Рассказываю, к чему привела двухлетняя терапия с психологом Ильей Ворожейкиным, и как Восточно-Европейская ассоциация экзистенциальной терапии вынесла слишком мягкое наказание за нарушения.
Эта история написана не с целью травли и хейта, а чтобы честно рассказать о своем опыте, предостеречь людей с пограничным расстройством личности. Также история показывает, как профессиональная ассоциация может вынести несправедливое решение и ухудшить ситуацию вместо того, чтобы ее разрешить.
К сожалению, я не смогу приложить к истории скриншоты переписки со специалистом и его психотерапевтической ассоциацией. Насколько я понимаю, это нарушает тайну переписки.
Эта статья — мой единственный шанс рассказать о проблеме, так как психолог Илья Ворожейкин спешно убрал возможность оставлять о нем отзывы на b17 и удалил свой аккаунт на сайте НаПоправку, чтобы мои отзывы о нем не появились в сети.
Специалист не заключает договора о том, какие у него обязанности перед клиентом. Его кабинета нет на Яндекс.Картах и 2ГИС. Он очень боится за свою репутацию. Вместо того, чтобы работать над получением позитивных отзывов, он пытается удалить негативные.
Причем без попытки поговорить с недовольным клиентом, просто удалить обходными путями: писать в поддержку, удалять свой профиль и так далее.
Отмечу сразу, что я не снимаю с себя ответственность за процесс терапии: мне стоило раньше осознать свою зависимость и уйти от специалиста. Но я ошиблась. Из-за своего созависимого характера и диагноза ПРЛ. И я делюсь этой историей, чтобы вы так не ошиблись.
Как я пришла к психологу Илье Ворожейкину
Впервые я познакомилась с данным специалистом более 4 лет назад, я ходила к нему на групповую психотерапию. После посещения групп я решила обратиться к нему со своими проблемами лично.
Меня беспокоил селфхрам, роскомнадзорные мысли, трудности в отношениях, зависимость от людей, чувство одиночества, пустоты, травма отвержения.
Сначала психолог казался мне компетентным, я позанималась с ним где-то три месяца, потом сделала перерыв на полгода, а затем снова вернулась в терапию.
Как психолог стимулировал писать ему в личные сообщения, и что из этого вышло
Через пару месяцев после возобновления сессий психолог Илья Ворожейкин ввел правило, по которому я могла записывать ему любые переживания в чате.
Психолог стимулировал меня писать в чате больше, так и говорил на сессиях: «вы много пишите, пишите больше». Не было никакой системы, как нужно делать записи в чате, просто писать в свободной форме все, что придет в голову.
Постепенно у меня развилась зависимость от чата: я стала вести записи ежедневно и писать абсолютно все свои переживания. При этом не было конкретных договоренностей, по которым психолог должен или не должен был отвечать на чат.
Специалист вел себя непоследовательно, то говорил, что не будет отвечать вообще, то постепенно начинал на что-то отвечать.
В последние месяцы терапии психолог Илья Ворожейкин стал отвечать на чат все чаще и чаще. Он даже сам предложил отвечать в определенные дни во время своего отпуска. И хотя я изначально была против этой идеи, он настоял на ней.
Однако все его ответы были непоследовательны и размазаны по времени. Он очень любил читать сообщение и не отвечать на него, оставляя меня в неведении, когда ждать ответа и ждать ли его вообще. Причем это касалось даже деловых вопросов по времени консультации: подобные сообщения он тоже мог прочитать и не ответить на них.
Я несколько раз предлагала внедрить регламент ответов, который облегчил бы коммуникацию. Выделить 1-2 типа сообщений, на которые специалист будет отвечать, а на остальные можно не отвечать совсем. Например, что специалист отвечает только на сообщения про селфхарм, а на остальные не отвечает вообще.
На что всегда получала уклончивые и неоднозначные ответы, по которым не было понятно, как мы будем работать с чатом.
Я стала зависеть от ответов специалиста: расстраивалась, когда он не читал сообщения и не отвечал и радовалась, когда я получала ответ. Это привело к тому, что мое душевное состояние стало полностью зависеть от поведения психолога, я попала в сильную эмоциональную зависимость.
Как я чувствовала, что психолог использует газлайтинг
Периодически на сессиях Илья Ворожейкин говорил фразы, которые заставляли меня сомневаться в себе. Например, один раз после сессии мое психологическое состояние ухудшилось и возникли роскомнадзорные мысли, в результате чего психолог предложил мне провести дополнительный созвон.
Во время созвона я услышала, что Илья Ворожейкин едет в машине и говорит по громкой связи. Я попросила его остановиться, было довольно обидно, когда во время рассказа о роскомнадзорных мыслях я слышу эхо своего голоса и звук поворотников.
На что психолог ответил отрицательно. Позже он предложил еще один созвон, на котором сказал мне, что остановиться было не проблемой, и он просто меня не услышал. Хотя я четко помню, что несколько раз просила остановиться, и психолог мне отказал.
Таких ситуаций было много, когда психолог говорил, что мы договаривались не о том, что я его не так поняла, что мне показалось, послышалось и прочее. В итоге у меня часто было чувство, что мне все кажется, и я схожу с ума. Что психолог все делает из лучших побуждений, а я такая глупая, что не могу его понять.
Как психолог Илья Ворожейкин снимал с себя ответственность за процесс терапии и свои поступки
В результате непоследовательного поведения психолога мое эмоциональное состояние ухудшилось.
На одной сессии я сказала, что поведение психолога причиняет мне боль, а неопределенность с чатом тянется уже давно. И что мне хотелось бы установить регламент общения, который устроил бы обоих. На что психолог грубо меня перебил и сказал, что у меня не получится его контролировать.
В другой раз, когда мне было больно из-за непоследовательного поведения психолога, он сказал, что я: «сама вызываю у себя чувство ненужности и отвержения».
Когда я указывала на конкретные ошибки психолога Ильи Ворожейкина в терапии, он не признавал их и молчал или старался выставить все так, что проблема во мне, а не в его поведении.
Как психолог вел себя непоследовательно и менял решения по несколько раз
После того, как у нас случился конфликт из-за непонятной ситуации с чатом, психолог Илья Ворожейкин стал вести себя еще более непоследовательно. Например, он сначала активно приглашал меня на очную сессию и даже заявлял, что будет меня ждать несмотря на отказ. Вдруг я все же решу прийти.
Затем же наотрез отказался принимать меня в кабинете, когда я захотела прийти на очную консультацию. Вместо этого Илья Ворожейкин сказал, что нам нужно обсудить мое поведение на онлайн-сессии.
Мы обсудили мое поведение два раза, я поняла, из-за чего психолог отказывался меня пускать и сказала, что больше так делать не буду.
Но психолог вновь отказался пускать меня очно и сказал, что мы еще не все обсудили.
Илья Ворожейкин сам предлагал мне короткие бесплатные переписки в чате на время его отпуска. Но после описанного выше конфликта заявил, что готов отвечать только платно. Это спустя два года периодических бесплатных ответов. Получается, что он не стремился помочь мне стать более независимой, а наоборот, предлагал платить за его ответы.
Также психолог говорил, что дополнительные звонки и переписки между нами были, цитата: «подарками, а не договоренностью». Хотя в психотерапии могут быть как раз только договоренности, никаких подарков и двойных отношений.
Мне было очень больно, что меня то хотят пускать в кабинет, то не хотят. Вследствие этой подвешенной ситуации у меня обострилась травма отвержения, я стала регулярно заниматься селфхармом, усилились роскомнадзорные мысли. Была роскомнадзорная попытка, из-за которой я нанесла вред своему здоровью.
На это психолог Илья Ворожейкин реагировал равнодушно: иногда советовал вызвать скорую, иногда молчал, мог максимум спросить, как я.
Я много раз пыталась договориться с Ильей Ворожейкиным и решить проблему. Мне было бы достаточно, если бы психолог объяснил свое поведение и извинился за конкретные поступки, но он отказывался это делать. Тогда я решила обратиться в Восточно-Европейскую ассоциацию экзистенциальной психотерапии, в которой он состоял.
Как рассмотрели жалобу в Восточно-Европейской ассоциации экзистенциальной психотерапии
Я написала письменную жалобу с указанием конкретных пунктов этического кодекса ассоциации, которые нарушил психолог Илья Ворожейкин. А именно пункты 3.2-3.6 и 7.1
Жалоба рассматривалась очень долго. Это написано и в регламенте, что срок до трех месяцев, тут нет вопросов, они сразу это обозначают.
Но когда ты находишься в кризисном состоянии и хочешь добиться справедливости, ждать очень тяжело.
Они приняли жалобу только через месяц, затем еще около двух-трех недель молчали, только потом встретились со мной. На встрече они не задали мне ни одного уточняющего вопроса по сути жалобы.
Они предложили назначить психологу 5 супервизий и организовать нам созвон в присутствии 5 человек, чтобы Илья Ворожейкин передо мной извинился.
Мне казалось это странным, как можно заставлять человека извиняться из-под палки в присутствии 5 членов комиссии.
После созвона они просили им написать, чего я хочу. Я просила организовать нам с психологом встречу для завершения отношений, эти просьбы были проигнорированы.
Но мне отправили решение, что психологу Илье Ворожейкину рекомендуют пройти пять супервизий и письменно передо мной извиниться.
Вместо того, чтобы психолог сказал, что он больше не будет отвечать, и завершить отношения, он просто меня игнорировал в течение полугода. Я написала последние сообщения в июне, психолог так и не прочитал их и не ответил. Один раз писала на почту, на что тоже не получила ответа.
Скажу еще, что перед отправкой психолог знал о жалобе до ее подачи, и даже после ее подачи говорил, что мы можем общаться. Я до последнего не хотела подавать жалобу, я просто не могла достучаться до психолога.
Члены комиссии по рассмотрению жалобы, во главе с председателем Юлией Абакумовой-Кочюнене спрашивали, каких конкретных мер от них я жду, чего я хочу. Но в итоге мои конкретные ответы были проигнорированы.
Когда я выразила недовольство решением комитета, на меня стали давить авторитетом, что: «вашим кейсом занимались специалисты с 20-летним опытом, супервизоры из 5 стран». Какая разница, с каким они опытом и из каких стран, если проблему они только усугубили?
Также по результатам рассмотрения жалобы со мной встретилась член комиссии Мария Вааштаке, которая не смогла ответить ни на один прямой вопрос по сути решения:
Почему только 5 супервизий — «ну мы вот так решили». Хотя в кодексе конкретно прописаны наказания, которые могут быть вынесены, их комиссия не приняла.
Почему проигнорировали мою просьбу организовать встречу — «а вы тут не можете устанавливать свои правила».
Я не поняла, какие правила я устанавливать, если они сами меня спросили, чего я хочу. Зачем тогда спрашивать, если все равно сделали все по-своему.
Как психолог сам написал мне, а потом меня заблокировал
За то, что психолог Илья Ворожейкин два года подсаживал меня на переписку, занимался газлайтингом и вел себя непоследовательно, он получил пять супервизий и все. Хотя комиссия признала все пять нарушений кодекса, которые я указала в жалобе, почему-то наказание получилось таким мягким.
Спустя почти 7 месяцев после решения комиссии, психолог все же извинился. Причем я всего неделю ему не отвечала на почте, так он продублировал свои сообщения по всем моим контактам. То есть я его ответа ждала месяцами, а он и недели не прождал, сразу начал все дублировать.
Извинился он в одном абзаце, просто сказал «простите». Не уточнил, за что простите, почему простите, не перечислил свои конкретные поступки, в чем он был не прав. То есть непонятно, чему его научили эти супервизии, которые были. Не знаю даже, проходил ли он их.
Мало того, спустя пару дней после своих извинений он меня заблокировал. Я отправила ему пару сообщений, потом два дня ничего не писала, и вот в эти два дня он меня заблочил. Зачем?
Конечно, чтобы снова вызвать отвержение и сделать мне еще больнее. Те, кого блокировали — знают, как мне неприятно.
К тому же, об этом я говорила психологу Илье Ворожейкину на сессиях, что для меня блокировка — это большой триггер к селфхарму и ркн мыслям. Я чувствую, что психолог использовал эту информацию обо мне против меня.
Он сам вышел на контакт, что привело к обострению моего кризисного состояния, а потом сам зачем-то меня заблокировал, хотя я не собиралась ничего писать ему дальше.
В своем письме психолог валил все на комитет и комиссию, сказал, что они виноваты в сложившейся ситуации. Из всего огромного письма 40% текста он ругал процесс рассмотрения жалобы ассоциацией ВЕАЭТ, в которой сам же и состоит до сих пор. И 40% текста уделил просьбам, что я должна сделать по его мнению. При этом извинениям он уделил всего пару предложений.
Итоги
Данная статья — мой единственный шанс оставить отзыв о некачественной психологической услуге, которую мне оказывали более двух лет, подсадив меня на сильнейшую эмоциональную зависимость и устраивая эмоциональные качели.
В результате этой терапии я нанесла себе сильный селфхарм, шрамы от которого дорого сводить, а также сделала роскомнадзорную попытку. После которой также имею проблемы со здоровьем, и вынуждена была тратить деньги, чтобы их решить.
Но хуже всего, что поведение психолога и комиссии меня ретравматизировало, травма отвержения усилилась. По сути психолог просто бросил меня после двух лет терапии, даже не поговорив со мной.
Выводы делаете сами. Я знаю, что многие не поймут эту историю и она вызовет много хейта.
Единственное, что я могу вам посоветовать: сразу уходите от психолога, как только почувствуете, что в терапии что-то идет не так. К сожалению, если психолог вас травмирует, вас потом никто не защитит. В психотерапевтическом обществе развита круговая порука, ассоциации стараются защитить коллегу.
Мне психолог Илья Ворожейкин два года внушал, что все конфликты в терапии нормальны, это ок, что мы по несколько сеансов обсуждаем не мои проблемы, а наши с ним отношения.
Говорил, что не верит в краткосрочные методы, что в моем случае на психотерапию надо ходить годами.
Отмечу, что я не снимаю с себя ответственность за сложившуюся ситуацию: мне стоило раньше увидеть свою зависимость и нестабильное психическое состояние и прервать контакт со специалистом.
Изначально я вообще не хотела так долго ходить, но в результате этой ситуации с чатом я подсела на психотерапию. И платила месяцами за то, что мы просто обсуждаем наши с ним отношения.
Общение с психологом усилило все проблемы, с которыми я приходила на терапию: травму отвержения, селфхарм, роскомнадзорные мысли. К тому же привели к роскомнадзорной попытке.
Прошел почти год, как началась вся эта история, а мне по-прежнему больно так, словно это произошло вчера. И ничего не помогает. Пожалуйста, подумайте несколько раз, прежде чем доверить свою психику специалисту, который ведет себя странно и непоследовательно.