Олег прекрасно относился к тёще.
Это было взаимно.
Зинаида зятя любила, исправно готовила к его приезду любимые блюда и вела долгие разговоры под стопочку.
Ольга иногда даже ревновала. По - доброму, конечно. Тем более, супруг объяснил.
-Ты не понимаешь, Оля, как тебе повезло с матерью. Я вот от своей ничего хорошего не видел. Моя старшая сестра - свет в окошке, а я...ошибка. С самого детства мне приходилось слышать, что я копия "папаши кабеля". И как она хотела избавиться, да её мать не дала - грех большой. Отец - хотя тут больше подходит "донор" бросил её, когда узнал о беременности. Он и раньше погуливал, мать прощала, надеялась, что одумается. Ага. Одумается, как же. Такие всегда уходят, что он и сделал. А мать срывалась на мне.
Ольга сочувствовала супругу, которому не повезло с рождения.
-Зато судьба послала тебя, - Олег с любовью смотрел на жену, - И золотую тёщу. У твоей матери трое, и она ко всем своим детям относится одинаково. Мудрая женщина с большим любящим сердцем.
Ольга росла с двумя младшими братьями - близнецами, и мать действительно любила своих детей одинаково. Сама сколько раз говорила.
Ей не повезло быть старшей, и бОльшая часть домашних дел легла на её хрупкие плечи.
Отец, не выдержав существования в двухкомнатной квартире с тремя детьми, тихо собрал вещи и ушёл. Не к другой женщине, как ни странно, а на "поиски себя". Потому что понял, что "был не готов стать многодетным отцом так рано".
Мать много работала, чтобы прокормить ораву, вот и приходилось заниматься домашними делами. В перенаселённой двухкомнатной квартире грязь бралась буквально из воздуха. Если не вытереть пыль, то на следующий день она лежала толстым слоем. Не вымыть посуду один раз - вся кухня будет заставлена грязными тарелками, про пол нечего говорить.
Готовить Ольга возненавидела на всю жизнь. Прожорливые братья всегда хотели есть, и приходилось готовить огромными кастрюлями.
Мать возвращалась поздно, еле волоча ноги от усталости, целовала детей в макушки и говорила: "Какие вы у меня самостоятельные".
- Ты не представляешь, как я завидую твоему детству, - вздыхал Олег, за обе щеки уплетая тёщины голубцы. - Дружная семья, все друг за друга горой. А я рос один, как палец в носу, с клеймом "папашин ур. од". Сестре всё - она же девочка, мне - "Ты будущий мужчина, должен уступать". Сестра ходила с дорогим телефоном, у меня был кнопочным. На одежду ей не скупились, а мне можно брать у родственников ношенную, мальчики ничего в моде не понимают. Фрукты - сестре, это девочкина еда, мне каши.
Зинаида, услышав краем уха, подкладывала зятю ещё голубец и подвигала рюмку.
- Кушай, сынок, кушай. У нас в доме никто голодным не ходит. Мужчинам надо много еды.
- Твоя мать - золото, - сказал Олег однажды, когда Зинаида испекла его любимый "Наполеон" с заварным кремом. - Она же не обязана, а делает. Душевная женщина.
- Да, - ответила Ольга, глядя, как мать нарезает торт ровными кусками, одинаковыми для всех.
Когда-то давно, в другой жизни, Ольга тоже любила "Наполеон". Но братья съедали его за минуту, и она привыкла обходиться без десерта. Привыкла настолько, что теперь, во взрослом возрасте, даже не брала с общего стола - автоматически, рефлекторно, как собака Павлова, только наоборот. Мать ругала братьев, но допускала, что девочки не испытывают мук голода, а вот растущим мальчиковым организмам необходимо много еды.
Олег, разумеется, ничего не замечал. Он был счастлив, окружён заботой двух женщин, которые соревновались, кто лучше его накормит. Ольга кормила любовью, Зинаида - пирогами. Пока что пироги выигрывали.
- Я так рад, что у тебя нормальная семья, - повторял Олег, доедая третью порцию.
- Я тоже, - кивнула Ольга.
И улыбнулась: терпеливо, безропотно, как положено старшей сестре, которая знает, что добавки не будет, потому что блюдо опустеет быстрей, чем она поставит его на стол.
Олег не расслышал. Он уже спал, сытый, обласканный тёщиными пирогами и уверенный, что женился на женщине из хорошей, дружной семьи.
С братьями Ольги он был в наилучших отношениях.
И совершенно не понимал, почему у жены не сложились отношения с родными людьми.
Она и сама не понимала.
Братья никогда её не обижали, не жаловались, не ругались. Были благодарны за помощь с домашним заданием, вкусную еду и зашитые куртки.
Но и особо не откровенничали, всё-таки старшая сестра - практически мать. И с их жёнами Ольга тоже общалась как с чужими людьми, наотрез отказывалась сидеть с маленькими племянниками, чем обижала женщин.
-Но ведь у тебя нет своих детей, тебе трудно? - упрашивали жёны.
Братья помалкивали. Они всё понимали.
-А вы своих не собираетесь заводить? - постоянно спрашивала Зинаида, - Тебе тридцать, братья младше на пять лет, у них уже по ребёнку.
-Нет, мама, не собираюсь. Как ты думаешь, почему? - однажды зло спросила Ольга.
Мать заплакала.
-Зачем ты так со мной, Оля? У меня не было другого выхода, дочь. Мне приходилось много работать, чтобы вас прокормить.
Олег ткнул нетактичную жену локтем в бок.
-Вы замечательная мать, Зинаида. Не очерствели сердцем, не срывались на детях. Работали на износ, чтобы дети ни в чём не нуждались. Конечно, Оля должна была вам помогать. В нормальных семьях все помогают друг другу, а не ноют. Потому что случается всякое, надо же понимать. Уверен, что Оля созреет до ребёнка, и мы порадуем вас внуком.
Тёща светлела лицом и просила созревать быстрей.
Олег разводил руками - мол, я свою часть работы выполняю.
Невестки синхронно рассказывали о счастье материнства, племянники орали, Олег усаживал малышей на колени и рассказывал сказку, братья говорили о чём-то своём, мать наливала чай.
Все чувствовали себя прекрасно.
Кроме Ольги, выглядевшей чужеродным элементом.
Она отказывалась вариться вместе со всеми в сладкой как патоке атмосфере семейного счастья, и угрюмо сидела в уголке дивана, ожидая, когда Олег наиграется в заботливого зятя и можно будет пойти домой.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.