Осеннее солнце, уже потерявшее летнюю ласковость, но все еще щедрое на глубокие золотые оттенки, медленно, словно нехотя, клонилось к далекому горизонту. Холодный ветер гнал по небу редкие облака, предвещая скорые заморозки. Дарья, крепко сжимая руль, вела свою старенькую «ласточку» по разбитой проселочной дороге, которая извивалась среди пожухлых, убранных к зиме полей, словно бесконечная серая лента. Двигатель машины надрывно и натужно гудел, жалуясь на возраст, а подвеска скрипела на каждой кочке, вторя ему. Казалось, что еще немного — и колеса просто отвалятся на очередном глубоком ухабе, оставив хозяйку одну посреди этой бескрайней пустоты.
Дарья давно привыкла к этим ухабистым дорогам, к постоянной тряске и к своему привычному одиночеству за рулем. В салоне пахло старой обивкой и бензином — запах, который стал для нее почти родным. Поэтому, когда далеко впереди, прямо на обочине, в сгущающихся сумерках она увидела какое-то странное движение, сердце тревожно екнуло и забилось быстрее. В неверном свете фар что-то мелькнуло — белое, крупное, неестественно светлое на фоне темнеющей травы, будто бок большого лесного животного. «Олень, что ли? Или лось заблудший?» — удивленно подумала Дарья, инстинктивно прищурившись и сбавив скорость.
«Ну не корова же, в самом деле. Они все уже давно должны быть в своих теплых коровниках, время-то позднее». Но фигура, поначалу совершенно неразличимая и расплывчатая, с каждым метром становилась все четче, приобретая пугающие очертания. По спине пробежал неприятный, липкий холодок страха. Это был не зверь. Это был мужчина. И, что самое поразительное, на нем абсолютно ничего не было. Совершенно нагой человек энергично, даже как-то нахально махал одной рукой, пытаясь привлечь внимание, а другой безуспешно пытался прикрыться от пронизывающего ветра и стыда.
Страх шептал ей на ухо вполне разумные вещи: «Проезжай, не останавливайся, мало ли кто это может быть». Но оставить живого человека в такой дикой ситуации, одного в пустом поле, было выше её сил.
Дарья резко, до упора надавила на тормоз, отчего старая машина угрожающе закачалась, словно утлая лодка в девятибалльный шторм. «Да что же это такое творится?» — вырвалось у нее вслух, голос дрогнул от полной растерянности и непонимания происходящего. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Страх боролся с совестью. Ведь на улице не май месяц, пронизывающий осенний ветер пробирал до костей даже в одежде. Сострадание — эта извечная, порой неудобная черта её характера — вступило в жесткую схватку с инстинктом самосохранения, не давая ноге нажать на педаль газа.
Она видела через лобовое стекло, как незнакомца бьет крупная, неуемная дрожь. Его кожа казалась синюшной в свете фар. «Ведь замерзнет же насмерть, дурак!» — эта мысль мгновенно перевесила все остальные опасения и доводы рассудка. Она решительно потянулась к ручке и опустила стекло пассажирской двери. «Садись быстрее, пока я не передумала!» — крикнула она в темноту. Она старалась не смотреть в его сторону, боясь увидеть лишнее и смутить его еще больше. Он ведь и правда был в чем мать родила, посреди поля, в глуши.
Лишь краем зрения Дарья отметила, как этот молодой, на удивление хорошо сложенный мужчина, неловко переминаясь босыми ногами по холодной земле, запрыгнул в салон, максимально прикрываясь руками. В салоне, где печка топила на полную мощность, пытаясь компенсировать сквозняки из щелей в дверях, сразу же раздался громкий стук зубов. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он смог совладать с челюстью и с огромным трудом выдавить из себя хоть какие-то слова благодарности.
Гость с другой планеты
«С-спасибо, что м-мимо не пролетела...» — хрипло выдохнул парень, пытаясь растереть плечи ладонями. «А то бы я точно тут околел до утра». Машина тронулась, скрипнув рессорами. Дарья с опаской, украдкой посмотрела в зеркало заднего вида, пытаясь оценить своего неожиданного пассажира. «Ты как здесь оказался-то, горе луковое?» — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал строго, и бросив на него быстрый, оценивающий взгляд через плечо. Ситуация была настолько абсурдной, что мозг отказывался верить в реальность происходящего.
«Слушай, а до города отсюда сколько пилить?» — послышалось в ответ вместо объяснений. Дарья нахмурилась, совершенно сбитая с толку такой постановкой вопроса. «Ты с Луны свалился, что ли? Какой город? Мы в глубокой деревне, до ближайшего города три часа езды». Её голос звучал возмущенно. Человек сидит голый в чужой машине и спрашивает про город, словно вышел за хлебом. «Ты почти угадала, именно с Луны я и свалился», — вдруг неожиданно засмеялся он, явно довольный произведенным эффектом своей загадочности.
«Мне бы день продержаться, а потом обратно на Луну, к своим». Дарья резко, насколько позволяла дорога, повернулась к нему. Её лицо выражало полное, искреннее недоумение пополам с подозрением. Её челюсть чуть отвисла от такой наглости и нелепости заявления. «Ты что, дурак, что ли? Или ударился головой? Какая Луна? Я серьезно спрашиваю: куда тебе надо и почему ты в таком непотребном виде?» Ей хотелось высадить его прямо здесь за такие шуточки, но совесть не позволяла.
«Ну о'кей, о'кей. А с одеждой выручишь? Хоть что-нибудь?» — спросил он, словно вообще не услышав её вопроса и игнорируя её возмущение. «До дома доедем, там выручу, найду что-нибудь из старого», — буркнула Дарья, снова уставившись прямо на дорогу, чтобы не отвлекаться. Ямы становились все глубже. «Ну а куда ты шел-то? Можешь хоть сейчас нормально сказать?» — снова попыталась добиться правды Дарья. Любопытство все же брало верх над раздражением.
«Понимаешь... я никуда не иду. Потому что прямо сейчас мне просто некуда идти», — вдруг тише, без прежнего бахвальства произнес он. Дарья едва расслышала эти слова сквозь надрывный рев мотора и шум ветра. В его голосе прозвучала нотка тоски, которая заставила её на секунду смягчиться. «Откуда ты такой на мою голову взялся...» — пробормотала она себе под нос. Машина продолжала трястись на бесконечных выбоинах, а за окном уже начали мелькать покосившиеся деревенские заборы.
Деревенский «Армагеддон»
Наконец, они въехали в деревню. Домики стояли часто, но многие выглядели заброшенными. Дарья свернула с проселочной дороги на узкую, густо заросшую травой улочку. Запах дыма из печных труб смешивался с горьковатым ароматом прелых листьев и сырости, создавая тот самый неповторимый деревенский воздух, который ни с чем не спутать. Дарья заглушила двигатель у небольшого, но крепкого дома с красивыми резными наличниками. У калитки, несмотря на холод, пышными шапками цвели последние, самые стойкие астры.
«Приехали, вылезай», — коротко бросила Дарья, выходя из машины и плотнее запахивая куртку. Парень выбрался следом, ежась от холода. «Ого... а тут у вас Армагеддон настоящий, полная разруха», — протянул он, оглядывая старые постройки, покосившийся сарай и темный двор. «А что, такси тут нет, что ли? Uber не ловит? Или хотя бы какой-нибудь завалящий мотель поблизости?» Дарья лишь устало закатила глаза, поражаясь его неосведомленности о реальной жизни.
«Это деревня, парень, а не мегаполис. Такси тут только на своих двоих, а мотель — на сеновале у соседей», — отрезала она, открывая скрипучую калитку. «Заходи в дом, не стой на ветру». В доме, густо пахнущем сухими луговыми травами и старым деревом, было еще тепло от остывающей с вечера печи. Артём (так он позже представился) вошел следом за Дарьей, с любопытством оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по простой, но очень опрятной обстановке.
Он задержался взглядом на старом буфете с посудой, на цветастых ситцевых занавесках и домотканых половиках. В углу, рядом с добротной, беленой русской печью, лежала аккуратная поленница березовых дров. «А где здесь ванная? И горячая вода где?» — спросил он, оглядываясь в поисках привычных удобств. Дарья молча указала на дверь в дальнем конце комнаты. «Иди туда. Там рукомойник. Оденься вот в это». Она протянула ему стопку старой, выцветшей одежды своего покойного деда.
Парень брезгливо взял одежду двумя пальцами, повертел её в руках, принюхался к запаху нафталина и, картинно скривившись, быстро скрылся за дверью, понимая, что выбора у него нет.
Пока он переодевался, Дарья привычными движениями растопила печь, чтобы нагнать жару, и поставила на чугунную плиту большой эмалированный чайник. Когда гость вернулся, на нем мешком висели старые спортивные штаны с вытянутыми коленями и клетчатая рубаха, которые были ему явно велики в плечах. Он на ходу смешно подворачивал длинные штанины, путаясь в них. «Ну и экзотика у вас тут, конечно», — фыркнул он, осматривая себя. «Я думал, такое только в исторических фильмах про войну бывает».
Испытание колодцем
«Городской, значит, сразу видно», — усмехнулась Дарья, ставя перед ним на стол большую кружку дымящегося чая. «Вот, выпей, погрейся, а то зуб на зуб не попадает». Он медленно поднес кружку ко рту, жадно вдохнул травяной аромат и сделал большой глоток. Его лицо, до этого напряженное, выразило истинное наслаждение, а потом он впервые искренне улыбнулся. «Я Артём, кстати. Тебя как зовут?» — вместо ответа спросил парень, глядя ей прямо в глаза.
«Дарья. Ну так ты скажешь наконец, почему ты вообще оказался посреди поля без штанов? Ну ты понял, о чем я?» — снова спросила Дарья, присаживаясь напротив. Артём вдруг снова засмеялся, отводя взгляд. «Это сложно объяснить, правда. Просто... так вышло. Стечение обстоятельств. Ничего серьезного, не бери в голову». Дарья недоверчиво прищурилась. Ей было совершенно ясно, что он не хочет говорить правду, и разговорить его сейчас вряд ли выйдет.
«Ясно. В общем, план такой: как только поешь и согреешься окончательно, я тебя провожу до трассы. Там уже сам как-нибудь лови попутки». Она решительно махнула рукой, всем видом демонстрируя своё нежелание возиться с ним дальше и брать на себя лишние проблемы. Артём оторвался от кружки. Его глаза округлились от искреннего недоумения, смешанного с легким весельем. «До трассы? Пешком? Ты шутишь? Слушай, я ничего здесь не знаю. Можешь мне такси вызвать до города?»
«Да, пожалуйста. Любые капризы за ваши деньги», — съязвила Дарья. Артём улыбнулся еще шире, обнажая ровные белые зубы. «Так у меня денег нет с собой. Вообще. Одолжишь?» Дарья бросила на наглеца просто уничтожающий взгляд. Её лицо потемнело от гнева. «Шутки кончились, парень. Ты хоть знаешь, сколько стоит такси отсюда до города? Да у меня целой месячной зарплаты не хватит на такую поездку!» В её голосе слышалось неподдельное возмущение и усталость от его непробиваемой наивности.
И тут Артём наконец перестал смеяться. Его лицо, до этого довольное и беспечное, вдруг вытянулось, а в глазах появилась настоящая, не наигранная растерянность. «А как же мне тогда в город попасть?» — спросил он сдавленно. Дарья посмотрела на него, потом в темное окно, где уже выл ветер. Она представила, как этот изнеженный городской мальчик будет брести один по ночной дороге, где и днем редкая машина проедет, потеряется в трех соснах, а то и вовсе замерзнет насмерть.
Её раздражение медленно сменялось жалостью. «Ну ладно, горе луковое», — наконец произнесла Дарья со вздохом. «Сейчас уже поздно, ночь на дворе. Никуда я тебя не пущу. Ты ведь и правда пропадешь. Переночуешь у меня, а утром я отвезу тебя в райцентр на автобус. Но только чтобы никаких глупостей!» — она кивнула на стоящий у стены тяжелый чугунный ухват. «Я сплю чутко, и рука у меня тяжелая». Артём лишь отмахнулся с легкой улыбкой: «Да ладно тебе, что я, маньяк, что ли?»
Холодная ночь и жаркий поцелуй
Вечер шел своим чередом. Дарья готовила ужин, а Артём слонялся по дому без дела. «Сходи хоть воды принеси, помощник», — не выдержала она, вручая ему ведро. Артём, желая реабилитироваться, бодро выскочил во двор. Прошло десять минут, пятнадцать... Дарья забеспокоилась. Выйдя на крыльцо, она услышала глухой крик из колодца. Подбежав, она ахнула: её гость умудрился свалиться вниз! «Боже мой! Ты что там делаешь?!» — вскрикнула она. Он стоял по грудь в ледяной воде, посиневший и неспособный вымолвить ни слова.
Спасение было тяжелым. Дарья, напрягая все силы, крутила ворот, пока Артём, стуча зубами, цеплялся за цепь и ведро. Вытащив его, она буквально на себе затащила парня в дом. Началась лихорадка. Всю ночь Дарья не отходила от него: заваривала травы, меняла компрессы, укрывала пуховыми одеялами. Он метался в жару, бредил, но под утро затих. Глядя на его спокойное, красивое лицо, Дарья вдруг почувствовала необъяснимую нежность. Повинуясь порыву, она легко поцеловала спящего в губы и, утомленная, уснула рядом, положив голову ему на грудь.
Утро началось с неловкости. Артём проснулся первым, обнаружив Дарью рядом. Она вскочила, пунцовая от стыда, и убежала готовить завтрак. За столом, уплетая варенье с хлебом, они уже смеялись над ночным происшествием. «Я просто хотел посмотреть, глубоко ли...» — оправдывался Артём. В 7 утра он попросил телефон. Разговор был коротким, но эмоциональным. Вернув трубку, он загадочно сказал: «Ну все, хозяйка, скоро ты от меня избавишься».
Развязка спора
Ровно через час деревенскую тишину разорвал рев моторов. Три черных блестящих внедорожника, выглядевших здесь как инопланетные корабли, затормозили у ветхого забора. Из машин вышли крепкие охранники и двое парней — точные копии Артёма, такие же холеные и модно одетые. Увидев брата в дедовских штанах, они разразились хохотом. «Ну ты и чучело, Артёмка! И в этой халупе ты ночевал? С этой вот крестьянкой?» — гоготали они, бесцеремонно разглядывая Дарью.
Артём изменился в лице. Веселость исчезла. Он шагнул к братьям, и в его осанке вдруг проступила властность, которой Дарья раньше не замечала. «Заткнитесь. Оба», — тихо, но так, что мороз по коже, произнес он. «Этот дом приютил меня, когда вы бросили меня умирать. А эта девушка — лучше и благороднее всех, кого мы знаем. Еще одно кривое слово в её адрес — и вы пожалеете так, как никогда не жалели». Братья мгновенно умолкли, пораженные переменой в брате.
«Ладно, ладно, брат, мы поняли», — примирительно подняли они руки. Артём выдохнул, улыбнулся и обнял их. Повернувшись к ошарашенной Дарье, он объяснил: «Это был спор. Смогу ли я прожить сутки без денег и связей в глуши. Они меня выкинули голым. Я выиграл». Один из братьев ухмыльнулся: «Твое желание, победитель?». Артём посмотрел на Дарью с нежностью: «Нет, желание загадывает она. Я уступаю свой черёд».
Дарья, прищурившись, посмотрела на разбитую улицу, на которой буксовали даже джипы. «Дорогу», — твердо сказала она. «Нормальную асфальтовую дорогу в деревню. И чтобы фонари горели». Братья переглянулись и рассмеялись: «Будет тебе дорога, красавица».
Асфальт проложили через месяц. Но к тому времени Артём уже не мог жить без своей спасительницы. Он увез Дарью в город, в их новую квартиру, но каждые выходные они возвращались в тот самый дом с резными наличниками — теперь уже по новой, гладкой дороге. Спор братьев стал началом истории, которая доказала: настоящая любовь может найтись даже на темной обочине, где её совсем не ждешь.
Понравилась история? Нажмите палец вверх и подпишитесь на канал! Ваша поддержка помогает создавать новые рассказы. А как бы вы поступили на месте Дарьи? Пишите в комментариях!