В ночь на 12 февраля 1852 года слуга графа Толстого услышал странные звуки из комнаты постояльца. Он приоткрыл дверь и замер.
Николай Васильевич Гоголь стоял на коленях перед иконами. Его лицо было мокрым от слёз. Свеча в его руке дрожала.
— Лестницу! — хрипло прошептал писатель. — Скорее подайте лестницу...
Слуга не понял. Какую лестницу? Куда? Но переспрашивать не решился. Осторожно затворил дверь.
Через девять дней великий русский писатель был мёртв. Ему было всего сорок два года.
Что же убило Гоголя? Безумие? Голодная смерть по собственной воле? Или роковая ошибка врачей, которые пытались его спасти? Эти вопросы волнуют исследователей уже более полутора веков.
Последние месяцы жизни Гоголя прошли в Москве, в доме его близкого друга — графа Александра Петровича Толстого на Никитском бульваре. Писатель жил здесь уже несколько лет, занимая скромные комнаты на втором этаже. Он работал над вторым томом «Мёртвых душ». Работа давалась тяжело.
Гоголь переписывал рукопись снова и снова. Он был недоволен каждой строчкой. Друзья, которым он читал отрывки, приходили в восторг. Но сам автор видел только недостатки.
— Не то, — говорил он. — Всё не то. Нужно иначе.
В январе 1852 года умерла Екатерина Хомякова — сестра его близкого друга Николая Языкова и жена поэта Алексея Хомякова. Гоголь воспринял эту смерть болезненно. Он присутствовал на отпевании и вернулся домой совершенно подавленным. Стал мрачен. Почти не выходил из комнаты. На все расспросы отвечал односложно.
Графиня Толстая позже вспоминала: «После похорон он изменился. Словно в нём что-то надломилось».
Двадцать шестого января Гоголь вызвал к себе графа Толстого. Лицо писателя было серым от бессонницы.
— Возьмите, — сказал он и протянул ему связку бумаг. — Это второй том. Хотел отдать митрополиту Филарету на прочтение после моей смерти.
— Зачем говорите о смерти? — удивился Толстой. — Вы ещё нас всех переживёте.
— Нет. Я знаю, что умру скоро. Чувствую это.
Той же ночью произошло непоправимое. Гоголь разбудил своего слугу-мальчика Семёна.
— Принеси мне портфель из шкафа, — велел он.
Семён принёс. Гоголь достал оттуда рукописи и начал бросать их в камин. Листы вспыхивали и скручивались в огне. Мальчик стоял в ужасе.
— Барин! Что вы делаете!
— Молчи. Так надо.
Когда пламя погасло, Гоголь перекрестился и лёг в постель. Наутро он объяснил графу Толстому:
— Злой дух попутал. Хотел сжечь лишь то, что давно приготовил на сожжение, а сжёг всё. Как лукавый силён!
Но было ли это помрачение рассудка? Или осознанный выбор художника, который счёл свой труд недостойным великого замысла? Этот вопрос так и остался без ответа.
С одиннадцатого февраля Гоголь слёг. Он почти перестал есть. На столе стояла нетронутая пища. Пил только воду с красным вином и изредка — бульон.
Его духовник — отец Матвей Константиновский — приезжал ежедневно. Он убеждал писателя принять пищу.
— Николай Васильевич, грех морить себя голодом. Это противно Богу.
— Оставьте меня. Мне хорошо, — отвечал Гоголь.
— Но вы слабеете! Что будет с вашей бессмертной душой?
— Душа моя уже готова.
Друзья были в отчаянии. Они видели, как Гоголь угасает с каждым днём. Он лежал лицом к стене, отказываясь разговаривать. Когда к нему обращались, он лишь махал рукой: уходите.
Сложилась тяжёлая ситуация. С одной стороны — явный отказ от пищи. С другой — писатель был в ясном сознании и сам принимал решения. Что это: добровольный уход из жизни? Религиозный пост, зашедший слишком далеко? Или симптом тяжёлой болезни, которую никто не распознал?
Шестнадцатого февраля граф Толстой принял решение. К Гоголю пригласили врачей.
Доктор Александр Тарасенков — молодой, но вдумчивый врач — позже подробно описал состояние писателя. «Он был в полном сознании, но крайне истощён. Пульс слабый, едва прощупывался. Кожа холодная, бледная. На вопросы отвечал тихо, но разумно».
Тарасенков предлагал мягкое лечение: покой, тёплые ванны, лёгкую пищу. Он считал, что Гоголя нельзя тревожить. Нужно лишь поддерживать силы.
Но старшие коллеги — профессор Алексей Овер и доктор Клименков — настояли на другом подходе. Они были людьми своего времени. Они лечили так, как учила их наука девятнадцатого века.
Диагноз они поставили решительно: «воспаление кишок» или «менингит с приливами к голове». Лечение назначили по канонам того времени: кровопускание, пиявки, холодные обливания, горчичники.
Тарасенков пытался возражать.
— Помилуйте, он и так обескровлен! Зачем пиявки?
— Молодой человек, вы ещё многого не понимаете, — отрезал Овер. — Нужно отвлечь кровь от головы. Это проверенный метод.
Гоголя подняли с постели против его воли. Его обливали холодной водой — ледяной, из ведра. Он дрожал и стонал. К его вискам и переносице приставляли пиявок — по шесть-восемь штук за раз. Кровь текла по его измождённому лицу. Ему ставили горчичники на ноги и затылок.
— Держите его! — кричал Овер, когда Гоголь пытался вырваться. — Нужно продолжать!
— Не мучайте меня, — шептал писатель. — Снимите пиявок... Поднимите их... Ради Бога...
Но врачи продолжали. Они были уверены, что делают всё правильно.
Тарасенков позже написал: «Я стоял и смотрел на это с ужасом. Мне казалось, что мы не лечим его, а убиваем».
Современные медики единодушны: методы лечения, применённые к Гоголю, были не просто бесполезны. Они были смертельно опасны для истощённого человека. Кровопускание и эти процедуры отняли у него последние силы. Холодные обливания вызвали шок в ослабленном организме. Даже здоровый человек тяжело перенёс бы такое. А Гоголь не ел почти десять дней.
Двадцать первого февраля 1852 года, около восьми часов утра, Николай Васильевич Гоголь скончался. Он умер тихо, без судорог. Просто перестал дышать.
Официальная причина смерти так и не была установлена. Вскрытие не проводилось — друзья писателя категорически воспротивились.
Москва была потрясена. Гоголя хоронили всем городом. За гробом шли тысячи людей. Студенты несли его на руках до самого кладбища Данилова монастыря.
Но едва отзвучали речи над могилой, начались споры. Одни винили врачей. Другие — религиозного фанатизма отца Матвея, который якобы запугал впечатлительного Гоголя картинами ада и довёл его до помешательства. Третьи утверждали, что писатель давно был не в себе.
Прошли годы. Историки и медики снова и снова возвращались к обстоятельствам гибели Гоголя. Существует несколько основных версий.
Версия первая: добровольный голод. Гоголь сознательно отказался от пищи. Почему? Возможно, он впал в глубокую депрессию после смерти Екатерины Хомяковой. Возможно, его мучило чувство вины за уничтоженный труд — труд многих лет, погибший в огне. А может быть, он действительно верил, что должен умереть, и видел в голодании форму религиозного очищения, путь к спасению души.
Версия вторая: психическое расстройство. Многие современники отмечали странности в поведении Гоголя в последние годы жизни. Его мучили страхи. Он боялся быть похороненным заживо — даже оставил письменную просьбу не хоронить его раньше, чем через три дня после смерти. Он слышал голоса. Видел знаки. Некоторые историки медицины предполагают, что писатель страдал от тяжёлой депрессии, а возможно — от шизофрении или биполярного расстройства.
Версия третья: врачебная ошибка. Даже если Гоголь был болен и ослаблен, методы лечения его добили. Обессиленному человеку, не евшему десять дней, устроили кровопускание, обливание ледяной водой, применили десятки кровососущих процедур. Его организм просто не выдержал. Без этого «лечения» он, возможно, прожил бы ещё несколько дней — или даже выкарабкался.
Версия четвёртая: соматическое заболевание. Некоторые исследователи полагают, что Гоголь страдал от тифа, малярии или другой инфекционной болезни. Отказ от пищи мог быть не причиной смерти, а симптомом — организм просто не принимал еду.
Какая версия верна? Современные учёные склоняются к тому, что сработало сочетание факторов. Гоголь действительно находился в тяжёлом психологическом состоянии. Он действительно почти не ел около десяти дней. И врачи действительно применили к нему лечение, которое лишь ускорило его гибель.
В 1931 году при переносе останков писателя с кладбища Данилова монастыря на Новодевичье были обнаружены странные детали. По одной из версий, череп Гоголя якобы отсутствовал в гробу. Впрочем, эта история так и осталась городской легендой — надёжных документальных подтверждений ей нет.
Но одна деталь была зафиксирована достоверно: положение скелета. Кости лежали в необычной позе. Это породило новую волну слухов о том, что Гоголь был похоронен в летаргическом сне и очнулся в гробу — сбылся его самый страшный кошмар.
Однако эксперты поясняют: смещение костей — нормальное явление при разложении тела и давлении грунта за семьдесят девять лет. Никаких следов попыток выбраться из гроба обнаружено не было.
Смерть Гоголя остаётся одной из самых загадочных страниц русской литературной истории.
Был ли он безумцем, решившим уморить себя голодом? Или жертвой врачей, которые лечили по устаревшим методам и не слышали отчаянных просьб больного? Или глубоко верующим человеком, принявшим страдание как путь к очищению души?
Однозначного ответа нет. Как нет и второго тома «Мёртвых душ», сгоревшего в камине той зимней ночью.
Мы можем лишь читать его книги — и гадать, что за лестницу просил он подать ему в последние ночи своей жизни. Может быть, это была лестница Иакова — путь в небеса?