– Знаешь, Марина, я тут на досуге всё обдумал и пришел к выводу, что нам пора менять финансовую стратегию, короче, с этого месяца твоя зарплата идет на текущие нужды семьи, ну там ипотека, еда, коммуналка, а мои деньги – это мой инвестиционный капитал, я буду вкладывать их в развитие своего бизнеса, потому что без серьезных вложений мы так и будем в этой двушке до старости куковать, – Сергей вальяжно откинулся на спинку кухонного стула и прихлебнул чай, который я только что заварила, даже не спросив, хочу ли я сама присесть после двенадцатичасовой смены в аптеке.
– Инвестиционный капитал, значит, – я медленно выдохнула и посмотрела на Сергея. Он сидел в своей любимой растянутой майке, на которой красовалось пятно от вчерашнего соуса, и вид у него был такой, будто он только что предложил мне план по спасению человечества, а не способ окончательно пересесть мне на шею. – Обалдеть можно, Серый. Просто обалдеть. А ничего, что твой бизнес уже два года приносит одни убытки, и мы до сих пор отдаем кредит за те «инновационные фильтры», которые ты закупил и которые теперь пылятся в гараже у твоей мамы?
– Это были временные трудности, Марин, ты просто не видишь перспективы, – он поморщился, будто у него внезапно заболел зуб от моей «недальновидности». – Любой стартап требует жертв. И сейчас я на пороге великих дел. Мне нужно закупить оборудование для майнинга, это верняк. А ты со своими приземленными расходами только тянешь меня вниз. Ну, подумаешь, потратишь свою зарплату на хозяйство. Ты же женщина, ты хранительница очага. А я – добытчик, я должен масштабироваться.
Я посмотрела на нашу кухню. Обои в углу давно отошли, обнажая серую штукатурку – Сергей обещал подклеить их еще весной, но «бизнес-задачи» не оставляли времени на такую ерунду. В раковине сиротливо капал кран, и этот звук – кап, кап, кап – ввинчивался в мозг не хуже дрели соседа Иваныча, который за стенкой второй год пытался превратить свою квартиру в Версаль. В воздухе пахло подгоревшим луком – я забыла выключить сковородку, пока слушала этот бред про инвестиции.
– Понятно, – ответила я, вытирая руки о фартук. – Добытчик, значит. Масштабируешься. Ну что ж, Серёжа, раз ты у нас теперь инвестор мирового уровня, то и правила игры у нас меняются.
Весь следующий день я провела в странном, холодном спокойствии. На работе коллеги спрашивали, не случилось ли чего, а я просто улыбалась и продолжала выдавать таблетки от давления и пластыри. В голове у Маришки, то есть у меня, уже созрел план. Вечером, возвращаясь домой, я не зашла в супермаркет. Вообще. Прошла мимо ярких витрин, мимо запаха свежей выпечки, который обычно заставлял меня покупать лишний багет или пачку печенья к чаю. Пришла домой с пустой сумкой.
Сергей встретил меня в коридоре, даже не оторвавшись от телефона.
– О, Марин, ты пришла. Слушай, я там проголодался, заглянул в холодильник – а там шаром покати. Приготовь что-нибудь по-быстрому, я сегодня весь день графики анализировал, мозг просто кипит.
– В холодильнике пусто, Серёжа, потому что я ничего не купила, – я спокойно прошла мимо него в спальню, снимая на ходу халат. – Твоя новая стратегия подразумевает, что моя зарплата идет на нужды семьи. А я решила, что в мои личные нужды еда сегодня не входит. Я на диете. А ты, как крупный инвестор, наверняка сможешь проинвестировать в свой собственный ужин.
– В смысле? – он зашел следом, и в его голосе прорезались наглые нотки. – Ты что, издеваешься? Ты жена или кто? У нас бюджет теперь распределен. Ты отвечаешь за быт!
– Быт стоит денег, Серый. И времени. Моё время теперь тоже инвестиция. Я инвестирую его в свой отдых. А за коммуналку, кстати, пришла квитанция. Семь тысяч четыреста рублей. Поскольку я больше не считаю нужным оплачивать твое пребывание в этой квартире в одностороннем порядке, то платить я не буду. Свет отключат через три дня. Можешь майнить в темноте, это, говорят, добавляет атмосферности.
Сергей орал. Орал долго, переходя от обвинений в моей меркантильности до жалоб на то, что я разрушаю его мечту. Телевизор в зале надрывался каким-то ток-шоу, создавая безумный фон для нашего скандала. В квартире пахло пылью и назревающим бунтом. Я не спорила. Я просто достала книгу и легла на кровать.
Через три дня свет действительно погас. Наступила тишина, прерываемая только ворчанием Сергея, который пытался в темноте найти свои носки. Холодильник перестал гудеть, и в кухне стало подозрительно пахнуть чем-то кислым – остатки его «инвестиционного» кефира решили покинуть этот мир.
– Марина, это уже не смешно! – он влетел в комнату, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне. – В квартире холодрыга, жрать нечего, интернет не работает! Как я должен работать? Ты срываешь мне важную сделку!
– Инвестируй, Серёжа. Доставай свой капитал и плати. Или твои инвестиции работают только тогда, когда я оплачиваю счета? Обалдеть, какая удобная позиция. Слушай, Серый, я тут на досуге тоже графики проанализировала. Мои вложения в тебя за последние пять лет показали отрицательную доходность. Я приняла решение о ликвидации этого актива.
Развитие нашего конфликта достигло апогея в субботу. Я вернулась от мамы, где провела прекрасный вечер, поедая домашние пельмени и слушая тишину. Захожу в квартиру и вижу: Сергей сидит на кухне при свечах. Романтика, блин. Только на столе не вино и сыр, а коробка из-под дорогой пиццы и чек.
Я подошла и взяла этот чек. Пять тысяч двести рублей. Сет «Императорский», две бутылки импортного пива и какой-то десерт. Дата – сегодня. Время – час назад.
– Значит, денег на свет нет, а на «Императорский» сет нашлись? – я посмотрела на него так, будто он был не моим мужем, а каким-то мелким насекомым, случайно попавшим под микроскоп.
– Это был деловой ужин! – он выхватил чек у меня из рук. – Ко мне партнер заходил, мы обсуждали закупку видеокарт! Я не мог его встретить пустой кастрюлей! Это инвестиция в имидж, понимаешь ты, голова твоя садовая?
– В имидж, значит, – я кивнула, и в этот момент внутри меня что-то окончательно перегорело. – Знаешь, Серёжа, я тут случайно услышала твой разговор по телефону вчера. Ты так громко обсуждал в туалете с «партнером» Колькой, как ты технично развел свою «дуру-жену» на бабки, чтобы купить себе новый айфон и сходить в клуб в субботу.
Сергей замер. Его наглая ухмылка медленно сползла с лица, обнажая мелкую, трусливую душонку. Он попытался что-то сказать, но я не дала.
– Хватит. Твой «бизнес» закрыт. Прямо сейчас.
Я прошла в прихожую и открыла шкаф. Достала его чемоданы – те самые, с которыми он приехал ко мне пять лет назад из своей деревни. Начала кидать туда его вещи. Сгребала футболки, джинсы, его дурацкие журналы про успех и богатство. Механически, без слез и криков. Просто очищала пространство.
– Ты чего? Марин, ну ты чего, ну погорячился я, ну пошутил с Колькой! – он бегал за мной по квартире, пытаясь выхватить чемодан. – Куда я пойду ночью? У меня же ни копейки нет, всё в обороте!
– В каком обороте, Серёжа? В желудке в виде пиццы? – я выставила первый чемодан в тамбур. – Иди к Кольке. Или к маме. Она тебя всегда жалела, вот пусть теперь и инвестирует в твой майнинг.
Я выставила второй чемодан. Следом полетели его кроссовки и та самая коробка с «инновационными фильтрами», которую он притащил из гаража на прошлой неделе.
– Ключи на стол, Серый. Прямо сейчас. Или я вызываю полицию и говорю, что в квартиру ломится посторонний человек. Ипотека оформлена на меня, квартира – моя собственность до брака, мамочка подстраховалась, спасибо ей. Ты здесь никто.
Он долго еще орал в подъезде, колотил в дверь и обещал мне кару небесную. Я не слушала. Я вызвала мастера из службы «Срочные замки». Через сорок минут в моей двери стояла новая личинка. Лязг металла прозвучал для меня как победный марш.
Я зашла на кухню. Свечи уже догорали, пуская тонкие струйки дыма. Я взяла ту самую коробку из-под пиццы и выкинула её в мусоропровод.
Тишина.
Обалдеть, какая в квартире наступила тишина. Больше не капал кран – я перекрыла воду в ванной, чтобы завтра спокойно вызвать сантехника. Не гудел телевизор. Не было этого давящего ощущения, что тебя используют как бесплатную заправку для чужих амбиций.
Я села за стол и достала калькулятор. Так, Марина, давай считать. Ипотека – сорок две тысячи в месяц. Коммуналка – семь. Еда на одну меня – ну, тысяч пятнадцать максимум, если не шиковать. Моя зарплата – шестьдесят пять. Впритык, блин. Обалдеть как впритык. Придется забыть о новых сапогах на зиму и о походе в парикмахерскую. Придется опять считать каждую копейку, искать товары по акции и экономить на проезде.
Страшно ли мне? Да, до дрожи в коленях. Одной тянуть этот воз в наше время – то еще удовольствие. Мама, конечно, поможет на первых порах, но у неё своя пенсия копеечная. Коллеги на работе будут шептаться за спиной: «Смотрите, опять одна, не удержала мужика». Подруги начнут жалеть, а за глаза говорить, что я «слишком жесткая».
Но когда я представила, что завтра мне не нужно будет готовить ужин на взрослого мужика, который считает мои деньги общими, а свои – инвестициями в воздух, мне стало так легко, будто я сбросила со спины мешок с цементом. Я смогу спать на всей кровати, раскинув руки. Я смогу читать книгу в тишине. Я смогу не выслушивать бред про майнинг и стартапы.
Завтра я пойду в банк и узнаю про рефинансирование. Потом зайду в ЖЭК, оплачу свет. Жизнь не стала прекрасной в один миг. Она стала трудной, колючей и пугающей. Но она стала моей. Больше никакой лжи. Больше никаких «инвестиций» за мой счет.
Я легла в кровать, укрылась одеялом. Оно пахло свежестью, а не его табаком. В окно светила луна, и на стене плясали тени от деревьев. Я закрыла глаза и впервые за долгое время уснула мгновенно, без тревожных мыслей о том, где взять деньги на очередной «гениальный план» Сергея.
Завтра будет понедельник. Трудный день. Но я справлюсь. У меня есть работа, есть квартира и, самое главное, у меня есть я сама. А инвесторы... пусть инвестируют в другом месте.
А вы бы смогли содержать мужа, который мечтает о миллионах, пока вы считаете копейки на хлеб?