В одном из интервью В. Кузьмин (Чёрный Лукич) сказал, что альбом «Мария» не оставит равнодушным никого - хорошим людям он будет нравиться очень сильно, а плохим людям будет активно не нравиться, и таким образом через некоторое время его можно будет использовать в качестве индикатора. Очередное переиздание «Марии», наверное, было бы для Лукича утешительно - ведь получается, что хороших людей становится всё больше.
Задуманный в Питере и записанный в Тюмени совместными усилиями Лукича и мультиинструменталиста А. Андрюшкина альбом, по сути, является симбиозом смысловой и музыкальной концепций этих неординарных музыкантов. Народные инструменты, такие как маримба ("Пятиоктавная маримба – мечта любого ксилофониста!" А. Андрюшкин), мандолина, домбра и др., придают звучанию «Марии» ощущение лёгкости, воздушности, отрыва от тоски земного притяжения, а лиричный вокал В. Кузьмина наделяет альбом аурой истинного, потаённого романтизма.
Вообще, сам Лукич так говорил о своём альбоме: «Мария - это образ испанской женщины на войне, которая ждёт своего солдата. Как в песне, которую поёт Бернес: "я спокоен в смертельном бою", - потому что пока ты меня ждёшь, со мной ничего не случится». Радостное спокойствие и возвышающая просветлённость от уверенности в правоте своего пути – вот такая испанская песня с русской душой. Но какая русская душа без сокрытой глубоко под сердцем грусти: «Переделанная жизнь, переписанный куплет, всё по полкам разложил: счастье есть, а смысла нет» («Смешное сердце»).
При этом утончённая метафоричность , лаконичность и цельность поэтического дарования Лукича заставляют слушателя задуматься о существовании иных смыслов, увидеть иные образы: «Снегом завалены губы весны, Блеском умытые калейдоскопики войны» («Калейдоскопики»).
Однако, неверно было бы полагать, что альбом исполнен какой-то вселенской кручины. Как писал о «Марии» М. Семеляк: «В промежутках между осознанной чевенгурской тоской взбрыкивает что-то костюмированно-комедийное». Вероятно, эти песни, которые часто называют саундтреком к неснятым шедеврам советского кинематографа, и должны быть такими.
...Когда я слушаю этот альбом, почему-то вспоминается пушкинское «Мне грустно и легко; печаль моя светла». А как же иначе, ведь «Солнышко в глазах – забудь обиды, Расскажи мне, как я жил и что я видел, но запомнить не сумел» («Солнышко»).
Лукич "форева"!
Независимый эксперт Г. Шилин.