– Ну зачем так? – Сергей положил телефон на стол и посмотрел на жену с усталой нежностью. – Это же Лена. Она не специально. Просто забыла, наверное. У неё всегда так – то одно, то другое.
Катя стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на серый ноябрьский двор. Дождь мелко моросил по стеклу, оставляя размытые следы, словно кто-то пытался стереть город за окном. В квартире было тепло, пахло свежезаваренным чаем и пирогом с капустой, который она испекла утром, чтобы порадовать Сергея после работы. Но сейчас всё это казалось таким далёким, неважным.
– Забыла, – тихо повторила она, не отрывая взгляда от окна. – Год, Сергей. Целый год прошёл с того дня, как она приезжала к нам «на пару дней» и попросила пятьдесят тысяч. «На операцию коту», помнишь? Мы тогда только ипотеку оформили, каждый рубль считали. А я всё равно дала. Потому что ты попросил. Потому что «сестра же».
Сергей подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча. Она не отстранилась, но и не повернулась. Его прикосновение было привычным, тёплым, но сейчас в нём чувствовалась какая-то неловкость.
– Я помню, – сказал он тихо. – И я тоже дал бы, если бы у меня были свободные. Ты же знаешь, я Ленке всегда помогаю, когда могу. Она одна, без мужа, с ребёнком...
– Одна, – Катя наконец повернулась к нему. Её глаза были спокойными, но в них стояла такая усталость, что Сергею стало не по себе. – А мы, значит, не одни? У нас двое детей, ипотека, машина в кредит. Мы каждый месяц считаем, хватит ли до зарплаты. А твоя сестра «одна» и поэтому имеет право брать у нас деньги и забывать о них?
Сергей опустил руку и прошёл к столу, где стоял недопитый чай. Он сел, обхватив чашку ладонями, словно пытаясь согреться.
– Она обещала вернуть, – сказал он, не глядя на Катю. – Как только премию получит. Или, когда квартиру сдаст. Я ей напомню. Сегодня же позвоню.
– Ты уже напоминал, – Катя подошла к столу и села напротив. – В марте напоминал. В июне. В августе, когда она просила ещё двадцать на «курсы повышения квалификации». И каждый раз одно и то же: «Ой, Сереж, сейчас не могу, но точно в следующем месяце». А теперь она звонит и просит, чтобы мы её с сыном на новогодние каникулы к себе взяли. «Погостить». Как будто это нормально – приезжать в гости к людям, которым должна полсотни тысяч.
Сергей молчал. Он знал, что Катя права. Знал давно. Но Лена была его младшей сестрой – той самой, которую он в детстве защищал от дворовых мальчишек, которую таскал на санках, когда родители работали допоздна. Она всегда была немного легкомысленной, немного безответственной, но своей. Родной.
– Я поговорю с ней серьёзно, – сказал он наконец. – Обещаю. Скажу, что пока не вернёт долг, мы не сможем её принять. И вообще... ограничим общение, пока всё не уладится.
Катя посмотрела на него внимательно, словно пытаясь понять, насколько он серьёзен. В глубине души она любила Сергея именно за эту мягкость, за способность видеть в людях хорошее. Но иногда эта мягкость становилась слабостью. Особенно когда дело касалось его семьи.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Поговори. Только не так, как в прошлый раз, когда ты ей сказал «ну ничего страшного, вернёшь, когда сможешь». А по-настоящему. Потому что я устала, Сергей. Устала быть той, кто всегда уступает. Кто всегда понимает. Кто всегда «входит в положение».
Он кивнул и взял её руку через стол. Пальцы Кати были холодными.
– Я понимаю, – сказал он. – Правда. Ты права во всём. Просто... дай мне время. Я не хочу ссориться с сестрой перед Новым годом.
Катя мягко высвободила руку и встала.
– Время у нас было целый год, – сказала она, направляясь в коридор. – И я больше не хочу его давать.
Вечером, когда дети уже спали, Катя сидела в гостиной с ноутбуком и проверяла семейный бюджет. Цифры были беспощадными: после всех обязательных платежей оставалось чуть больше десяти тысяч на месяц. На еду, на одежду, на кружки и секции. На жизнь. Она закрыла таблицу и открыла соцсети – просто так, чтобы отвлечься.
И тут увидела фотографию. Лена, улыбающаяся, в новом пальто, на фоне ярко освещённого ресторана. Подпись: «Давно не была в хорошем месте! Спасибо подругам за чудесный вечер!» Дата – две недели назад. А под фотографией – ещё одна, с того же вечера: Лена с бокалом вина, в красивом платье, которое явно стоило не меньше двадцати тысяч.
Катя замерла. Она увеличила фотографию, чтобы рассмотреть детали. Платье было новым. Сумка – тоже. И всё это – в то время, как она, Катя, отказывала себе в новой куртке, потому что «надо подкопить на отпуск детям».
Она пролистала дальше. Ещё фото: Лена в салоне красоты. Лена на концерте. Лена с сыном в аквапарке. Всё это – за последний год. Всё это – на те самые деньги, которые она «забыла» вернуть.
Катя закрыла ноутбук и долго сидела в темноте, чувствуя, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна. Не гнев – что-то хуже. Разочарование. Глубокое, окончательное.
На следующий день Сергей ушёл на работу рано – у него был важный проект, дедлайн. Катя отвела детей в школу и детский сад, потом вернулась домой и села за телефон. Номер Лены был заблокирован, но она знала, что сестра мужа наверняка позвонит с другого. Или напишет Сергею.
И действительно – ближе к обеду пришло сообщение от неизвестного номера:
«Катя, это Лена. Почему ты меня заблокировала? Я просто хотела спросить про каникулы. Мы с Артёмкой так хотим к вам! Он уже полгода вас не видел!»
Катя посмотрела на сообщение и медленно набрала ответ:
«Лена, пока ты не вернёшь пятьдесят тысяч, которые заняла год назад, никаких каникул не будет. И вообще никаких встреч».
Ответ пришёл почти сразу:
«Катя, ну ты что? Это же такие мелочи! Я обязательно верну, просто сейчас немного туго с деньгами. А Артёмка так скучает по дяде Сереже...»
Катя усмехнулась горько. Туго с деньгами. Конечно. Особенно после ресторанов и концертов.
Она не ответила. Вместо этого открыла переписку с мужем и отправила ему скриншоты – и фотографии Лены, и их с ней переписку.
«Посмотри, пожалуйста. И подумай, что мы будем делать дальше».
Сергей прочитал сообщение, но ответил только через час:
«Катя, я в шоке. Не знал, что она так... Я поговорю с ней сегодня же. Обещаю».
Весь день Катя провела в каком-то странном состоянии – будто внутри всё замерло в ожидании. Она готовила обед, забирала детей, помогала старшей дочке с уроками, но всё это делала механически. Мысли крутились вокруг одного: что скажет Сергей? Поймёт ли наконец, что его сестра не просто «забыла», а сознательно пользуется их добротой?
Вечером Сергей вернулся позже обычного. Лицо у него было усталым, но в глазах стояла решимость, которой Катя давно не видела.
– Я поговорил с Леной, – сказал он сразу, как только закрыл дверь. – По телефону. Долго.
Катя молча кивнула, снимая с плиты кастрюлю. Дети уже поужинали и смотрели мультики в комнате.
– И что она сказала? – спросила Катя, не поворачиваясь.
Сергей подошёл ближе и обнял её сзади, уткнувшись носом в её волосы.
– Сначала отпиралась. Говорила, что «это всё мелочи», что «я преувеличиваю». Что «ты всё придумала, чтобы нас поссорить». А потом... потом я показал ей те же фотографии, что ты мне прислала. И спросил прямо: на какие деньги она всё это покупала, если у неё «туго».
Катя замерла.
– И что?
– Она молчала долго. А потом сказала, что... что взяла кредит. На своё имя. Чтобы «жить нормально». И что наш долг она обязательно вернёт, как только выплатит кредит.
Катя медленно повернулась к нему.
– Кредит? – переспросила она. – То есть она взяла наши деньги, потратила их на рестораны и платья, а потом ещё и кредит на себя оформила, чтобы продолжать так жить?
Сергей кивнул. В его глазах стояла боль.
– Я сказал ей, что так больше не будет. Что пока она не вернёт всё до копейки, мы не будем с ней общаться. Ни праздники, ни дней рождения, ничего. И что я больше не буду её покрывать.
Катя посмотрела на него внимательно. Он говорил серьёзно. Без привычной мягкости и оправданий.
– И как она это восприняла?
– Плакала. Говорила, что я её предаю. Что «ты меня против неё настроила». Что без нашей помощи она не справится. Но я... я сказал, что справится. Должна справиться. Потому что так нельзя.
Он замолчал, глядя на Катю. В кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и далёким смехом детей.
– Спасибо, – тихо сказала Катя. – Правда спасибо.
Сергей обнял её крепче.
– Это я должен благодарить. За то, что ты столько терпела. За то, что не сдалась раньше. Я... я просто не хотел видеть правду. Думал, что если закрою глаза, всё само рассосётся.
Катя уткнулась ему в плечо. Впервые за долгое время она почувствовала, что они снова – команда.
Но вечером, когда они уже ложились спать, телефон Сергея завибрировал. Сообщение от Лены:
«Серёж, я всё поняла. Я верну деньги. Честно. Только не отворачивайся от меня совсем. Пожалуйста. У меня есть план. Я завтра всё расскажу».
Сергей показал сообщение Кате. Она прочитала и нахмурилась.
– План? – переспросила она. – Какой ещё план?
– Не знаю, – Сергей пожал плечами. – Но что-то мне подсказывает, что это ещё не конец истории...
И он был прав. Потому что на следующий день Лена позвонила не Сергею, а прямо Кате – с нового номера. И то, что она сказала, перевернуло всё с ног на голову.
Катя смотрела на экран телефона, где высветился незнакомый номер. Она уже собиралась сбросить вызов — привычка, выработанная за последние дни, — но что-то заставило её ответить. Может, любопытство. Может, усталость от бесконечного ожидания.
— Алло, — сказала она тихо, отходя в спальню, чтобы дети не услышали.
— Катя, это Лена, — голос золовки звучал непривычно взволнованно, без привычной лёгкости и шутливости. — Пожалуйста, не клади трубку. Мне нужно с тобой поговорить. Один на один.
Катя села на край кровати, чувствуя, как сердце слегка ускоряет ритм. Сергей был на работе, дети в школе и садике — квартира была тихой, почти слишком тихой для такого разговора.
— Говори, — ответила она спокойно. — Я слушаю.
В трубке повисла пауза. Потом Лена вздохнула — глубоко, словно набираясь сил.
— Я знаю, что ты видела мои фото. И знаю, что Серёжа из-за этого на меня разозлился. Но всё не так, как кажется. Те деньги... я не просто так потратила. У меня были причины.
Катя нахмурилась. Причины. Конечно, всегда были причины.
— Какие ещё причины, Лена? — спросила она, стараясь держать голос ровным. — Рестораны, платья, концерты — это теперь называется «причины»?
— Нет, подожди, — Лена заговорила быстрее. — Я не отрицаю, что потратила. Да, потратила. Но не на себя одну. Артёмке нужна была помощь. Ему диагностировали... проблемы со зрением. Нужны были дорогие очки, обследования. А потом ещё курсы, чтобы он лучше учился. Я не хотела вам говорить, чтобы не беспокоить. Думала, справлюсь сама.
Катя замерла. Артёмка — племянник, тихий мальчик с большими глазами, который всегда прятался за мамой во время редких визитов. Она вспомнила, как в последний раз он жаловался на головные боли, но Лена отмахнулась: «Переутомился в школе».
— Почему ты нам не сказала? — спросила Катя тихо. — Мы бы помогли. Не деньгами, а хотя бы советом, врачами...
— Потому что знала, как вы отреагируете, — голос Лены дрогнул. — Вы и так всегда смотрите на меня как на обузу. А тут ещё и это. Я взяла кредит, чтобы покрыть часть расходов. Но его не хватает. И теперь... теперь я в долгах по уши. Если вы мне не поможете, я не знаю, что делать.
Катя закрыла глаза. Внутри всё смешалось: жалость, сомнение, раздражение. Лена всегда умела давить на слабые места — на детей, на семью, на чувство вины.
— Лена, — сказала она твёрдо, — ты заняла у нас пятьдесят тысяч год назад. Обещала вернуть. А вместо этого тратила на то, что выкладывала в соцсети. И теперь просишь ещё? Это не помощь. Это... это уже похоже на привычку.
— Я не прошу ещё! — воскликнула Лена. — Я прошу понять. И дать шанс. Я нашла способ вернуть всё сразу. Есть один вариант... с работой. Мне предложили подработку, хорошую. Но нужно внести залог — десять тысяч. За оборудование. Если я внесу, то через месяц верну вам всё, и даже с процентами.
Катя почувствовала, как кровь приливает к лицу. Залог. Ещё деньги. Это было уже слишком.
— Нет, Лена, — сказала она спокойно, но решительно. — Больше никаких денег. Ни копейки. Пока не вернёшь то, что должна. И никаких визитов, никаких праздников. Это не я решила — это мы с Сергеем.
— Но Артёмка... — начала Лена плачущим голосом.
— Артёмке мы поможем, если нужно, — перебила Катя. — Напрямую. Врачам, обследованиям. Но не через тебя. Извини.
Она отключила вызов и долго сидела, глядя в пустоту. Телефон вибрировал — Лена пыталась перезвонить, потом прислала сообщения: «Катя, пожалуйста», «Это для ребёнка», «Ты жестокая». Катя заблокировала и этот номер.
Вечером она рассказала всё Сергею. Он слушал молча, сидя за кухонным столом, и его лицо постепенно темнело.
— Она опять про залог? — спросил он наконец. — Я ей говорил сто раз: никаких залогов, никаких вложений. Это развод.
— Она сказала, про Артёма, — Катя вздохнула. — Что деньги были на его лечение.
Сергей покачал головой.
— Я проверю. Позвоню в поликлинику, где он наблюдается. Но что-то мне подсказывает... В общем, я устал, Катя. Устал покрывать её бесконечные истории.
На следующий день Сергей ушёл на работу раньше, а вернулся поздно — с усталым, но решительным видом. Он молча поцеловал Катю, помог уложить детей и только потом сел с ней на кухне.
— Я съездил к ней, — сказал он тихо. — После работы. Поговорил.
Катя замерла с чашкой в руках.
— И?
— Всё ложь, — Сергей говорил медленно, словно каждое слово давалось с трудом. — Никаких проблем со зрением у Артёма нет. Обычные очки для чтения, которые страховка покрывает. А те «курсы» — это какие-то онлайн-семинары для неё самой, по «личностному росту». Она показала мне чеки. И фото... да, на наши деньги. Рестораны с подругами, платье, даже поездка в аквапарк «для сына». Но сын там был один раз, а она — постоянно.
Катя поставила чашку. Внутри всё сжалось от боли — не за себя, а за Сергея. Она видела, как ему тяжело.
— Что ты ей сказал?
— Всё, — он посмотрел на Катю прямо. — Сказал, что больше не буду её выручать. Что долг она должна вернуть в течение месяца. До копейки. Иначе я напишу расписку и подам в суд. Она плакала, кричала, что я предатель, что семья должна помогать. А потом... потом призналась, что привыкла. Что думала, мы «богатые», раз ипотеку тянем, и можем делиться.
Он замолчал. В кухне было тихо, только холодильник тихо гудел.
— И что теперь? — спросила Катя мягко.
— Теперь я сам потребую возврата, — Сергей взял её руку. — Не просить, а требовать. Я позвонил её бывшему мужу — он иногда алименты шлёт. Рассказал всё. Он в шоке, но пообещал помочь — заставить её продать машину или что-то. И ещё... я заблокировал её номер. Для всех.
Катя кивнула. Впервые за долгое время она почувствовала облегчение. Сергей изменился — в его глазах была не мягкость, а твёрдость.
Но через неделю случилось то, чего они не ожидали. Лена появилась у их двери — с Артёмом, с сумками, заплаканная и решительная.
— Откройте! — кричала она, стуча в дверь. — Это мой брат! Он не может меня выгнать!
Дети выглянули из комнаты, испуганные. Сергей встал, лицо его побледнело.
— Катя, — сказал он тихо, — это уже слишком. Я сейчас всё закончу.
Он подошёл к двери, но не открыл сразу. Вместо этого крикнул через неё:
— Лена, уходи. Мы всё сказали.
— Серёжа, пожалуйста! — голос Лены сорвался. — Меня выселяют из квартиры! За долги! Куда мне с ребёнком?
Сергей посмотрел на Катю. В его глазах стояла мука, но и решимость.
— Это её проблемы, — прошептала Катя. — Не наши.
Он кивнул и открыл дверь — но только на цепочку.
— Лена, — сказал он твёрдо. — Ты должна нам деньги. Вернёшь — поговорим. А пока — уходи. И не приходи больше, пока не будет перевода на карту.
Артём заплакал за спиной матери. Лена схватилась за дверь.
— Ты серьёзно? Свою сестру на улицу?
— Серьёзно, — ответил Сергей. — Ты сама нас до этого довела.
Он закрыл дверь. Лена ещё стучала, кричала, но потом затихла. Они услышали шаги — она уходила.
Катя обняла Сергея. Он дрожал.
— Это было тяжело, — прошептал он.
— Но правильно, — ответила она.
Они думали, что это конец. Но через день пришло сообщение от Лены — с банковскими реквизитами и коротким текстом: «Я продаю машину. Деньги будут завтра. Прости».
И ещё одно: фото — старое, семейное, где они все вместе на даче. Без подписи.
Сергей показал Кате.
— Что думаешь? — спросил он.
— Подождём денег, — ответила она. — А потом... потом решим.
Но когда деньги действительно пришли — все до копейки, с небольшой прибавкой «на проценты», — пришло и письмо. Длинное. От Лены. В нём она объясняла всё: как привыкла к лёгким деньгам, как боялась остаться одной, как завидовала их семье. И просила прощения. Не сразу, но со временем.
Катя прочитала и отложила телефон.
— Это ещё не конец, да? — спросила она Сергея.
— Нет, — он вздохнул. — Но теперь хотя бы честный разговор возможен. Когда она будет готова.
Они сидели молча, глядя в окно. За окном шёл снег — первый в этом году. Тихий, спокойный. Как будто смывал всё старое.
Но в глубине души Катя знала: такие истории редко заканчиваются просто переводом денег. Лена вернётся — с новыми словами, новыми просьбами. Или с настоящим изменением. Время покажет.
А пока они просто жили дальше — своей жизнью, без чужих долгов и манипуляций. И это было настоящим облегчением.
Прошло две недели после того перевода на карту. Деньги лежали нетронутыми на отдельном счёте — Катя настояла, чтобы не тратить их сразу, а просто знать, что они вернулись. Это было как символ: долг закрыт, граница проведена.
Сергей почти не упоминал сестру. Иногда, когда приходили сообщения от общих родственников — «Как Лена?» или «Позвони ей, она переживает», — он отвечал коротко: «Всё нормально, заняты». И менял тему. Катя видела, как ему тяжело: он любил сестру, помнил её маленькой, но теперь между ними стояла стена, которую он сам помог построить.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Сергей сел за кухонный стол с телефоном в руках и долго смотрел на экран.
— Она написала, — сказал он тихо, показывая Кате сообщение.
Это было длинное письмо — не в мессенджере, а настоящим письмом, по почте. Лена прислала его обычным конвертом, без обратного адреса, но с почерком, который Катя узнала бы из тысячи.
Катя взяла листки — их было три, аккуратно сложенных. Прочитала вслух, чтобы Сергей слышал.
«Серёжа, Катя...
Я долго думала, стоит ли писать. Сначала хотела просто исчезнуть — переехать, сменить номер, чтобы не напоминать о себе. Но потом поняла, что так я сделаю только хуже. Вы имеете право знать, что я думаю. И почему всё так получилось.
Я привыкла, что меня выручают. С детства. Мама всегда говорила: «Леночка, ты же девочка, тебе можно». А ты, Серёжа, всегда защищал. Когда я влипла в историю в институте — ты отдал свои сбережения. Когда Артём родился, а муж ушёл — вы первые, кому я позвонила. Я думала, это нормально. Родные же.
Но когда ты сказал, что больше не будешь покрывать, я сначала разозлилась. Думала: как так, брат родной — и вдруг отвернулся. А потом... потом села и посчитала. Сколько я у вас заняла за эти годы. Не только последние пятьдесят тысяч. Ещё до того — на машину, на ремонт, на «временно». Получилось много. Слишком.
Я продала машину. Не сразу — сначала пыталась взять ещё кредит, но банк отказал. И тогда поняла: дальше так нельзя. Я устроилась на вторую работу — вечером, в колл-центре. Устаю страшно, Артём иногда один уроки делает, но мы справляемся. Он спрашивает про вас. Говорит: «А дядя Серёжа больше не злится?» Я отвечаю: «Он не злился. Он просто устал».
Я не прошу прощения сразу. Знаю, что словами ничего не исправишь. Но хочу сказать: я изменилась. Не полностью — привычки сильные. Но теперь, когда думаю «позвонить Серёже», останавливаюсь. Думаю: а справлюсь ли сама? И чаще всего — справляюсь.
Если когда-нибудь вы захотите увидеться — просто так, без просьб и долгов, — я буду рада. Артём тоже. Он рисует вам открытку — к Новому году.
Спасибо, что не закрыли дверь навсегда.
Лена».
Катя отложила письмо. В кухне было тихо — только часы тикали.
— Что думаешь? — спросил Сергей. Голос у него был хрипловатый.
— Она пишет искренне, — ответила Катя медленно. — По крайней мере, так кажется. Но слова — это слова.
Сергей кивнул.
— Я тоже так думаю. Давай подождём. Посмотрим, что будет дальше.
Они подождали. Прошёл месяц. Лена больше не писала и не звонила. Ни на день рождения Артёма, ни перед Новым годом. Только в декабре пришло ещё одно письмо — короткое, с фотографией: Артём у ёлки, улыбается, в новой куртке.
«Мы купили сами. Спасибо, что научили».
Катя показала Сергею. Он долго смотрел на фото, потом положил его в ящик стола — туда, где хранил старые семейные снимки.
— Может, пригласим их на каникулы? — спросил он однажды, в начале января. — Не на неделю. На день. Просто чаю попить.
Катя задумалась. Она не чувствовала больше той тяжести, что была раньше. Долг возвращён, границы обозначены. И Лена, кажется, их уважала.
— Давай, — сказала она. — Но только на день. И без ночёвки.
Сергей улыбнулся — впервые за долгое время легко, без напряжения.
Они позвонили. Лена ответила сразу, голос дрогнул:
— Алло... Серёж?
— Привет, — сказал он просто. — Как вы там?
Они поговорили недолго. Без упрёков, без прошлого. Договорились на выходные — Лена с Артёмом приедут к обеду, уедут вечером.
В субботу утром Катя пекла пирог — тот самый, с яблоками, который Лена когда-то любила. Дети бегали по квартире, возбуждённые: «Тётя Лена приедет!» Сергей накрывал стол — не парадно, просто по-домашнему.
Когда раздался звонок в дверь, Катя пошла открывать вместе с Сергеем. На пороге стояла Лена — похудевшая, в простой куртке, без яркого макияжа. Артём держал её за руку, в другой — пакет с мандаринами.
— Здравствуйте, — сказала Лена тихо. Глаза у неё были красные, будто она плакала по дороге.
— Проходите, — Катя улыбнулась и отступила в сторону.
Они прошли в гостиную. Артём сразу бросился к детям — те потащили его смотреть новую игру. Взрослые остались на кухне.
Повисла неловкая пауза. Потом Лена достала из сумки конверт и положила на стол.
— Здесь ещё десять тысяч, — сказала она, не глядя на Сергея. — Я обещала с процентами. Это за год.
Сергей взял конверт, но не открыл.
— Не надо было, — сказал он. — Мы же закрыли тему.
— Надо, — Лена подняла глаза. — Для меня надо. Чтобы знать, что всё честно.
Катя посмотрела на неё. В этой женщине — усталой, без привычной самоуверенности — она увидела что-то новое. Не сестру мужа, а просто человека, который ошибался и теперь пытается исправить.
— Оставь, — сказала Катя мягко. — Купи Артёму что-нибудь. Или себе.
Лена покачала головой.
— Нет. Я уже купила. Себе — нет. Ему — да.
Они посидели молча. Потом Сергей встал, налил всем чаю.
— Как работа? — спросил он.
Лена рассказала. Про две работы, про то, как Артём помогает по дому, про то, что они теперь планируют бюджет заранее. Говорила просто, без жалоб. Сергей слушал, иногда кивал.
Катя наблюдала за ними. Видела, как брат и сестра постепенно оттаивают. Не сразу, не полностью — но оттаивают.
Когда дети вбежали на кухню — шумные, счастливые, — Лена улыбнулась по-настоящему.
— Он скучал, — сказала она, глядя на Артёма. — Говорил: «Когда мы поедем к дяде Серёже?»
— Мы тоже скучали, — ответила Катя. И поняла, что это правда.
Они провели день вместе. Без напряжения, без старых тем. Прогулялись в парке — снег хрустел под ногами, дети лепили снеговика. Лена помогала Кате на кухне — молча, без советов. Просто рядом.
Когда пришло время уезжать, Лена обняла брата — крепко, по-родственному.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что дали шанс.
Сергей кивнул.
— Шанс ты себе дала сама.
У двери Лена повернулась к Кате.
— Катя... я знаю, что не имею права просить. Но если можно... иногда. Просто увидеться. Без всего этого.
Катя посмотрела на неё долго.
— Можно, — сказала она. — Иногда.
Они уехали. В квартире стало тихо, но не пусто. Сергей подошёл к Кате, обнял сзади.
— Спасибо тебе, — прошептал он. — За то, что не запретила. За то, что подождала.
Катя повернулась к нему.
— Это не я одна. Это мы. Вместе решили.
Он поцеловал её — долго, как в первые годы.
Прошёл год. Лена приезжала несколько раз — на дни рождения детей, на Новый год. Всегда с подарками, которые явно выбирала сама, без лишних трат. Иногда звонила просто так — спросить, как дела. Не просила ничего.
Артём подрос, стал чаще оставаться у них на выходные — один, без мамы. Лена не возражала. Говорила: «Пусть общается. У вас хорошо».
Катя иногда ловила себя на мысли, что рада этим визитам. Не сразу, не полностью — но рада. Лена изменилась. Не стала идеальной, но научилась уважать границы. И это было главное.
Однажды весной, когда они все вместе гуляли в парке — Сергей, Катя, дети, Лена и Артём, — Лена вдруг сказала:
— Знаете, я теперь веду бюджет в тетрадке. Каждый рубль записываю. И когда думаю «а не попросить ли у Серёжи», смотрю на записи — и передумываю.
Сергей рассмеялся.
— А я теперь сразу говорю «нет», если что, — ответил он. — Привычка.
Они посмеялись. Легко, без горечи.
Катя шла рядом и думала: жизнь странная штука. Иногда нужно дойти до края, чтобы понять, где настоящие границы. И где настоящая семья. Они шли дальше — впятером, под майским солнцем. И всё было спокойно. По-настоящему спокойно.
Рекомендуем: