Квартира досталась Вере от бабушки. Бабушка, царствие небесное, всю жизнь проработала преподавателем в ВУЗе, носила строгие костюмы с брошкой у ворота и говорила сдержанно, даже когда сердилась. Она очень хотела, чтобы внучка была счастлива. Вера ее доброту вспоминала часто, особенно когда вставала утром, смотрела на серое небо за окном и думала, что сегодня опять надо идти на работу, которую она не любила, но которая кормила их двоих.
Павел появился в её жизни пять лет назад. Тогда он работал в крупной компании, носил брюки со стрелками, говорил о перспективах и карьерном росте. Вере, тихой, привыкшей больше слушать, чем говорить, нравилась эта уверенность. Ей казалось, что рядом с таким мужчиной и её собственная жизнь обретёт наконец твёрдые очертания. Он въехал в её квартиру — сталинку, с высокими потолками и старым паркетом, который поскрипывал при каждом шаге, будто напоминая о чём-то важном. Обещал вложиться в неё, сделать косметический ремонт и поменять всю сантехнику.
А потом его компания взяла курс на оптимизацию расходов. Павел попал под сокращение. Первый месяц он рассылал резюме, во второй — ездил на собеседования в компании попроще, в третий — лёг на диван и больше не вставал.
— Я выгорел, — сказал он как-то вечером, когда Вера, усталая после смены в районной поликлинике, спросила, звонил ли ему кто-нибудь. — Тебе не понять. Это не просто усталость. Это… состояние. Мне нужно время восстановиться.
Время шло. Восстановления не наступало. Павел лежал на диване, переключал каналы, комментировал новости и изредка выносил мусор. На робкие предложения Веры — может, в доставку, временно, или на склад, или в охрану — он отвечал с холодным презрением:
— Я для того институт заканчивал, чтобы пакеты таскать? Найду что-то достойное. Ты просто не веришь в меня.
Вера замолкала. У неё появилось чувство вины. Действительно, зачем пилить? У человека трудный период. Все бывает. Надо потерпеть.
Мать Веры звонила каждый второй день.
— Ну как он? Нашёл что-нибудь?
— Нет, мам. Ищет.
— Верка, ты дура? Сколько можно его на своей шее тащить? Здоровый мужик лежит на диване, а ты ишачишь с утра до ночи.
— У него выгорание.
— У него наглость! — мать повышала голос. — Я тебя одну растила, квартиру бабушкину отстояла, а ты какого-то дармоеда в дом пустила. Выгоняй, пока не поздно!
— Мам, я не могу. Он же муж.
— Какой ещё муж? Вы даже не расписаны.
— Гражданский.
Мать бросила трубку. Вера смотрела на затухающий экран телефона и думала: а ведь мама права. Но делать ничего не решалась.
Павел, чувствуя её неуверенность, становился требовательнее.
— А ужин где? Я с утра не ел.
— Ты же не просил. Я думала ты поел.
— Я должен просить? Я твой муж или кто?
Она молча прошла на кухню, посмотрела на раковину. Грязная посуда лежала с утра.
— Паш, посуду можно было помыть.
— О Господи, — он закатил глаза, отложил пульт. — Начинается. Я целый день решал, как нам дальше жить, думал о будущем, а ты про посуду.
— Я не пилю тебя. Я просто сказала.
— Ты как и твоя мать! Такая же! Вечно недовольна!
Он сел на диван, лицо его налилось краской.
— И вообще, это моя квартира тоже! Я тут живу! И вложил в неё немало!
Вера замерла.
— Вложил? — переспросила она тихо. — Что именно?
— Комод этот! Я его собирал три часа! Фильтр для воды! Ты без него до сих пор жёсткую воду пила бы! Окна к зиме подготовил. Двери больше не скрипят.
Он действительно собрал комод, правда, перепутал две планки, и ящики до сих пор заедали. Фильтр проточный для воды, за пять тысяч рублей с небольшим, оказался совершенно бесполезным. Жесткость воды он не менял. И так далее... Это было всё. Всё его «вложение» в квартиру.
Вера не сказала ничего. Она повернулась и пошла мыть посуду. Павел обиженно замолчал, включил телевизор громче.
Ночь, когда всё кончилось, приближалась неминуемо. Вера легла в постель, повернулась к стене. Она лежала с открытыми глазами, смотрела на полоску света от фонаря, пробивавшуюся сквозь занавески. Паркет скрипнул под кроватью. Бабушка будто ходила где-то рядом, невидимыми шагами.
Бери, Верочка. И никому не отдавай.
Вера лежала и думала, сколько денег уходит на его еду, подписки, которые он оформлял на её карту. О том, как он назвал её «мать» в ссоре. О том, как умерла бабушка, и Павел не поехал на похороны — у него внезапно появились дела важдее. О том, что за полгода безработицы он ни разу не спросил: «Вера, как ты? Ты устала? Давай я что-нибудь сделаю для тебя». Ни разу.
Наступило очередное серое февральское утро. Она встала рано утром по будильнику. Достала с антресолей пакеты для мусора — плотные, чёрные, с завязками. Молча открывала шкаф, достала его футболки, джинсы, рубашки, которые он носил ещё в те времена, когда работал. Сложила в пакеты и выставила за дверь.
Паша проснулся, зашел на кухню в трусах, потянулся к пульту.
— Павел, — сказала она. — Твои вещи собраны. К вечеру чтобы тебя здесь не было.
Он замер. Пульт застыл в руках.
— Чего?
— Ты слышал.
Он опустил руку. На его лице появилось обеспокоенность, потом обида, потом злость. Он хорошо умел злиться. Павел метался по квартире, кричал, что она пожалеет, что у неё нет сердца.
— Ты с ума сошла? Куда я пойду? У меня денег нет! Ты меня выгоняешь на улицу?
— У тебя есть мать. Она всегда говорила, что я тебя недостойна, что ты достоин лучшей жизни. Вот и иди к ней. Пусть найдёт тебе пару получше.
— Вера, прекрати! Мы пять лет вместе! Это моя квартира тоже! Я тут жил! Я вкладывал!
— Что ты вкладывал, Паша? — она посмотрела ему прямо в глаза, и он впервые за долгое время не выдержал её взгляда. — Это не вложения. Зато ты жил здесь. Пять лет. Бесплатно.
— Я твой муж!
— Муж помогает. Муж заботится. Муж не лежит на диване полгода и не говорит жене, что она мало зарабатывает. Ты перестал быть мужем. И... и никогда им не был.
Он схватил телефон, набрал матери и что-то быстро говорил в трубку, отворачиваясь к окну. Вера слышала только: «Да, прямо сейчас… Да, она… Не знаю…».
— Может, ты передумаешь? — голос его звучал тихо, почти жалобно. — Вера… Ну куда я пойду?
— Твоя мама тебя ждёт. Я позвонила ей. Сказала, что ты едешь. Она обрадовалась. Ответила, что наконец-то избавится от меня.
Он поднял голову. В глазах стояли слёзы — то ли от обиды, то ли от стыда.
— Ты правда такая жестокая?
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Он оделся, вытащил ключи из кармана, бросил их на тумбочку.
— Прощай, Вера.
Взял пакеты и направился к лифту. Вера стояла в дверях, скрестив руки. Она не ответила. Закрыла дверь, повернула задвижку и выдохнула.
Вечером она включила ноутбук. Открыла сайт знакомств, на секунду задумалась, улыбнулась и заполнила анкету. В графе «О себе» написала: «Ищу человека, который не боится ответственности, уважает чужое пространство и умеет мыть за собой посуду».
Через три дня ей пришло первое сообщение. Через неделю она уже сидела в кино с Сергеем — инженером на заводе, спокойным и внимательным человеком.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Свекровь подарила мне путёвку на море, чтобы воплотить свой план.