— Ты ничего не докажешь, — смеялись соседи сверху, стоя в моей затопленной прихожей, и их беззаботный хохот отражался от мокрых стен, словно издеваясь надо мной.
Я стояла посреди лужи, чувствуя, как холодная вода просачивается сквозь тапочки, и смотрела на капли, стекающие с потолка прямо на паркет, который покупала в кредит три года назад. В воздухе висел запах сырости и моей разрушенной субботы.
— Игорь Петрович, — обратилась я к пожилому соседу, — вы же понимаете, что это ваша ванна протекла? Посмотрите, что с моим потолком!
— А кто сказал, что наша? — хитро прищурился он. — Может, у тебя трубы лопнули. Или с крыши течёт.
— С крыши? — я не поверила своим ушам. — Игорь Петрович, вы живёте надо мной, и вода капает именно из того места, где у вас ванная!
— Ничего мы не докажем, — вступила в разговор его жена Людмила Семёновна, поправляя бигуди на голове. — Это может быть откуда угодно. Дома старые, всякое бывает.
Они стояли рядом, держась за руки, как два заговорщика, и в их глазах читалось плохо скрытое торжество. Словно они специально планировали этот потоп.
— Хорошо, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, — тогда вызову управляющую компанию. Пусть разбираются.
— Вызывай, — беззаботно махнул рукой Игорь Петрович. — Только учти: если выяснится, что виновата не наша квартира, с тебя возьмут за ложный вызов.
— А если ваша?
— А если наша, то мы, конечно, поможем, — сладко улыбнулась Людмила Семёновна. — Мы же не монстры какие-то.
Они ушли к себе, продолжая смеяться в коридоре. А я осталась наедине с растущими лужами и испорченным настроением.
Мастер из управляющей компании приехал через два часа. Молодой парень с уставшими глазами, видимо, привыкший к подобным семейным драмам.
— Андрей, — представился он, разуваясь в прихожей. — Покажите, что у вас тут случилось.
Я провела его по квартире, демонстрируя масштабы бедствия. Вода успела добраться до ламината в коридоре, испортить обои в двух комнатах и превратить мою уютную квартиру в подобие бассейна.
— Понятно, — кивнул Андрей, записывая что-то в блокнот. — Теперь нужно подняться наверх, посмотреть, откуда течёт.
Мы поднялись на четвёртый этаж. Игорь Петрович открыл дверь с недовольным видом:
— Опять вы? Мы же объяснили — не из нашей квартиры вода.
— Можно посмотреть? — вежливо попросил Андрей.
— А у вас есть право? — подозрительно спросила Людмила Семёновна.
— Есть. Я представитель управляющей компании.
Соседи нехотя пропустили нас в квартиру. Андрей прошёл прямо в ванную, а я шла за ним, удивляясь, как чисто и сухо у них везде.
— Странно, — пробормотал мастер, осматривая ванну. — Здесь действительно всё сухо.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула Людмила Семёновна. — А вы нас подозревали!
Но Андрей не сдавался. Он внимательно осмотрел все углы, заглянул под ванну, проверил трубы. И вдруг нахмурился:
— А это что такое? — он указал на еле заметные следы воды у основания унитаза.
— Да ерунда какая-то, — замахал руками Игорь Петрович. — Наверное, когда пол мыли.
— Нет, — покачал головой Андрей, — это свежие следы. И смотрите — вот здесь, в углу, плитка влажная.
Он достал фонарик и посветил за унитаз. Я видела, как меняется выражение его лица.
— Так, — сказал он строго, — у вас здесь протечка. Довольно серьёзная.
— Не может быть! — возмутилась Людмила Семёновна.
— Может. И судя по следам, течёт уже давно. Вы просто регулярно вытираете воду, чтобы не было видно.
Соседи переглянулись, и я заметила, как дрогнули их самоуверенные маски.
— Хорошо, — процедил Игорь Петрович, — допустим, у нас небольшая течь. Но это же не значит, что именно из-за неё у соседки снизу такой потоп!
— Значит, — уверенно сказал Андрей. — Вода накапливалась между перекрытиями и прорвалась. Классическая ситуация.
— И что теперь? — спросила я.
— Теперь составляем акт, и ваши соседи возмещают ущерб.
Лица Игоря Петровича и Людмилы Семёновны вытянулись, как будто их облили холодной водой.
— Постойте, — заговорила Людмила Семёновна другим тоном, — может, мы как-то договоримся? По-соседски?
— Договоримся, — кивнула я. — Возместите ущерб — и договоримся.
— А сколько это будет стоить? — осторожно спросил Игорь Петрович.
Я огляделась мысленным взором на свою квартиру: испорченный паркет, размокшие обои, вздувшийся ламинат.
— Тысяч двести, не меньше.
— Двести тысяч? — ахнула Людмила Семёновна. — За какую-то воду?
— За ремонт, который теперь придётся делать.
— Да ну вас! — махнул рукой Игорь Петрович. — Мы же не специально! Всякое в жизни бывает!
— Специально или нет — не важно, — вмешался Андрей. — Важно, что ущерб нанесён по вашей вине.
— А если мы откажемся платить? — вызывающе спросила Людмила Семёновна.
— Тогда через суд, — пожала я плечами.
— Ха! — рассмеялся Игорь Петрович. — Через суд! Знаешь, сколько это будет длиться? Годы! А пока ты будешь судиться, мы можем и переехать.
— Или продать квартиру, — добавила жена.
Они снова смеялись, но уже не так уверенно. А я стояла и думала, что люди могут быть удивительно подлыми, когда дело касается денег.
— Ладно, — сказала я спокойно, — посмотрим.
Мы спустились ко мне. Андрей составил акт о заливе, сфотографировал повреждения, записал показания. Всё по правилам.
— Что дальше? — спросила я.
— Подавайте документы в страховую, если есть страховка. Если нет — в суд или пытайтесь договориться с соседями.
— А шансы выиграть суд?
— Стопроцентные. У нас есть акт, фото, доказательства. Другое дело, что соседи могут затягивать процесс.
После его ухода я села посреди разгрома и попыталась сосредоточиться. Двести тысяч рублей — это три моих зарплаты. На такие деньги я не рассчитывала, а соседи явно не собираются платить добровольно.
Вечером позвонила подруга Марина:
— Алёна, как дела с потопом?
— Плохо, — вздохнула я, рассказывая о визите мастера и реакции соседей.
— Ничего себе наглецы! — возмутилась Марина. — Слушай, а ты знаешь, что Игорь Петрович в мэрии работает?
— Нет, а что?
— Да он там какой-то большой чиновник. В отделе городского хозяйства. Может, поэтому такой самоуверенный — думает, что связи помогут.
После разговора я долго лежала без сна, прислушиваясь к капающей с потолка воде. Соседи сверху включили телевизор на полную громкость, словно празднуя победу.
Утром я решила действовать. Первым делом — в страховую компанию.
— К сожалению, — развела руками страховой агент, — ваш полис не покрывает ущерб от затопления соседями. Только пожар, взлом и стихийные бедствия.
— А что с соседской страховкой?
— Нужно, чтобы они сами обратились. Принудить нельзя.
Тупик. Оставалось только собирать документы для суда.
Но вечером случилось неожиданное. В дверь позвонили, я открыла — на пороге стояла незнакомая женщина лет тридцати пяти.
— Простите, вы Алёна? — спросила она. — Я Татьяна, живу в соседнем подъезде. Слышала про ваши проблемы с Петровыми.
— А... да, это я. Проходите.
Татьяна осмотрела квартиру, покачала головой:
— Ужас какой. Слушайте, а вы знаете, что у них это уже не первый раз?
— Как не первый раз?
— Они год назад затопили семью с первого этаж
Она присела на край дивана, огляделась вокруг:
— Это была молодая пара с ребёнком. Тоже отказывались платить, тоже смеялись. В итоге соседи съехали — не выдержали судебной тяжбы и постоянных конфликтов.
— И что стало с делом?
— А ничего. Петровы так и не заплатили. Говорят, что квартиру продали какому-то родственнику за символическую сумму, а потом выкупили обратно. Имущества формально не имеют.
У меня опустились руки. Значит, это их отработанная схема?
— Но я пришла не только об этом рассказать, — продолжала Татьяна. — У меня есть информация, которая может вам помочь.
— Какая?
— Игорь Петрович не просто чиновник. Он начальник отдела, который выдаёт разрешения на строительство. А ещё у него есть небольшой бизнес.
— Какой бизнес?
— Строительная фирма. Официально владелец — его сын, но все знают, что реально всем заправляет Игорь Петрович.
— И что с того?
— А то, что эта фирма получает городские заказы именно через его отдел. Конфликт интересов называется.
Я начала понимать, к чему она ведёт.
— У вас есть доказательства?
— Некоторые есть, — Татьяна достала из сумки папку. — Я работаю бухгалтером в соседней строительной компании. Мы часто конкурируем за одни и те же заказы. И вот странность: если заказ через отдел Петрова, то почти всегда выигрывает фирма его сына.
— А это законно?
— Формально да. Но есть нюансы. Смотрите, — она показала мне документы, — вот конкурс на ремонт детского сада. Наша компания подала заявку на миллион двести тысяч, фирма сына Петрова — на миллион восемьсот. Но выиграли они.
— Почему?
— Потому что в техническом задании в последний момент добавили требования, которые могла выполнить только их фирма. А кто утверждает техзадания? Правильно, отдел городского хозяйства.
Я изучала бумаги, чувствуя, как внутри разгорается надежда.
— Татьяна, а зачем вы мне это рассказываете?
— Потому что терпеть не могу несправедливость, — она сжала губы. — Петровы думают, что им всё дозволено. Пора их проучить.
— И что вы предлагаете?
— Обратиться в прокуратуру. Или в администрацию города. Пусть проверят деятельность Игоря Петровича.
— А что это даст для моего дела?
— Если его уличат в коррупции, он потеряет должность. А без должности и связей станет обычным человеком, с которым можно нормально договориться.
Идея была рискованной, но заманчивой.
— А вы готовы дать показания? — спросила я.
— Конечно. Более того, думаю, найдутся и другие пострадавшие.
На следующий день я поехала в администрацию города. В отделе по борьбе с коррупцией меня выслушали внимательно.
— Интересный случай, — сказал инспектор. — Мы проведём проверку. Но учтите: если обвинения не подтвердятся, у вас могут быть неприятности за ложный донос.
— Понимаю.
— И ещё: проверка может занять месяцы.
— Не страшно. Я готова ждать.
А тем временем соседи сверху стали вести себя ещё агрессивнее. По вечерам включали музыку, переставляли мебель, топали по полу. Война была объявлена.
Но через три недели случилось неожиданное. Мне позвонил Игорь Петрович:
— Алёна, можно встретиться? Поговорить по-хорошему.
— О чём говорить?
— О том затопе. Может, мы что-то неправильно поняли.
Мы встретились в кафе рядом с домом. Игорь Петрович выглядел усталым и растерянным.
— Слушай, — начал он без предисловий, — давай решим твою проблему мирно. Сколько там у тебя ущерба?
— Двести тысяч.
— Много. А если скидку сделаешь? — он попытался улыбнуться. — Мы же соседи, в конце концов.
— А что случилось? — спросила я. — Неделю назад вы смеялись и говорили, что ничего не будете платить.
Игорь Петрович помолчал, потом вздохнул:
— Ко мне на работу приходили какие-то проверяющие. Задавали вопросы про сына, про его фирму. Неприятные вопросы.
— И что?
— Ничего пока. Но говорят, что это только начало. — Он посмотрел на меня внимательно. — Алёна, а ты случайно не знаешь, кто мог на меня пожаловаться?
— Не знаю, — соврала я. — А есть на что жаловаться?
— Всегда есть, — горько усмехнулся он. — В нашей сфере без нарушений не обходится. Формально все чисты, но если копать глубже...
— Понятно.
— Так как насчёт ущерба? Сто пятьдесят устроит?
— Нет. Двести.
— Жёстко ты, — он покачал головой. — Хорошо. Двести так двести.
Мы договорились, что он принесёт деньги на следующий день.
Но самое интересное случилось через неделю после нашего разговора.
Игорь Петрович принёс деньги, как и обещал. Весь ущерб возместил без лишних споров. А Людмила Семёновна даже извинилась за своё поведение.
— Простите нас, Алёна, — сказала она у моей двери. — Мы были не правы. Хорошие соседи не должны так поступать.
Я взяла деньги и подумала, что дело закрыто. Ремонт начну на следующей неделе.
А ещё через три дня мне позвонила Татьяна:
— Алёна, ты слышала новости?
— Какие?
— Игорь Петрович подал заявление об увольнении по собственному желанию.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Причём не стал дожидаться результатов проверки. Говорят, решил уйти, пока хорошо.
Я была довольна. Справедливость восторжествовала.
Но настоящий сюрприз ждал меня в воскресенье утром. Игорь Петрович постучал в мою дверь, и когда я открыла, увидела его с большим букетом цветов.
— Алёна, можно войти? — попросил он. — У меня для тебя важные новости.
Мы сели за кухонный стол. Игорь Петрович был в прекрасном настроении.
— Знаешь, — начал он, — я должен тебя поблагодарить.
— За что?
— За то, что ты помогла мне изменить жизнь.
Я не понимала, о чём он говорит.
— Алёна, когда начались проблемы на работе, я сначала испугался. Думал, что это конец. А потом понял: это освобождение.
— В смысле?
— Я двадцать лет работал чиновником. Двадцать лет играл в игры, которые мне не нравились. Закрывал глаза на то, что казалось неправильным. И знаешь что? Я устал от этого.
Игорь Петрович встал, подошёл к окну:
— Вчера я получил предложение о работе. Частная строительная компания предлагает должность главного инженера. Хорошая зарплата, честная работа, никаких сомнительных схем.
— И вы согласились?
— Конечно! — он обернулся ко мне. — Знаешь, какое это счастье — засыпать спокойно, не думая о том, что завтра могут прийти с проверкой?
Я смотрела на этого человека и не узнавала того соседа, который неделю назад смеялся над моими проблемами.
— Алёна, — сказал он серьёзно, — я понимаю, что повёл себя отвратительно. Не только с затопом, но и вообще. Годами был высокомерным, считал себя лучше других.
— И что вас изменило?
— Проверка. Когда пришли люди и начали задавать неудобные вопросы, я вдруг увидел себя со стороны. И мне не понравилось то, что я увидел.
Он достал из кармана конверт:
— Это тебе. Считай компенсацией за моральный ущерб.
— Что это?
— Ещё пятьдесят тысяч. И адрес хорошей ремонтной бригады. Сделают всё качественно и недорого.
Я открыла конверт, не веря глазам.
— Игорь Петрович, зачем?
— Потому что хочу начать новую жизнь с чистого листа. А для этого нужно исправить старые ошибки.
После его ухода я долго сидела на кухне, перебирая в голове последние события. Затоп, который казался мне катастрофой, неожиданно привёл к справедливости. И не только для меня.
Игорь Петрович действительно устроился на новую работу. Людмила Семёновна открыла небольшое ателье и шьёт теперь красивые платья. Они стали совершенно другими людьми — приветливыми, отзывчивыми.
А я сделала отличный ремонт на их деньги. Квартира стала ещё красивее, чем была до потопа.
Татьяна как-то зашла посмотреть на результат:
— Ну как, довольна?
— Очень, — кивнула я. — Знаешь, иногда кажется, что этот потоп был мне послан свыше.
— Почему?
— Помог мне узнать настоящую цену честности. И соседям помог найти себя.
— А я вот думаю, — задумчиво сказала Татьяна, — может, не стоило в прокуратуру обращаться? Игорь Петрович, по сути, хороший человек оказался.
— Стоило, — уверенно ответила я. — Хорошие люди не должны заниматься плохими делами. А если занимаются, то им нужно помочь это понять.
Теперь мы с соседями сверху дружим семьями. Игорь Петрович иногда помогает мне с мелким ремонтом, а Людмила Семёновна подарила мне красивый халат собственного пошива.
И каждый раз, глядя на новый потолок в прихожей, я вспоминаю тот день, когда думала, что жизнь рухнула. А она просто показала мне, что справедливость существует.
Иногда ей только нужно немножко помочь.