Мне всегда импонировала дама-шеф Людмила Калугина, однако же, один момент смущал всегда – буквально с детства. Обеспеченная женщина заковала себя в образ «мымры» лишь потому, что какой-то кавалер женился на её подруге. Любовь прошла - завяли помидоры. Выбор в пользу «коричневого мешка» и мужской оправы для очков – похороны себя, как особы прекрасного пола.
Что делает Калугина, заинтересовавшись Новосельцевым? Принимается брать Верочкины уроки и дотошно записывать, что там надо гармошкой – каблук или голенище? То есть до этого она вообще не замечала, в чём ходят её сотрудницы, разве что назвала сапоги Веры – вызывающими. Но как только забрезжило чувство к Анатолию Ефремовичу…
Там появилось и шикарное платье для вечерних приёмов, и деловой прикид не из бабушкиных сундуков, и клипсы, и причёска, и лёгкий макияж. Да, куда-то подевались очки. То есть Прокофьевна без них спокойно видит. Стало быть, они являлись защитой и опорой, этакой границей между Калугиной и миром. Так сказать, имиджевые очки. Анти-имиджевые.
Нам транслировали, что женщине вообще незачем наряжаться, если она не влюблена и не хочет никому понравиться. Увы, такое бытовало даже и в 1980-х. Помнится, у меня был джинсовый костюм-варёнка (кто жил, тот знает, что это такое), да ещё прямиком из Америки, так меня спрашивали: «Зачем тебе такая крутая варёнка, если ты ни с кем не гуляешь?!»
Фантастическая логика! То же самое вопрошали насчёт косметики. Мол, если ты не собралась кого-то там завлечь, ты обязана прикинуться ветошью и не отсвечивать. А меня так воспитали, что надо желать нравиться только себе, а не кому-то, идти своим путём, никому не навязывать свои вкусы, но и самой не вестись на чужие предпочтения.
Но вернёмся к Людмиле Прокофьевне. Что она делает сразу после того, как узнаёт о коварных планах Новосельцева? Стягивает клипсы. Мол, теперь это совершенно незачем. Вернусь-ка к имиджу «старухи» и «нашей мымры». А то ишь, распушила перья и пошла от бедра! Нет мужчины – нет ни бедра, ни клипсов. И вообще, не судьба по жизни! Все мужики – гады.
Разумеется, это сюжетный ход и превращение …из тыквы в принцессу (sic) заложено в самый смысл комедии. Если бы Калугина всегда носила крутые вещи, перемены в её судьбе не выглядели бы так очевидно. И, вместе с тем, это чёткая установка социуму – если нет мужчины, то всё тщетно, особенно макияж с маникюром.
А как же радовать себя? Знавала одну мадам, которая бросила фитнес, потому что… от неё ушёл любовник. Мол, а для кого теперь качать и прыгать? Можно уютно устроиться с тазиком оливье перед экраном и носить засаленный халат. И вот она, спустя два года, вернулась в зал – я не спрашиваю, но, думаю, там снова кто-то появился. Ура!
Это я хожу туда для здоровья да из любви к себе. Знаю, это нехорошее чувство, но никак не могу себе в нём отказать. А милейшая и крутейшая Калугина так бы и состарилась в своих невнятных шмотках, ненавидя вечера и выходные, а ведь свободное время могла бы потратить на театры, например. У таких шефинь всегда был доступ к модным спектаклям.
Zina KorZina (c)