И вот настал день, когда у меня отобрали костыли. Отобрали в прямом смысле, ибо я не хотела с ними расставаться, а надо было возвращать в больницу. Я рыдала в голос и причитала: «Я не смогу без них жить! Они продолжение меня. Мои помощники. Они одни были со мной в самые трудные минуты и всегда поддерживали!» Муж пытался успокоить неадекватную истеричную женщину и обещал купить новые, самые лучшие. «Не хочу новые, я эти люблю. Я их так заботливо гладила, ставила рядом с кроватью, засыпала рядом с ними, а теперь их будет трогать кто-то другой.» Два часа я лила крокодиловы слезы и убеждала мужа, что мне нужны именно эти костыли, а он смеялся и говорил, что никогда не слышал ничего более забавного.
Оказалось, что ходить на своих двоих я разучилась, а на одной ноге прыгается гораздо быстрее. Поэтому первые нормальные прогулки с Радой проходили примерно так. Пятнистая ужасно борзой походкой спускалась с крыльца, развесив усы в разные стороны и задрав пистолетиком огрызок вверх. И бежала такая, лапами деловито перебирая, спешила куда-то. А я за ней ковыляла пингвинчиком. Ощущение, будто ауссиный министр бежит по коридорам своего ведомства, а я пытаюсь ее догнать с какими-то жалкими бумажками, отвлекая на пути в столовую.
Поняв, что я отстаю. Рада недовольно оглядывалась и всем видом показывала, что завела себе полудохлую плесень в прислугу. Приходилось сбивать с морды выражение легкого снобизма и напоминать, что костыли мы еще не отдали. Жаль, что силь ву пле, бонжур, не соблаговолите ли вы были с пятнистой только 20 метров, а дальше снова министерская мордель возвращалась на место.