Вы когда-нибудь замечали, как по-разному люди злятся? Один хлопнет дверью, покричит — и через час уже смеётся, будто ничего не было. Другой не повышает голоса вообще, но вы вдруг чувствуете себя виноватым без всякой причины. А третий… третий смотрит на вас так, словно вы посмели украсть у него что-то священное. Просто своим существованием.
Этот текст — о третьих. О том, как устроена агрессия у людей, которые не могут позволить миру быть с ними на равных. И да, мы начнём с неожиданного: агрессия — это нормально. Проблемы начинаются, когда она перестаёт быть просто инструментом и становится религией.
Часть первая. За что мы не любим агрессию — и зря
Давайте сразу к делу. У агрессии ужасная репутация.
Её ставят в один ряд с жестокостью, насилием, разрушением. Родители учат детей: «Не дерись», психологи пишут книги о том, как «укрощать гнев», а в интеллигентных кругах фраза «ты слишком агрессивен» звучит как приговор. Мы привыкли думать, что агрессия — это то, что нужно искоренить. Что-то стыдное, животное, нечеловеческое.
Но это неправда.
Агрессия — не патология. Это функция. Как зрение или слух. Без неё вы не сможете защитить себя, не сможете пробиваться наверх, не сможете даже просто сказать «нет» тому, что вам не подходит. Здоровый человек время от времени агрессивен, и это нормально. Более того, человек, который никогда не проявляет агрессии, — тревожный симптом.
Вы знаете таких людей. Угодники. Те, кто соглашается, когда хочется отказать. Улыбается, когда хочется послать. Терпит, когда пора бежать. С ними что-то не так — и «не так» здесь не метафора. Их психика дала сбой в базовой настройке: механизм самосохранения отключён, потому что когда-то давно, в детстве, агрессия была слишком опасна. Её подарили врагу, а себе оставили только вину.
Так что давайте расставим точки над «ё» прямо сейчас. Агрессия сама по себе не делает вас плохим человеком. Как и манипуляция, кстати. Да-да, мы манипулируем друг другом каждый день: когда рассказываем историю с нужной интонацией, когда выбираем слова, чтобы не ранить близкого, когда намекаем вместо прямого требования. Это не адские козни, это социальная навигация.
Вопрос не в том, есть ли в вас агрессия. Вопрос в том, чему она служит.
И вот здесь мы подходим к самому интересному. Потому что есть агрессия как инструмент — и есть агрессия как божественная литургия.
Часть вторая. Нарцисс: человек без кожи, но с короной
Представьте существо, у которого нет собственной ценности.
Не низкой самооценки — это было бы слишком просто. Низкая самооценка — это когда вы думаете: «Я плохой». У нарцисса всё сложнее. Он вообще не знает, какой он, потому что внутри у него — не личность, а чёрная дыра. Там нет ничего. Ноль. Пустота, которую нужно заполнять восхищением других людей, как бензином.
Это не моя метафора, это клиническая реальность. Нарциссизм — это не «слишком сильная любовь к себе». Это её отсутствие. Причём такое полное, что психика экстренно строит декорацию: пышный фасад, за которым никого нет.
В психоанализе это называется «ложное Я». И оно требует постоянного обслуживания.
Вы когда-нибудь видели ребёнка, который истерит, потому что башня из кубиков упала? Для него это не просто неудача. Это крушение мира. Он был архитектором, богом, создателем — и вдруг его творение рассыпалось. Стыд настолько непереносим, что сознание отказывается его принимать. Лучше кричать, лучше биться в истерике, лучше обвинить пол, что оно кривое, — только бы не признать: «Я не справился».
Нарцисс — это ребёнок, который так и не вырос. Его башня — его самооценка — всегда в трёх секундах от падения. И он всегда готов уничтожить любого, кто подойдёт слишком близко.
Но есть нюанс. Нарциссы бывают разными. И их агрессия — тоже.
Часть третья. Два лица одной ярости
В психологии уже больше семидесяти лет идёт спор: все ли нарциссы хрупкие? Или есть те, кто действительно верит в своё величие?
Спор этот, как часто бывает в науке, разрешился формулой «и то, и другое». Просто они разные. И реагируют на угрозу по-разному.
Открытый. Грандиозный. Тот, кого видно за версту
Этот не прячется. Он громкий, требовательный, уверенный в своём превосходстве — или, по крайней мере, очень убедительно это изображает. Его агрессия наступательна: он нападает не потому, что его обидели, а потому, что нападение — его естественный способ существования.
Исследования Уитте с соавторами показали важную вещь: нарциссическая агрессия связана не с расстройством в целом, а с конкретной чертой — чувством исключительности . Это не просто «я хороший». Это «мне должны, потому что я есть».
Такой человек не просит — он требует. Не предлагает — диктует. Если вы не даёте ему то, что он считает своим по праву рождения, вы не просто отказываете — вы оскорбляете священный порядок вещей.
Его агрессия — холодная, расчётливая, инструментальная. Исследования на детях из групп риска показали: нарциссические черты связаны именно с наступательной агрессией, той самой, которая не требует эмоционального разогрева . Это не вспышка гнева, это расчёт. Как у хищника, который выбирает жертву не потому, что голоден, а потому что хочет подтвердить своё право быть хищником.
Но здесь есть парадокс. Исследования Буковски с коллегами на подростках дали другую картину: у подростков нарциссизм сильнее связан с ответной агрессией — реакцией на обиду . Кто прав?
Оба. Просто взрослый грандиозный нарцисс и подросток с нарциссическими чертами — это разные стадии. Или разные грани. Грандиозность — это защита. И когда защита даёт трещину, наружу вырывается тот самый уязвимый ребёнок, которого так старательно прятали.
Скрытый. Уязвимый. Тот, кто страдает молча
Если грандиозный нарцисс — это павлин, то уязвимый — это раненый зверь, затаившийся в кустах. Он не кричит о своём превосходстве. Он тихо ненавидит всех, кто, как ему кажется, его не замечает, не ценит, отвергает.
Его самооценка не просто низкая — она противоречивая. Он одновременно убеждён в своём величии и в своей ничтожности. И это разрывает его изнутри.
Агрессия такого человека никогда не бывает прямой. Она пассивная. Или скрытая. Или отношенческая. Он не скажет вам в лицо, что вы его бесите. Он просто забудет ответить на важное письмо. Опоздает на встречу. Сделает комплимент, от которого почему-то хочется провалиться сквозь землю.
Это не случайность. Это месть. Тщательно замаскированная, часто — от самого себя.
Исследования Стоу с соавторами (2025) подтверждают: уязвимый нарциссизм — гораздо более сильный предсказатель гнева и враждебности, чем грандиозный . Более того, как только уязвимый нарцисс чувствует хоть какую-то власть (пусть даже воображаемую), его агрессия немедленно пробуждается. Он становится тем, кого ненавидел, — насильником, но насильником робким, мстительным, вечно обиженным.
Часть четвёртая. Холодное понимание: как нарциссы «читают» других
Вы наверняка слышали миф: у нарциссов нет сопереживания. Это неправда. Сопереживание есть. Просто оно работает как радар, а не как зеркало.
Здоровый человек, сталкиваясь с чужими эмоциями, откликается на них. Мы чувствуем боль другого, потому что наш мозг автоматически представляет: «А что бы я чувствовал на его месте?»
Нарцисс делает иначе. Он сканирует.
Его внимание направлено не на то, чтобы разделить переживание, а чтобы оценить его полезность или опасность. Вы грустите? Отлично, значит, вы слабы и нуждаетесь в защитнике — можно поднять самооценку, выступая в роли спасателя. Вы злитесь? Опасно, вы представляете угрозу — надо обесценить или атаковать первым. Вы счастливы? Ваше счастье не имеет к нему отношения, если только оно не является отражением его собственных успехов.
Это называется «холодное понимание» (или, в научной литературе, «холодная эмпатия» — термин уже устоялся). И оно не просто осознанное — оно автоматическое.
Современные исследования скрытой агрессии (той, что работает вне сознательного контроля) показывают: у нарциссов — обоих типов — образ другого человека автоматически связывается с угрозой, а образ себя — с превосходством . Это не выбор. Это устройство психики. Когда вы смотрите на нарцисса, его мозг уже решил, враг вы или пища, ещё до того, как он осознал, что вы вообще существуете.
И вот здесь мы подходим к главному механизму.
Часть пятая. Стыд: топливо, которого никто не видит
Почему нарцисс так реагирует на критику? Почему малейшее несогласие воспринимается как объявление войны?
Потому что критика для него — не информация. Критика — это разоблачение.
Вспомните историю с императором и его новой одеждой. Весь город восхищался несуществующими нарядами, пока один ребёнок не сказал: «А король-то голый!» Империя рухнула в одну секунду. Не потому, что исчезла одежда (её и не было), а потому, что разрушилась общая фантазия.
Нарцисс живёт в такой империи. Его величие — это ткань, которую видят только посвящённые. И он тратит колоссальные усилия, чтобы никто не признался, что не видит ничего.
Теперь представьте, что вы тот ребёнок. Вы просто спросили: «Почему ты считаешь себя лучше других?» Для вас это вопрос. Для него — смертный приговор.
Стыд — самая непереносимая эмоция для человека. Исследования нейробиологов показывают: социальная боль активирует те же зоны мозга, что и физическая. Но стыд хуже боли. Боль говорит: «Тело повреждено». Стыд говорит: «Ты сам — повреждение». Это не «я сделал ошибку». Это «я — ошибка».
Исследование Фьерместад-Нолла с соавторами выявило цепочку, по которой движется нарциссическая психика: перфекционизм («я должен быть совершенным») → обострённая чувствительность к критике («меня разоблачают») → стыд («я ничтожество») → агрессия («я уничтожу того, кто это увидел») .
Агрессия здесь — не нападение. Это спасение. Выброс перегретого пара, чтобы котёл не взорвался изнутри.
Часть шестая. Уничтожение (mortification): момент истины
В психоанализе есть термин, который почти не используют в популярной литературе, — нарциссическое уничтожение. Это момент, когда защита перестаёт работать.
Когда подпитка иссякает. Когда партнёр уходит, начальник увольняет, дети вырастают и больше не смотрят на родителя с обожанием. Когда зеркала, в которых отражалось величие, разбиваются одно за другим.
В этот момент нарцисс встречается с реальностью. И реальность эта — пустота.
Здоровый человек в такой ситуации будет горевать. Оплакивать потерю, злиться, грустить, постепенно привыкать к новой жизни. Это больно, но это работает. Горе — это процесс переработки утраты.
Нарцисс не может горевать. Потому что горевать — значит признать, что утрата реальна. Что тот, кого он потерял, был отдельным человеком, а не функцией. Что его собственная жизнь конечна и несовершенна.
Вместо горя он выбирает обиду. Бесконечную, застывшую, как у мисс Хэвишем из «Больших надежд» Диккенса: она десятилетиями сидит в истлевшем подвенечном платье, потому что не смогла пережить предательство. Её жизнь остановилась в тот самый момент, когда рухнула иллюзия.
Агрессия нарцисса — это и есть его застывшее горе. Он не говорит: «Мне больно». Он говорит: «Ты виноват». И бьёт.
Часть седьмая. Так что же с этим делать?
У вас мог возникнуть вопрос: «Я читаю это и узнаю кого-то из своих знакомых. Или себя. Это приговор?»
Нет, не приговор. Во-первых, потому что нарциссизм — это спектр. На одном его конце — психопаты, для которых другие люди существуют только как расходный материал. На другом — вполне здоровые люди с чуть завышенными ожиданиями от жизни. Большинство из нас где-то посередине.
Во-вторых, нарциссические защиты можно осознавать. И это уже половина пути.
Когда вы ловите себя на желании уничтожить кого-то словом за мелкую оплошность — спросите: «Что именно я сейчас защищаю?» Когда чувствуете, что тон собеседника задел вас так, будто это был удар ножом, — попробуйте не отвечать ударом на удар. Сделайте паузу. Стыд переживается, он не убивает. По крайней мере, не сразу.
В-третьих, важно различать: агрессию как действие и гнев как чувство. Чувствовать гнев — нормально. Подавлять его вредно. Но превращать гнев в оружие против другого человека — это выбор. И этот выбор можно не делать.
Психотерапия работает с нарциссическими структурами именно через эту дверь: через принятие уязвимости. Через отказ от фантазии о собственном величии в пользу реальной, несовершенной, но настоящей жизни. Это долго и больно. Но возможно.
Вместо послесловия
Мы начали с того, что агрессия — это нормально. И это правда. Здоровая агрессия позволяет нам защищать границы, отстаивать интересы, двигаться вперёд. Она не делает нас чудовищами.
Нарциссическая агрессия — это другое. Это не движение вперёд, а бег на месте. Попытка заткнуть дыру в груди чужими головами, сложенными в пирамиду.
И самое печальное: это не работает. Сколько бы жертв ни принёс нарцисс на алтарь своего величия, внутри останется тот же голый император, дрожащий от холода. Потому что никакое количество восхищения извне не заменит простой, скучной, негероической любви к себе — той самой, которая не требует зеркал и зрителей.
У неё нет блеска. Она не вызывает зависти. Но она есть у людей, которые сумели пережить крушение своих иллюзий и не рассыпались. И это, пожалуй, единственное величие, которое ничего не должно доказывать.
Источники и литература для углублённого чтения:
- Witte, T. H., Callahan, K. L., & Perez, M. (2025). Narcissism and anger: The role of entitlement and authority. Journal of Personality Disorders — о связи чувства исключительности с агрессивными проявлениями.
- Bukowski, W. M., Schwartzman, A. E., et al. (2024). Reactive aggression and narcissism in adolescent peer relations. Developmental Psychology — о различиях в видах агрессии у подростков.
- Stough, R. A., Miller, J. D., & Lynam, D. R. (2025). Vulnerable narcissism and explicit aggression: The mediating role of power. Personality and Individual Differences — о механизмах агрессии у уязвимых нарциссов.
- Pincus, A. L., & Roche, M. J. (2023). Narcissistic grandiosity and narcissistic vulnerability. In Handbook of Personality Disorders — теоретическая модель двойственной структуры нарциссизма.
- Fjermestad-Noll, J., Ronningstam, E., et al. (2024). Perfectionism, shame, and aggression in pathological narcissism. Psychoanalytic Psychology — о связи перфекционизма, стыда и агрессии.
- Okada, R. (2023). Implicit aggression and narcissism: A dual-process approach. Aggressive Behavior — об автоматических агрессивных реакциях при нарциссизме.
- Frosch, J. (2021, переиздание). The narcissistic patient: Revisiting mortification and mourning. International Journal of Psychoanalysis — о неспособности к гореванию при нарциссических расстройствах.
- Krizan, Z., & Herlache, A. D. (2018). The narcissism spectrum model: A synthetic view of narcissistic personality. Personality and Social Psychology Review — современная модель нарциссического спектра.
- Ryan, R. M., & Deci, E. L. (2020). Intrinsic and extrinsic motivation from a self-determination theory perspective. Contemporary Educational Psychology — о том, как обратная связь (в том числе материальная) поддерживает устойчивость внутренней мотивации.
Постскриптум. О деньгах, смыслах и той самой кнопке справа
Знаете, есть такой старый анекдот. Психоаналитик говорит пациенту: «Ваша беда в том, что вы не принимаете деньги за свою работу. Вы хотите, чтобы вас любили бесплатно». Пациент возмущается: «Но это же не беда, это принцип!» А психоаналитик отвечает: «Принципы — это и есть наши самые изящные защиты».
Я вспомнил это, когда дошёл до последнего абзаца и понял, что мне неловко. Неловко просить у вас денег. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, внутренний голос шепчет: «Ты что, просить донаты за текст о нарциссах? Люди и так потратили на тебя время. Хватит с них».
Это голос того самого угодника, о котором мы говорили в первой части. Который соглашается, когда хочется отказать. Который делает работу бесплатно, чтобы его хотя бы не ненавидели. Который путает самоценность с количеством людей, которым он ничем не обязан.
Но давайте честно.
Я писал эту статью не из бескорыстия. Я писал её, потому что мне интересно. Потому что разбираться в том, как устроена психика — чужая, своя, любая — это захватывающе. Потому что когда читатель вдруг пишет в комментариях: «Я узнал себя и, кажется, понял, что делать дальше», — в этот момент происходит чудо. Не нарциссическая фантазия о величии, а настоящая связь. Я вам — знание. Вы мне — отклик. Мы друг другу — смысл.
Но связь эта не бесплотна. За каждой ссылкой на исследование, которое я проверил, — часы чтения академических статей, где слова вроде «дискрепантная самооценка» приходится переводить на человеческий язык. За каждой метафорой, которая отозвалась, — несколько выброшенных черновиков. За этим постскриптумом — тот самый стыд, о котором я писал, и усилие воли, чтобы не удалить кнопку поддержки из вёрстки.
Кнопка «Поддержать» справа — это не плата за вход. Это не билет в театр одного автора. Это сигнал: «Мне здесь ценно. Продолжай копать».
Исследования показывают: внутреннее побуждение работает мощнее внешнего, но оно же легче всего угасает без обратной связи . Деньги здесь — не награда. Деньги здесь — подтверждение реальности. Что текст прочитали не пять ботов и один случайный прохожий. Что время, украденное у сна и семьи, потрачено не на обслуживание ложного «Я», а на настоящую работу.
Поэтому я убираю защиту и говорю прямо.
Если этот текст задел вас, если вы узнали в нём кого-то (или себя), если он помог вам чуть лучше понять, как работает та самая нарциссическая ярость, — нажмите кнопку справа. Не ради моего величия. Ради того, чтобы у меня был ресурс — временной, душевный, материальный — и дальше искать для вас эту ценную информацию. Рыться в новых исследованиях, перепроверять гипотезы, находить метафоры, которые не стыдно предложить вашему вниманию.
Это не подаяние. Это вклад в общую копилку смыслов.
А я, со своей стороны, обещаю не путать вашу поддержку с доказательством собственного совершенства. И не превращать эту кнопку в нарциссическую подпитку. Мне хватит простой человеческой благодарности — и возможности делать эту работу дальше.
Без фантазий о величии. Без стыда. По-настоящему.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов