Восемь лет
Вале восемь.
Она учится во втором классе, занимается плаванием и тайком пишет стихи. Показывает их только маме.
— О чём стихи? — спрашивает Тимур.
— О тебе, — говорит Алиса.
— Покажешь?
— Не могу. Она запретила.
— Я её отец.
— Ты её папа. Это разные вещи.
Тимур вздыхает.
Он по-прежнему не умеет говорить красиво. По-прежнему просыпается раньше всех и варит кофе — теперь у него получается почти хорошо, даже Алиса признаёт. По-прежнему носит ключи под ковриком, хотя никто не просит.
Но теперь он знает, зачем он это делает.
В апреле у Вали был день рождения.
Восемь лет — не круглая дата, но она хотела праздник. Настоящий, с друзьями, с тортом и конкурсами. Алиса организовала. Тимур отвечал за развлекательную программу.
— Ты умеешь проводить конкурсы? — спросила Алиса.
— Нет.
— А что ты умеешь?
— Смотреть.
— Этого мало.
— Я могу купить аниматора.
— Ты можешь сам. Дети тебя любят.
— Дети меня боятся.
— Тебя никто не боится, — сказала Алиса. — Ты просто думаешь, что тебя боятся.
Она была права. Как всегда.
В субботу в квартире собралось десять второклассников.
Тимур стоял у стены с тарелкой недоеденного торта и наблюдал. Дети носились по комнате, визжали, кидались воздушными шариками. Валя была в центре всего этого хаоса — счастливая, растрёпанная, в дурацком бумажном колпаке.
— Папа, — подбежала она. — Ты чего стоишь?
— Смотрю.
— Иди с нами играть.
— Я не умею.
— Научишься.
Она схватила его за руку и потащила в круг.
Они играли в «ручеёк».
Тимур не играл в «ручеёк» никогда. В детстве у него не было друзей, не было праздников, не было дня рождения с тортом и воздушными шариками. Была мама, работа и тишина.
А сейчас он стоял в кругу десяти детей, держал за руку дочь и ждал, когда его выберут.
— Папа, — шепнула Валя. — Ты должен бежать быстро.
— Я старый.
— Ты не старый. Ты просто думаешь, что старый.
Она посмотрела на него — и улыбнулась той же улыбкой, что и девять лет назад, в роддоме, когда он впервые взял её на руки.
Он побежал.
И его выбрали.
Вечером, когда гости разошлись, Валя сидела на полу и разбирала подарки.
Куклы, книжки, конструктор, набор для вышивания — от Елены Сергеевны. И маленькая коробочка, перевязанная бечёвкой.
— Это от кого? — спросила Валя.
— От меня, — сказал Тимур.
Она развязала бечёвку. Открыла коробочку.
Внутри лежал ключ.
Старый, ржавый, на потёртом кожаном шнурке.
— Что это? — спросила Валя.
— Ключ от квартиры, где я вырос, — сказал Тимур. — Мы там жили с моей мамой. Твоей бабушкой.
Валя смотрела на ключ.
— Она умерла, — сказала Валя. — Ты рассказывал.
— Да.
— И квартиры больше нет?
— Нет. Мы переехали, когда её не стало. Но ключ остался.
— Зачем ты его хранишь?
Тимур сел рядом.
— Чтобы помнить, — сказал он. — Откуда я пришёл. Кем был. Что у меня было.
Валя вертела ключ в руках.
— А зачем ты даришь его мне?
— Чтобы ты тоже помнила. Что у тебя была бабушка, которая тебя очень любила. Хотя никогда не видела.
Валя молчала.
Потом надела шнурок на шею.
— Я буду носить, — сказала она. — Всегда.
Тимур кивнул.
— Спасибо, папа, — сказала Валя.
— Не за что.
Она обняла его.
Алиса смотрела на них из кухни.
— Ты отдал ей ключ, — сказала она, когда Валя уснула.
— Да.
— Ты же его двадцать лет хранил.
— Двадцать пять.
— И отдал.
— Ей он нужнее.
Алиса подошла, села рядом.
— Ты меняешься, — сказала она.
— Старею.
— Отпускаешь.
Он молчал.
— Это хорошо, — сказала она. — Всё, что мы держим слишком долго, превращается в груз. А груз мешает идти дальше.
— Ты про ключ?
— Я про всё.
Он смотрел на свои руки.
— Я не умею отпускать, — сказал он.
— Учишься.
— Медленно.
— Но учишься.
Она взяла его руку.
— Ты знаешь, — сказала она, — мы ни разу не пожалели.
— О чём?
— О том, что подписали тот контракт.
Тимур смотрел на неё.
— Я жалел, — сказал он. — Первый месяц.
— О чём?
— Что не познакомился с тобой раньше. Без контракта. Без денег. Просто так.
— Мы бы не познакомились, — говорит Алиса. — Ты — начальник безопасности, я — юрист. Разные миры.
— Теперь один мир.
— Один мир, — соглашается она.
Утро. Десять лет спустя
Тимур проснулся в шесть утра.
За окном светало. Валя спала в своей комнате, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Алиса лежала рядом, уткнувшись носом в его плечо.
Он смотрел в потолок.
Тот же потолок, что и десять лет назад. Серый натяжной, с точечными светильниками. Только теперь на нём не было трещин — он давно сделал ремонт.
И вообще, в этой квартире всё было по-другому.
На стенах — рисунки Вали. На подоконнике — фикус, который Алиса принесла из своей старой квартиры. На холодильнике — портрет, вышитый Еленой Сергеевной, теперь уже в рамочке под стеклом.
Тимур смотрел на портрет.
Десять лет назад он проснулся в чужой постели и не знал, как его зовут женщина, которая спит рядом. А сейчас он знал всё. Как она пьёт кофе. Как злится, когда долго не отвечает на сообщения. Как улыбается, когда Валя говорит «папа».
— Ты не спишь? — спросила Алиса хрипло.
— Сплю.
— Врёшь.
— Не врёт, — послышалось из коридора. — Папа всегда просыпается раньше всех. Он старый.
Валя стояла в дверях, взлохмаченная, в пижаме с единорогами. На шее — кожаный шнурок с ключом.
— Я не старый, — сказал Тимур.
— Старый, — подтвердила Алиса. — Но мы тебя всё равно любим.
— Да, — сказала Валя. — Ты наш любимый старый папа.
Она забралась в кровать и улеглась между ними.
— Кофе будете? — спросил Тимур.
— Буде-е-ем, — протянула Валя.
— Не говори «будем», пока не проснулась, — сказала Алиса.
— Я проснулась!
— Ты спишь с открытыми глазами.
Валя засопела.
Тимур встал, накинул халат, пошёл на кухню.
На стойке стояла турка. Кофе — свежемолотый, правильный. Рядом — три чашки.
Он зажёг огонь.
За спиной послышались шаги — босые, лёгкие.
— Помочь? — спросила Алиса.
— Я сам.
— Ты уже сам десять лет.
— Привычка.
Она обняла его со спины, положила подбородок на плечо.
— Валя уснула, — сказала она. — Опять.
— Я не удивлён.
— Ты сегодня на работу?
— Во вторую смену. Утром с Валей.
— Хорошо.
Они молчали.
Кофе поднимался пенкой. Тимур снял турку с огня, дал постоять, снова поставил.
— Ты делаешь успехи, — сказала Алиса. — Ещё десять лет — и сможешь открыть свою кофейню.
— Не хочу кофейню.
— А чего хочешь?
Он обернулся.
— Хочу, чтобы каждое утро было таким.
— Скучным?
— Тёплым.
Она улыбнулась.
— Будет, — сказала она. — Обещаю.
В семь часов пришла Елена Сергеевна.
Она приходила по субботам — сидеть с Валей, пока Тимур на работе. За десять лет это стало традицией. Она больше не вышивала — глаза уже не те, — но пекла пироги и рассказывала Вале истории из своей молодости.
— Бабушка! — Валя выбежала в прихожую. — Ты принесла?
— Принесла, — Елена Сергеевна достала из сумки коробку. — Пирог с яблоками.
— Ура!
Валя схватила коробку и умчалась на кухню.
Елена Сергеевна сняла пальто. Посмотрела на Тимура.
— Ты опять не спал, — сказала она.
— Спал.
— Глаза красные.
— Это возраст.
— Возраст у меня, — сказала она. — А у тебя — работа.
Она подошла ближе.
— Ты береги себя, — сказала она. — Ты нам нужен.
— Буду, — сказал Тимур.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она кивнула и ушла на кухню — пить чай с Валей.
Тимур стоял в прихожей.
На вешалке висело пальто Алисы. На полке — Валины шапки. В обувнице — тапки Елены Сергеевны, которые она носила, когда приходила в гости.
Десять лет назад здесь не было ничего. Только он, работа и тишина.
Теперь здесь было всё.
Он зашёл в спальню. Алиса переодевалась к выходу.
— Ты чего? — спросила она.
— Смотрю.
— На что?
— На нас.
Она замерла с застёгнутой наполовину блузкой.
— И как?
— Нравится.
Она улыбнулась. Застегнула блузку.
— Ты сегодня странный, — сказала она.
— Обычный.
— Нет. Ты сегодня… другой.
— Какой?
— Спокойный.
Он подошёл к ней.
— Я вспоминал, — сказал он. — Десять лет назад я проснулся в твоей квартире. Я ничего не помнил. Я смотрел на тебя и думал: кто эта женщина?
— И кто я?
— Та, которая оставила мне кофе в термосе. Ключи под ковриком. Записку: «Не забудь поесть».
— Это было десять лет назад.
— Я помню каждый день.
Она смотрела на него.
— Ты правда помнишь?
— Да.
— И что ты помнишь?
— Как ты варила кофе в моей футболке. Как мы сидели на подоконнике. Как ты сказала, что боишься привыкнуть. Как мы целовались в первый раз.
Она молчала.
— Я думал, это контракт, — сказал он. — А это была жизнь.
— Ты не верил в жизнь.
— Теперь верю.
Она обняла его.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже меня любишь?
— Люблю.
— Сильно?
— Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.
Она улыбнулась.
— Ты научился говорить красиво, — сказала она.
— Я не учился. Это ты меня научила.
В восемь Тимур ушёл на работу.
В лифте он достал телефон. Открыл галерею.
Фотография Вали с ключом на шее. Фотография Алисы на кухне, в его старой футболке. Фотография Елены Сергеевны с пирогом.
Десять лет.
Он убрал телефон в карман.
Лифт открылся. Консьержка кивнула ему.
— Доброе утро, Тимур, — сказала она.
— Доброе утро.
— Хорошего дня.
— Спасибо.
Он вышел на улицу.
Было солнечно. Пахло весной. Город просыпался.
Тимур сел в машину. Завёл двигатель.
Посмотрел на здание, в котором жила его семья.
Потом нажал на газ и уехал.
Вечером он вернулся.
Валя уже спала. Алиса сидела на кухне с книгой.
— Устал? — спросила она.
— Нормально.
— Есть будешь?
— Позже.
Он сел напротив.
— Ты знаешь, — сказал он, — я никогда не думал, что у меня это будет.
— Что?
— Всё. — Он обвёл рукой кухню. — Квартира, семья, дочь. Человек, который ждёт вечером.
— А теперь?
— Теперь не представляю, как без этого жил.
Алиса закрыла книгу.
— Ты и не жил, — сказала она. — Ты существовал.
— Да.
— А теперь живёшь.
— Да.
Она встала, подошла к нему.
— И будешь жить, — сказала она. — Долго. Счастливо. С нами.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он взял её руку.
— Я тебе верю, — сказал он.
Ночью он проснулся от тишины.
Валя дышала в своей комнате. Алиса спала рядом.
Тимур лежал и смотрел в потолок.
Он думал о том, что десять лет назад у него не было ничего. Ни дома, ни семьи, ни человека, который ждал бы его вечером.
А теперь есть.
И завтра будет.
И послезавтра.
И всегда.
Он закрыл глаза.
КОНЕЦ