Свинцовые, налитые тяжелой влагой тучи низко висели над бескрайними полями, касаясь своим брюхом верхушек редких лесопосадок. Казалось, небо решило окончательно придавить землю своим серым, безрадостным весом. Воздух был пропитан сыростью, той самой, осенней, пробирающей до костей, когда одежда становится влажной за считанные минуты, даже если ты находишься под навесом. Мелкий, нудный дождь, зарядивший еще глубокой ночью, не прекращался ни на минуту. Он монотонно стучал по крышам, превращая чернозем в липкое месиво, а проселочную дорогу — в скользкую, непредсказуемую колею, опасную даже для опытного водителя.
Тяжелые будни и верная «Заря»
Арина привычно тряслась за рулем, вцепившись мозолистыми, но аккуратными руками в огромную «баранку». Она сидела на мягком, продавленном временем кресле, из которого местами торчал поролон, но для нее это было самое удобное место на свете. Ее старенький трактор, который она ласково называла «Заря», мерно тарахтел, выпуская в сырой воздух сизые облачка дыма. Этот звук был для нее родным, как биение сердца. «Заря» тащилась по узкой дороге, переваливаясь с боку на бок, словно уставшее животное. С каждым толчком на ухабах в салоне раздавалась привычная симфония: позвякивание гаечных ключей в металлическом ящике, стук молотка, скрип старых рессор.
По обеим сторонам дороги тянулись глубокие, наполненные мутной водой канавы. Они выглядели как шрамы на теле земли, переполненные дождевой водой и гниющими листьями. Арина смотрела вперед, щурясь от брызг, летевших на лобовое стекло, где старый «дворник» с натужным скрипом пытался расчистить обзор. Она думала о том, что отцу снова нездоровится, что цены на солярку опять подскочили, и что урожай в этом году нужно убрать до холодов, иначе все труды пойдут прахом. Мысли были тяжелыми, как и небо над головой, но привычными. Она не жаловалась. Жаловаться в их краях было не принято — здесь просто работали, стиснув зубы.
Внезапно идиллию нарушил резкий, требовательный, почти истеричный сигнал клаксона. Звук был настолько громким и неожиданным, что Арина вздрогнула всем телом, едва не выпустив руль из рук. Сердце екнуло и забилось где-то в горле.
Глянув в дрожащее зеркало заднего вида, Арина увидела, как позади нее, словно хищники, вынырнувшие из тумана, материализовалась пара огромных блестящих внедорожников. Черные, массивные, с тонированными стеклами, они выглядели здесь, среди полей и грязи, чужеродными элементами. Хромированные решетки радиаторов скалились, как пасти зверей. Они словно возникли из ниоткуда и сейчас яростно, непрерывно сигналили, требуя немедленно освободить путь.
Арина обернулась, не веря своим глазам, и приоткрыла рот от удивления. Откуда здесь, в этой глуши, где даже навигатор часто теряет связь, взялся такой кортеж? Она никак не ожидала увидеть такую процессию у себя на хвосте. — Ну и куда вы летите? — пробормотала она себе под нос, возвращая взгляд на дорогу.
Ей оставалось лишь пожать плечами. Сворачивать было некуда: справа — глубокая канава с водой, слева — раскисшее поле, куда на ее старенькой «Заре» лучше не соваться без необходимости, а уж тем более на скорости. Дорога была узкой, в одну колею. Она продолжила ехать с прежней, черепашьей скоростью, надеясь, что городские гости поймут ситуацию и просто подождут, пока дорога станет чуть шире.
Наглость столичных гостей
Но ждать никто не собирался. Терпение водителей дорогих авто лопнуло мгновенно. Из окна передней машины высунулась крепкая бритая голова на бычьей шее. — Эй, ты, на колымаге! — грубо рявкнул мужчина, и его голос, усиленный злобой, прорезал влажный воздух, как удар кнута. — Живо с дороги! Уши заложило?!
Его слова долетели до Арины сквозь шум мотора и стук дождя. Она почувствовала, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Это был не просто окрик, это была угроза. Угроза человека, который привык, что мир вращается вокруг него.
— Эй, шевелись, кому сказал! — донеслось снова, прерываемое нетерпеливыми, длинными гудками, от которых звенело в ушах. — В сторону, в сторону, давай! Сверни в поле, дура!
Арина сжала губы в тонкую линию. Гордость не позволяла ей суетиться, но страх за технику и за себя уже закрадывался в душу. В зеркало она увидела, как задняя дверь ближайшего внедорожника распахнулась прямо на ходу. Кортеж даже не остановился полностью, лишь замедлился.
Крепкий мужчина в дорогом, идеально сидящем костюме выскочил из машины. Он приземлился в жидкую грязь, и его ноги тут же поехали в стороны. Скользя по влажной земле, как на льду, он чудом удержал равновесие и побежал за трактором. Его начищенные до зеркального блеска брендовые ботинки мгновенно покрылись слоем жирной глины, брюки забрызгало до колен.
Чуть не свалившись под колеса, он догнал «Зарю», запрыгнул на подножку и рывком распахнул дверь кабины. Внутрь ворвался запах дорогого парфюма, смешанный с запахом дождя и агрессии.
— Ты что, глухая тетеря? — прорычал он, и его горячее дыхание обожгло лицо Арины. — Проваливай, тебе говорят! Барин едет!
Не успела Арина и рта раскрыть, чтобы объяснить, что свернуть некуда, как он действовал. Мужчина грубо оттолкнул ее плечом, наваливаясь всем весом. Его сильная, ухоженная рука с золотыми часами на запястье схватила руль и с силой вывернула его вправо.
— Вот так! — рявкнул он.
Трактор, послушный чужой воле, вильнул. Переднее колесо соскользнуло с размытой обочины, и тяжелая машина, накренившись, начала сползать вниз. — Нет! — только и успела крикнуть Арина.
«Заря» ухнула в придорожную канаву. Мотор захлебнулся, чихнул черным дымом и заглох. Трактор замер под опасным углом, наполовину погрузившись в мутную жижу. Арина, невольно подавшись в сторону от резкого толчка, больно ударилась плечом о дверцу и крепко вцепилась в поручень, чтобы не выпасть из кабины в грязь.
Мужчина, стоявший на подножке, спрыгнул на дорогу, отряхнул ладони, словно испачкался о что-то заразное, и бросил на хрупкую девушку надменный, победный взгляд. — Знай свое место, деревенщина, — самодовольно хохотнул он.
Затем он быстро вернулся в свою машину. Дверь захлопнулась, отрезая его от внешнего мира. Кортеж, взревев мощными моторами, рванул вперед, обдавая застрявший трактор фонтанами грязи. Колеса внедорожников разбрызгивали черную жижу во все стороны, окончательно унижая маленькую «Зарю».
Арина сидела в накренившейся кабине, чувствуя, как дрожат руки. Обида, жгучая и горькая, подступила к горлу. Она видела удаляющиеся красные огни стоп-сигналов. — И вы катитесь на своих тарантасах, дураки! — крикнула она им вслед, хотя знала, что ее никто не услышит. Голос ее сорвался. — Чтоб вам пусто было!
Вытерев злые слезы рукавом старой куртки, она глубоко вздохнула. Нужно было выбираться. Она знала свою «Зарю» как свои пять пальцев. Включив пониженную передачу и молясь, чтобы трактор не перевернулся, она начала аккуратно раскачивать машину. Оставив глубокие, уродливые следы на раскисшей обочине, спустя десять минут мучений трактор, натужно ревя, все-таки выбрался из канавы.
— Ну, милая, не подведи, — шептала Арина, гладя приборную панель. Трактор выбрался на дорогу и, прихрамывая на одно колесо, двинулся не спеша дальше.
Капкан для самонадеянных
Минут через пятнадцать, когда обида немного улеглась, уступив место холодной решимости добраться домой, Арина заметила нечто вдалеке. Там, где дорога делала коварную петлю между полями, в низине, что-то блеснуло. Трактористка прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь влажные разводы на стекле, что там творится.
По мере приближения картина становилась все яснее, и на лице Арины начала медленно расплываться широкая, недоброжелательная улыбка. А потом она звонко, от души рассмеялась. Справедливость существовала, и сегодня она явилась в виде российского бездорожья.
Там, посреди наиболее разбитой части проселочной дороги, в знаменитой на всю округу «Чертовой низине», безнадежно увяз тот самый блестящий кортеж. Чёрные внедорожники, ещё недавно такие надменные, грозные и стремительные, теперь напоминали беспомощных майских жуков, барахтающихся в липкой, густой грязи. Их тяжесть сыграла с ними злую шутку. Низкопрофильная резина, предназначенная для автобанов, превратилась в гладкие слики, бесполезно шлифующие глину.
Их полированные бока были заляпаны до самых окон, а колёса отчаянно крутились, взбивая грязевую пену и лишь глубже зарываясь в топь. Машины сели «на брюхо» — самый страшный диагноз для джипа в поле.
Вокруг машин суетились люди. Те самые «хозяева жизни». Их дорогие костюмы, белые рубашки и итальянская обувь были напрочь изгажены жижей. Лица побагровели от напряжения и злости. На лбах выступил пот, который смешался с дождевой моросью и грязью, стекая темными ручейками за шиворот. Они толкали, кричали, матерились, но многотонные машины не двигались ни на сантиметр.
На небольшом островке из относительно сухой травы, стараясь не запачкать лакированные туфли, стоял какой-то пузатый человек в пальто из кашемира. Он был похож на капитана тонущего корабля, который отказывается верить в происходящее. Он раздражённо, яростно тыкал пальцем в свой золотой смартфон последней модели, поднимал его к небу, тряс им, тщетно пытаясь поймать сигнал связи. В этой низине сеть не ловила никогда — это знал любой местный мальчишка.
Арина подъехала ближе. Она не спешила. Она остановила трактор метрах в десяти от них, на твердом участке, и не стала глушить мотор. Пусть понервничают. Мужчина с золотым телефоном заметил её. В его глазах мелькнула надежда, тут же сменившаяся привычным барским гневом.
— Эй, трактористка! — заорал он, махая рукой, в которой был зажат бесполезный гаджет. — Что встала? Глаза вылупила! Вытаскивай давай! Цепляй трос!
Арина медленно опустила боковое стекло. В кабину ворвался шум дождя и крики. Она смотрела на них сверху вниз, и в этом взгляде было столько спокойного достоинства, сколько не купить ни за какие миллионы. — Научись сначала манерам, толстяк! — крикнула она в ответ, перекрикивая шум мотора. — Ишь ты, раскомандовался!
Богач побагровел так, что казалось, его сейчас хватит удар. Его лицо исказилось от бессильной ярости. Никто и никогда не смел так с ним разговаривать. — Что?! — взревел он. — Ты знаешь, кто я?! Он резко махнул рукой одному из охранников — тому самому, что столкнул Арину в кювет. — А ну проучи её! — выпалил он, брызгая слюной. — Выкини её оттуда и давай сюда этот трактор!
Ближайший охранник, уже весь в грязи, тяжело сопя и поскальзываясь на каждом шаге, направился к трактору. В его глазах читалась усталость и злоба. Он рывком распахнул дверь. — Вылезай, стерва, — прошипел он. Он грубо выдернул Арину из кабины, не обращая внимания на её протесты и попытки уцепиться за руль. Девушка спрыгнула в грязь, едва устояв на ногах. — Сами справляйтесь, раз такие умные! — бросила она, потирая ушибленное плечо.
Охранник, кряхтя, влез в кабину. Места ему было мало, колени упирались в руль. Он попытался заставить трактор двинуться с места. Дернул рычаг, нажал на педаль. Мотор громко чихнул, закашлялся, словно подавился, а потом сразу же заглох. Наступила тишина, нарушаемая только шумом дождя.
Арина, стоя в стороне под дождем, лишь усмехнулась, скрестив руки на груди. Она наблюдала за неумелой попыткой оседлать её «Зарю». У этой техники был свой характер, и она не терпела чужих, грубых рук. Охранник крутил ключ зажигания, дергал рычаги, давил на педали, но трактор стоял мертвым грузом.
Богач, до этого с триумфом наблюдавший за действиями своего телохранителя, ожидая быстрого спасения, взревел от бешенства. — Да что ты там копаешься?! Заводи эту рухлядь! — Не заводится, Аркадий Степанович! Сдохла она! — оправдывался охранник, вытирая пот со лба грязной рукой.
Аркадий Степанович в бешенстве пнул кочку, взметнув клочки травы, и чуть не потеряв туфлю в вязкой жиже. Потом он хмуро посмотрел на хрупкую девушку, которая стояла под дождем и спокойно смотрела на этот цирк. В его взгляде читалось отчаяние. Он понял: они застряли. Надолго. И без помощи этой девчонки им не выбраться. Связи нет, до ближайшей деревни десять километров по грязи, темнеет.
— Я... я тебе заплачу, — сказал он, сбавляя тон, но все еще пытаясь сохранить лицо. — Сколько хочешь? Пять тысяч? Десять?
Арина спокойно смотрела на него и его охрану, которая уже бросила бесполезные попытки реанимировать трактор. — Зачем мне таким грубиянам помогать? — тихо, но твердо спросила она. — Вы меня в канаву скинули? Скинули. Чуть трактор не разбили. Вы даже не представились, а уже деньгами машете, как будто всё купить можно. Научитесь сначала хорошим манерам.
Её слова прозвучали как пощёчина. В тишине степи они казались громом.
Урок вождения для олигарха
Выражение лица богача сменилось с ярости на притворное смирение. Он был опытным дельцом и знал, когда нужно отступить, чтобы выиграть. Однако глаза его оставались цепкими, холодными и сердитыми. Он тяжело вздохнул, поправил воротник пальто и выдавил из себя подобие вежливости.
— Прошу прощения. Нервы, знаете ли. Важная встреча срывается. Не с того мы с вами начали, госпожа... трактористка, — произнёс он, чуть склонив голову, будто кланяясь, хотя это выглядело скорее как издевательство. — Меня зовут Аркадий Степанович. Фамилия моя Рвачёв. Я очень занятой человек, владелец заводов, газет, пароходов, как говорится. И сейчас я очень спешу. Уверяю вас, я компенсирую вам все издержки, моральный ущерб и химчистку, которой у вас тут, наверное, и нет.
Арина внимательно посмотрела на него. Фамилия Рвачёв показалась ей смутно знакомой, но она не могла вспомнить, где её слышала. Она отметила про себя, что Рвачёв — хитрый и изворотливый человек, который мгновенно поменял тактику, догадавшись, что прямые угрозы здесь, в поле, не работают.
Легкая улыбка тронула её губы. — Что ж, я помогу вам, раз вы в такой беде. Мы люди не гордые, зла не держим. От меня не убудет. Короткая пауза повисла в воздухе, заставляя Рвачёва и его свиту напряжённо ждать. — Но! — Арина подняла палец вверх. — Взамен вы должны дать мне слово. Купеческое, твердое слово. Что выполните одну мою просьбу. То, что я попрошу. Когда придет время.
Лицо Рвачёва расплылось в широкой, самодовольной усмешке. Он чуть не рассмеялся в голос. Он, царёк этих земель, привык решать любые проблемы. А тут какая-то деревенщина. Что она может попросить? Мешок картошки? Новый платок? Бутылку водки? У неё и фантазии не хватит что-то выдумать стоящее.
— Любая ваша просьба, госпожа трактористка, — насмешливо произнёс он, выпятив губу и приложив руку к груди. — Зуб даю. Слово Рвачёва — кремень. — А чтобы я точно знала, что мне попросить, я должна посоветоваться с тем, кто знает толк в настоящих словах и настоящих делах. Мне нужно поговорить с моим отцом, — добавила Арина загадочно.
— Ладно, договорились, — раздражённо махнул рукой он. — Только пошевеливайтесь и вытаскивайте быстрее. Время — деньги, и мои деньги сейчас утекают. Арина покачала головой. — Не торопитесь, Аркадий Степанович. Чтобы вы поняли, что это не игрушки, и что труд наш уважать надо... Попробуйте-ка сами. — Что? — Рвачёв опешил. — Сядьте за руль, — Арина указала на кабину «Зари». — Это вам не кнопки на телефоне нажимать и не подчинёнными командовать. Здесь нужно кое-что уметь. Почувствуйте машину. Попробуйте сами вытащить свои джипы. Я подскажу, куда нажимать и как рулить.
Лицо Рвачёва вытянулось. Телохранители удивлённо переглянулись, едва сдерживая смешки. Шеф — и в трактор? В эту грязную, вонючую железяку? — Ты издеваешься? — прошипел он. — Нисколько. Хотите ехать — садитесь. Или стойте тут до весны, пока не подсохнет.
Выхода не было. Его взгляд метнулся к застрявшим машинам, к своим взмыленным охранникам, которые явно не горели желанием толкать три тонны железа. Кряхтя и багровея от унижения, он, стараясь не касаться грязных подножек своим пальто, полез в кабину трактора. Неуклюже, как медведь, он уселся за руль, который казался ему огромным и неудобным.
— Я... что мне делать? — пробормотал он, с отвращением глядя на торчащие рычаги, покрытые слоем масла, и педали, на которых засохла глина. — Ну что сидите? — едко заметила Арина, стоя на подножке. В её глазах плясали веселые чертики. — Заводите. Вон тот тумблер. И сцепление выжмите, а то дернет. Только аккуратнее, она дама с характером.
Рвачёв неуверенно повернул ключ. Мотор трактора чихнул и заглох. Он попытался снова, потом ещё раз. Его лицо покрылось испариной, дорогой костюм уже пропитался запахом солярки. — Давай, газуй, шеф! — не сдержался один из охранников, забыв о субординации. Рвачёв, психанув, резко бросил сцепление и нажал на газ. Трактор дернулся, подпрыгнул, лязгнул железом и снова заглох. На этот раз окончательно.
Арина насмешливо посмотрела на взмокшего богача, который выглядел сейчас жалко и нелепо. — Ну что, Аркадий Степанович? — протянула она, вытирая брызги грязи с лица. — Сложновато, видать, без прислуги? Это вам не языком болтать и не бумажки подписывать. Здесь душа нужна. Вылезайте, не мучайте технику. Смотрите и учитесь, как настоящие люди работают.
Она дождалась, когда Рвачёв, пыхтя и чертыхаясь, вылезет из трактора, и легко, привычным движением запрыгнула в кабину. Она словно вросла в это кресло. — Эй, цепляй трос! — крикнула она охране властным голосом.
И они послушались. Побежали, засуетились, полезли в грязь, цепляя крюки. Одним плавным движением Арина завела трактор. Мотор запел ровно и мощно, узнав хозяйку. Ловко работая рычагами гидравлики и коробкой передач, она начала медленно, внатяг, раскачивать машину, нащупывая твердую почву под колесами. «Заря» поползла вперед, натягивая стальной трос, как струну.
Завывание колес, хлюпанье грязи, надсадное рычание мотора — всё смешалось в единый гул. Рвачёв с перекошенным лицом наблюдал, как простая деревенская девушка легко справляется с тем, что оказалось не под силу ни ему, ни его армии телохранителей. Сантиметр за сантиметром, черный монстр выползал из грязевого плена.
Один за другим оба внедорожника были вытащены на твердую дорогу, оставляя за собой глубокие борозды, как память о своем поражении. Пока охрана счищала с себя грязь и рассаживалась по машинам, Арина заглушила трактор и посмотрела на Рвачёва. — Ну что, Аркадий Степанович? Грязная работа, да? — произнесла она без злорадства, но с поучением.
Рвачёв молча кивнул и поплёлся к своему бронемобилю. Весь его лоск исчез. Сейчас он был просто уставшим, грязным и злым человеком. Один из телохранителей открыл ему дверь. Когда Аркадий Степанович с трудом втискивался в комфортабельный кожаный салон, Арина наполовину вылезла из кабины трактора.
— Аркадий Степанович! — громко окликнула она, чтобы слышали все присутствующие. — Вы мне обещали, помните? Слово купца! Рвачёв, уже почти полностью скрывшийся за тонированным стеклом, вздрогнул. На долю секунды на его лице отразилось замешательство. Он явно хотел бы забыть этот эпизод как страшный сон. Но потом он натянуто улыбнулся. — Да-да, я помню, госпожа трактористка, — поспешно, почти выкрикнул он. — Я человек слова. Найди меня, если что надо будет. Затем он резко повернулся к водителю. Его голос снова стал надменным и властным: — Гони! В баню, срочно!
Двери захлопнулись, моторы внедорожников взвыли, и кортеж, виляя задом, рванул прочь от этого проклятого места.
Неожиданный поворот в родном доме
Арина, довольная собой, неспешно тарахтела на своей «Заре» по знакомой дороге, ведущей к родному хутору. Дождь почти прекратился, небо начало светлеть. Её мысли были заняты предстоящим разговором с отцом и тем, как она виртуозно поставила на место наглого богача. Она представляла, как расскажет папе эту историю, и как он будет смеяться, поглаживая седую бороду.
Но когда она подъехала к воротам отцовского фермерского хозяйства, улыбка сползла с её лица. Сердце упало куда-то в пятки. У крыльца их старого, но добротного дома стояли те самые чёрные внедорожники. Грязные, знакомые до боли.
Арина заглушила мотор, выскочила из кабины и, не чувствуя ног, побежала к дому. Внутри всё похолодело. Неужели они приехали мстить? Вбегая на крыльцо, она услышала громкие голоса. — Да как вы смеете?! Это наша земля! Мой дед её пахал, я её пахал! — кричал отец. Его голос дрожал от праведного гнева и бессилия. — Теперь моя. Всё по закону, дед. Подписано главой района. Кадастровый номер переоформлен. И не лезь, старик, не усугубляй своё положение, а то вообще без штанов останешься, — в ответ звучал ледяной, властный голос Рвачёва.
Арина распахнула дверь и замерла на пороге. Картина, представшая перед ней, была похожа на сцену из плохого кино. В центре комнаты стоял отец, бледный, с трясущимися руками, сжатыми в кулаки. Перед ним, нагло выпятив живот и расстегнув пальто, стоял Рвачёв. Он уже успел где-то обтереться влажными салфетками, но грязь на брюках выдавала его недавнее приключение. Он тыкал пальцем в какие-то бумаги с печатями, которые держал у отца перед носом. За спиной богача, как скалы, стояли его массивные охранники. По бокам от отца стояли братья Арины, хмурые, готовые кинуться в драку, но сдерживаемые пониманием, что силы не равны.
Арина вошла, и её появление в первую секунду осталось незамеченным. — Ах ты, старый пень, не понимаешь по-хорошему! — рычал Рвачёв, снова входя в раж. — Мне нужна эта земля! Здесь будет элитный поселок! Через два месяца мы загоняем бульдозеры. Мне плевать, что вам нечего будет есть. Компенсацию я предложил — бери и вали! — Мы не уйдём отсюда! Только через мой труп! — взревел отец, хватаясь за сердце.
— Отец, что происходит?! — громко воскликнула Арина. Её голос, звонкий и решительный, прорезал накалённую атмосферу, как нож масло.
Все мгновенно замолчали и повернулись к ней. — Уходи, доченька, — испуганно выкрикнул отец, заслоняя её собой. — Это бандиты! Они землю отбирают! Но Арина не ушла. Она медленно прошла в центр комнаты, встала между отцом и Рвачёвым и посмотрела олигарху прямо в глаза. — Аркадий Степанович, — нарочито вежливо, с металлом в голосе произнесла она. — Мы с вами, кажется, только что договорились. Или у вас память отшибло?
Она обвела взглядом охранников. Те узнали её. В их глазах мелькнуло удивление и даже какое-то подобие уважения. Та самая трактористка. — Вы дали мне слово. При свидетелях. Что выполните любую мою просьбу. Ведь так? — Арина говорила тихо, но каждое её слово падало тяжелым камнем. — Или слово Рвачёва стоит дешевле той грязи, в которой вы валялись час назад?
Лицо Рвачёва сначала побледнело, затем вновь налилось густой краской. Он судорожно сглотнул. Его глаза забегали по комнате, ища выход. Слова, которые он так легкомысленно бросил в поле, думая, что больше никогда не увидит эту «чумазую», теперь эхом отдавались в стенах дома. Это была ловушка. Его собственная ловушка.
— Ну да... и что с того? — выдавил он хрипло, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Мало ли что я сказал... Ситуация изменилась... В этот момент один из телохранителей, тот, что постарше, громко откашлялся за спиной богача. — Аркадий Степанович, — басом выдал он. — Вы дали слово. Пацан сказал — пацан сделал. Все слышали. Не по понятиям заднюю давать.
Рвачёв стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он понял: пути отхода нет. Если он сейчас нарушит слово, он потеряет авторитет даже среди своих цепных псов. А в его мире репутация — это всё.
Сила купеческого слова
— Хорошо, госпожа трактористка, — процедил он сквозь зубы, глядя на Арину с ненавистью и восхищением одновременно. — И чего же вы хотите? Денег? Квартиру в Москве? Машину? Арина смотрела на него в упор. Её глаза сверкнули торжеством справедливости. — Откажитесь от нашей земли. Прямо сейчас. Напишите отказную и порвите эти документы. И чтобы ноги вашей и ваших бульдозеров здесь не было. Никогда.
Рвачёв сморщился, словно от зубной боли. Он знал, что она так скажет. Это были миллионы убытков. Это был крах проекта. Он открыл было рот, чтобы возразить, начать торговаться, пригрозить... но посмотрел в глаза Арины и понял: бесполезно. Она не отступит.
Внезапно его лицо приняло хитрое, задумчивое выражение. Он был бизнесменом до мозга костей. Если одна дверь закрывается, нужно искать окно. Он посмотрел на отца Арины, окинул взглядом крепкий дом, ухоженный двор, виднеющийся из окна. — Знаешь, старик... — уже почти спокойно, деловито произнёс он. — Может, не так уж всё и плохо? Вы вообще не устали своё хозяйство вести? Борьба за урожай, кредиты, солярка... Земля, конечно, ваша, я слово держу. Но ведь и годы идут.
Отец, придя в себя от такого поворота, выпрямился во весь рост. — Хозяйство у нас крепкое, лучшее в районе. Земля плодородная, всё на ней родится — от пшеницы до яблок, — сказал он с гордостью. — Дети — золотые помощники. Нам бы сейчас расширяться, технику новую... Мечтал сад разбить большой, пасеку поставить, да всё денег свободных нет. Банки душат.
Глаза Рвачёва вспыхнули хищным блеском. Он мгновенно пересчитал всё в уме. Коттеджи можно построить и в другом месте, а вот готовый, налаженный агробизнес... — Расширяться, говоришь? — протянул он, и его голос стал медовым. — А что, если я вам с этим помогу? Не куплю землю, а стану... инвестором? Партнёром. Я профинансирую ваше расширение: новую технику, саженцы, склады. У меня большая сеть ресторанов в столице. Мне нужны надёжные поставщики настоящих, чистых продуктов. А у вас тут — экология, качество.
Отец недоверчиво почесал затылок. Братья переглянулись. — Это... это заманчиво, — осторожно ответил отец. — Но только если земля останется нашей. И управление наше. — Земля ваша. Я даю деньги и рынок сбыта. Прибыль — пополам. Идет?
— Ну вот и договорились! — Рвачёв поспешно достал из внутреннего кармана пиджака блокнот «Montblanc» и золотую ручку. Наскоро что-то написал, размашисто расписался, вырвал лист и протянул отцу. — Это вам пока как гарантия. Расписка в том, что все претензии на изъятие земли снимаются. А завтра утром мои юристы привезут договор инвестирования. Читайте, правьте. Но чтобы к следующему сезону у меня были лучшие яблоки в Москве! Устроит?
Фермер взял листок дрожащей рукой, прочитал и медленно кивнул. — Вполне.
Рвачёв, вдруг ставший снова энергичным и довольным, направился к выходу. Он не любил проигрывать, но любил зарабатывать. И сейчас он чувствовал, что не прогадал. Уходя, он остановился возле Арины. — А ты, трактористка... далеко пойдешь. Если надумаешь в город перебраться — звони. Мне такие зубастые нужны.
На улице послышались хлопки дверей и гул моторов. Кортеж уехал, оставив после себя запах дорогого бензина и невероятную тишину. Отец подошёл к дочери и молча, крепко обнял её своими грубыми, жилистыми руками. Арина уткнулась носом в его колючий свитер, пахнущий дымом и домом. — Спасибо, дочка, — прошептал он. — Ты наш дом спасла. — Не я, пап, — улыбнулась Арина сквозь слезы. — А твоя наука. Слово держать и людей уважать.
Рвачёв слово сдержал. Вскоре семья Арины получила новую технику — мощные, современные тракторы, на которых работать было одно удовольствие. Их хозяйство расцвело. Продукция с их фермы стала хитом в столичных ресторанах. А сам Аркадий Степанович нашёл себе «золотую жилу». Свой коттеджный посёлок он построил в другом месте, подальше от смекалистой трактористки.
Арина так и осталась в родном селе. Она часто вспоминает тот дождливый день, когда обычная вежливость и старенький трактор оказались сильнее больших денег и связей. Эта история стала местной легендой, которую рассказывают заезжим гостям.
Понравилась история? Иногда жизнь поворачивается так, что вчерашний враг становится партнером, а простая случайность меняет судьбу. Как вы считаете, правильно ли поступила Арина, что доверилась Рвачёву и пошла на мировую, или с такими людьми нельзя иметь общих дел? Напишите своё мнение в комментариях — нам очень интересно узнать, как бы вы поступили на её месте! Ставьте лайк, если болеете за наших, и подписывайтесь — впереди много душевных историй!