...Алёна смотрела на Диму и пыталась вспомнить, за что она его вообще выбрала.
Они сидели в кафе. Дима шумно хлебал чай, прихватывая губами край чашки так, что казалось, он сейчас откусит от нее кусок. Он только что рассказал ей, что его повысили, хотя на самом деле не повысили, а просто перевели в другой отдел, но звучит же хорошо, правда? Он говорил это с набитым ртом, из которого падали крошки на стол. Алёна смотрела на эти крошки и думала:
— Вот она... Моя жизнь...
Дима был не совсем не тем человеком, с которым ей хотелось сидеть в кафе и пить чай. Ей хотелось пить чай с Женей. Женя, спокойный и милый мужчина, работавший этажом выше, всегда был приветлив. Первым здоровался с немного застенчивой улыбкой и называл ее по имени.
Однажды он даже спросил, что за книгу она держит в руках, и внимательно слушал ее сбивчивый ответ, ни разу не перебив. Алёна потом аж неделю вспоминала этот разговор и каждый раз краснела, как будто он сказал ей что-то пикантное. Но Женя не сказал ничего неприличного. Он просто смотрел на нее и слушал.
Дима же не слушал. Дима рассказывал. Упоенно и взахлеб.
— Ты вообще меня слушаешь? — спросил Дима, доедая третье пирожное.
— Да-да, — ответила Алёна. — Я слушаю.
Она всегда слушала. Это было безопасно, потому что девочка с низкой внутренней ценностью тренирует свои поведенчесеие навыки задолго до взрослой жизни.
Алёна вдруг вспомнила, как в седьмом классе Кира Борисова, бойкая нагловатая девчонка, предложила ей сидеть с ней за одной партой при условии, что Алена будет носить её портфель, дежурить за нее и при любом подходящем случае говорить всем, что она, то есть Кира, красивая.
В общем, играть роль служанки и подпевалы. Алёна носила, дежурила, говорила. Ей это не нравилось. Сильно не нравилось. Но что поделать? Кира позвала, надо соглашаться, потому что никто лучше из класса не предложил, а сидеть с блаженным троечником Прониным или бешеным полудвоечником Рыловым, ну, вообще как-то...
Мама однажды спросила:
— А что это ты с Борисовой дружишь? Она же умом не блещет, даже не хорошистка.
Алёна тогда просто пожала плечами, потому что не умела объяснять. Да и боялась, что мама может не так понять или даже посмеяться, у них в семье было принято подсмеиваться, и иногда это было очень обидно. А Алёне не хотелось лишний раз терпеть насмешки.
Вот и с Димой была похожая история.
Они познакомились на дне рождения у коллеги. Дима подошел первым и сказал:
— Привет, ты очень милая, давай встретимся
Алёна посмотрела на него и подумала:
— О, боже, какой неприятный тип... Ну, на фиг... — И сразу следом, — нет, надо пойти. Хоть с кем-то встречаться...
Теперь Дима живет у нее почти год. Он не платит за коммуналку, потому что у него имеются кое-какие трудности в виде неожиданного кредита. Он не моет посуду и не прибирает за собой, потому что устает на работе, а дома должен отдыхать. Он постоянно критикует ее стряпню, но при этом съедает все дочиста. Он регулярно говорит Алене, что она могла бы быть красивее, если бы похудела, и терпит ее, потому что очень добрый, ага.
Алёна это все, ну, очень не нравится. Но что поделать? Приходится уступать. А то ведь начнешь перечить, и вообще останешься одна куковать в этой двушке, доставшейся от бабушки, с пыльным фикусом в углу и стойким ощущением, что жизнь уже прошла, а ничего хорошего уже не предвидится.
Дима же чувствует себя хозяином. Однажды он принес домой щенка с улицы, потому что жалко. И потому что мечта в него такая была с детства — собаку иметь. Очень трогательно, да. Только у Алены он не спросил, как она к собакам относится и нужен ли ей этот щенок?
Песик грыз тапки и мочился везде, где можно. Алёна молча убирала, сглатывая раздражение и тайно мечтая, отправить и Диму, и песика в дальние дали.
— Ты чего такая кислая? — интересовался Дима, наблюдая за молодой женщиной в процессе уборки, — я ж для тебя стараюсь. Чтоб веселее было.
А Алёну так и подмывало встать, упереть руки в боки и сказать:
— А иди-ка ты, Дима вместе со своим щенком, который мне триста лет сдался. Так же, как и ты. И вообще... Мне другой человек нужен.
Но вместо этого Алена молчит, и все остается, как есть. Потому что Дима, вот он, рядом. Он ее выбрал первым, можно сказать, предложил отношения. Серьезные.
А Женя что? Ну, сказал на днях, что ее новое платье классное. Ну, здоровается первым и называет по имени. Ну, про книжку спросил тогда и слушал ее сбивчивые объяснения. И что? Он же не предложил встретиться, пойти куда-нибудь... Он вообще ничего не предложил.
Подружка Вика, которой Алена время от времени изливала душу по поводу своих сомнений, и которая не раз советовала послать Диму в дальние дали, однажды не выдержала и сказала:
— Ален, ты же взрослая женщина. Дай этому Жене понять, что он тебе нравится. В конце концов, сама ненавязчиво предложи чаю или кофе попить в буфете. Что тут такого-то?
— А если он откажет? — жалобно спросила Алёна. — Я не перенесу такого позора.
— Какого позора? Ну, откажет и откажет. И фиг с ним.
— Мне будет очень плохо. Это как оказаться в грязной темной яме, понимаешь?
— Ты и так сейчас в яме, — вздохнула Вика, — с Димой.
— Но он меня выбрал, — значит, я для него что-то стою.
— Как все запущено... — вздохнула Вика, покачав головой, — ты симпатичная девушка с образованием и собственной жилплощадью. И вполне можешь рассчитывать на что-то гораздо лучшее, чем неприятный хитромудрый тип Дима, который тебе, по большому счету, и не нужен, понимаешь?
Алёна кивнула. Она слышала эти слова сто раз. Только она им не верила. Молодая женщина боялась остаться одна и боялась быть отвергнутой, если покажет свою заинтересованность Жене. Адское сочетание, да. Замкнутый круг, в который она попала, благодаря усвоенным с детства установкам и привычной, "удобной" для других, линии поведения.
И пока она не решится на кардинальные меры и не разрешит себе иные действия, все останется как есть. Путь изменения себя долгий и трудный, кстати, некоторые живут в похожих ситуациях годами, а то и всю жизнь, но чтобы вылезти из "грязной темной ямы", нужно все-таки начать ползти вверх. И делать это настойчиво и регулярно.