Переехали в новую квартиру в августе. Восьмой этаж, хорошая планировка, свежий ремонт. Дочке Соне пять лет. Ей понравилось сразу. Своя комната, большое окно, вид на парк. Она радовалась, бегала, выбирала, куда поставить игрушки.
Первую неделю всё было отлично. Соня засыпала быстро, спала спокойно. Я наконец-то могла отдохнуть по вечерам. Работаю на дому, времени на себя мало. Эта квартира казалась идеальной.
На восьмой день Соня проснулась среди ночи. Прибежала ко мне в комнату. Испуганная, трясётся. Я обняла её.
— Что случилось, солнышко?
— Мама, там мальчик. Стучит в окно.
Я насторожилась.
— Какой мальчик? Мы на восьмом этаже.
— Он стучит. Хочет войти. Я испугалась.
Пошли в её комнату. Подошли к окну. Занавески задёрнуты. Я раздвинула. За окном темнота. Ночь. Никого конечно. Восьмой этаж. Кто может стучать?
— Видишь, никого нет. Тебе приснилось.
— Нет, мама. Он стучал. Тихо так. Я проснулась от стука.
— Может, ветка от дерева? Или птица?
— Нет. Он говорил моё имя. Сон-я. Сон-я. И стучал.
Мурашки по коже. Я посмотрела вниз. Деревьев рядом нет. Окно выходит на открытую сторону. Ничего не может стучать. Физически.
— Милая, это точно сон был. Пойдём, я с тобой посижу.
Соня легла. Я сидела рядом, гладила по голове. Она заснула. Я вернулась к себе. Но спать не могла. Лежала, думала. Кто мог стучать? Может, соседи сверху что-то роняют? Звук передаётся вниз? Но при чём тут имя?
Следующей ночью Соня снова прибежала. В три часа. Та же история.
— Мама, он опять стучит. Зовёт меня.
Я быстро пошла в её комнату. Встала у окна. Прислушалась. Тишина. Ничего. Открыла окно. Высунулась, посмотрела вверх, вниз, по сторонам. Пусто. Ночной город. Фонари. Ветра нет.
— Сонечка, там никого нет. Посмотри сама.
Она подошла, выглянула. Затрясла головой.
— Он ушёл. Когда ты пришла, он испугался и ушёл.
— Как он мог уйти? Мы на восьмом этаже.
— Он спустился вниз. Он живёт на третьем этаже. Он мне говорил.
Я присела рядом с ней.
— Сонечка, что он тебе говорил?
— Он сказал — я Ваня. Живу на третьем этаже. Хочу к тебе в гости. Открой окно.
Сердце застучало сильнее.
— И ты что ответила?
— Я сказала — нельзя. Мама не разрешает. Тогда он сказал — ладно, я приду завтра. И ушёл.
Я попыталась сохранять спокойствие.
— А как он выглядит?
— Маленький. Как я. В полосатой футболке. Волосы тёмные. Грустный такой.
Утром спустилась на третий этаж. Обошла все двери. Смотрела на таблички, на почтовые ящики. Искала семьи с детьми. Нашла три квартиры, где могут быть дети примерно Сониного возраста.
Позвонила в первую. Открыла женщина средних лет. Я представилась.
— Здравствуйте. Я с восьмого этажа. У вас дети есть?
— Нет. А что случилось?
— Просто хотела познакомиться с соседями. Спасибо.
Вторая квартира. Никто не открыл. Третья. Открыл мужчина. За его спиной слышны детские голоса.
— Добрый день. У вас дети есть? Мальчик?
— Есть. Две девочки и мальчик.
Сердце ёкнуло.
— Мальчика как зовут?
— Миша. А что?
— Сколько ему лет?
— Четыре. Извините, а в чём дело?
— Просто моя дочь упоминала мальчика Ваню с третьего этажа. Хотела уточнить.
Он нахмурился.
— Вани у нас нет. Только Миша.
Я поблагодарила. Вернулась домой озадаченная. Ни в одной квартире на третьем этаже нет мальчика Вани.
Спросила Соню днём.
— Солнышко, а ты уверена, что мальчика зовут Ваня?
— Да, мама. Он сам сказал. Ваня. Третий этаж.
— А квартиру он не назвал?
— Нет. Просто сказал — третий этаж. И ещё сказал, что ему холодно. Что он хочет зайти погреться.
Волосы зашевелились на затылке. Холодно. В августе. В жару.
Вечером позвонила консьержке. Спросила про жильцов третьего этажа. Она назвала фамилии. Спросила — а мальчик Ваня есть у кого-нибудь?
Она помолчала.
— Ваня... Был такой. Лет пять назад. Только он... он погиб.
У меня похолодело внутри.
— Как погиб?
— Выпал из окна. Третий этаж. Ему было шесть лет. Родители переехали после этого. Не смогли здесь оставаться.
Я медленно положила трубку. Ваня. Третий этаж. Выпал из окна. Пять лет назад.
Ночью Соня снова прибежала.
— Мама, он опять стучит. Просит открыть. Говорит, что мёрзнет.
Я встала. Пошла в её комнату. Встала у закрытого окна. Сказала твёрдо:
— Ваня, если ты здесь, слышишь меня. Ты не можешь войти. Прости. Это не твой дом больше. Тебе нужно уйти. Найти своё место.
Соня прижалась ко мне.
— Мама, он плачет. Говорит, что не хочет быть один. Что боится.
Слёзы потекли сами. Я присела, обняла дочь.
— Скажи ему... скажи, что он не один. Что его мама и папа помнят его. Что они любят его. Что он может идти к ним. Они ждут. В сердце ждут.
Соня прошептала что-то. Слушала. Потом кивнула.
— Он говорит — спасибо. Он пойдёт. Но сначала хочет сказать тебе что-то важное.
— Мне? Что?
— Он говорит — береги её. Не оставляй окно открытым. Он упал, потому что окно было открыто. Он хотел посмотреть на птиц. И упал. Мама не уследила. Она до сих пор плачет. Не надо так. Закрывай окно.
Я задыхалась от слёз. Кивнула.
— Обещаю. Обещаю беречь. Спасибо, Ваня.
Соня помолчала. Потом улыбнулась.
— Он ушёл, мама. Помахал рукой и ушёл.
Я обняла её крепко. Мы легли вместе. Я не спала до утра. Держала дочь в объятиях. Проверила окно трижды. Закрыто плотно. Замок на раме.
С той ночи Соня больше не просыпалась. Никто не стучал в окно. Я проверяю замки каждый вечер. Дважды. Трижды. Не оставляю окна открытыми без присмотра. Никогда.
Потому что маленький мальчик по имени Ваня научил меня. Цена одной секунды невнимания. Одного открытого окна. Одного момента, когда ты отвернулась.
Он упал пять лет назад. Но предупредил меня. Спас мою дочь. Сказал самое главное.
Береги её. Не отворачивайся. Закрывай окна.
Я помню. Каждый день. Каждую ночь.
Спасибо, Ваня. Где бы ты сейчас ни был.