Просто стали жить вместе, а потом тихо расписались, поставив всех перед фактом.
Родилась дочь Эрика, потом Кира. Софья из неуверенной студентки превратилась в востребованную актрису — снялась в «Союзе спасения», в «Угрюм-реке». Злые языки, конечно, не забывают уточнить, кто продюсирует эти фильмы. Но это уж как водится.
А в мае двадцатого года, когда Эрнсту было уже пятьдесят девять, родился сын Лев. Третью беременность скрывали особенно тщательно. И, похоже, позднее отцовство что-то изменило в этом железном человеке.
Софья рассказывает удивительные вещи. Говорит, что рождение сына помогло ей понять мужа совсем по-другому.
«Мальчиков ведь с детства учат терпеть, не плакать, быть сильными. Когда я смотрю на своего сына, я начинаю лучше понимать мужа. Даже в самых властных мужчинах, которые управляют империями, внутри прячется маленький мальчик, которому иногда просто нужно тепло. Я научилась их жалеть и принимать такими, какие они есть».
Вместо итога
Сегодня Константину Эрнсту шестьдесят пять. Его можно сколько угодно ругать за политику канала, за бесконечные «Голубые огоньки», за одни и те же лица в эфире каждый праздник. Но он по-прежнему у руля и сдавать позиции явно не собирается.
А рядом с ним — семья, которая, похоже, даёт ему силы держаться на плаву в этом токсичном мире. Молодая жена, которая когда-то боялась его до дрожи, а теперь научилась видеть в нём живого человека. И трое детей — две дочери и долгожданный сын.
Знаете, что меня во всей этой истории зацепило больше всего? Не власть, не интриги, не миллионы. А то, как женщина на двадцать семь лет младше сумела разглядеть в пугающем медиамагнате того самого маленького мальчика, которому нужно тепло.
Может, в этом и есть секрет? Не знаю. Но история красивая, согласитесь.
А как вам кажется — это настоящая любовь или всё-таки расчёт? Напишите, интересно ваше мнение.