Воскресный обед напоминал плохую театральную постановку. Тамара Ильинична, в парадной блузке с рюшами — та ещё модница, — восседала во главе стола и разливала суп.
— Кушай, Ингочка, — приговаривала она голосом, пропитанным фальшивой заботой. — Совсем исхудала. Не кормит тебя мой оболтус?
— Кормит, Тамара Ильинична, — отозвалась Инга. — Работа нервная.
— Ой, работа… — свекровь отмахнулась. — Женщине главное — гнездо. Уют. А не бумаги. Валера показывал проект… Сказка! Я уже вижу, где розарий будет.
Инга механически работала ложкой. Вкусная солянка казалась пресной. Напряжение за столом можно было резать ножом.
— Мам, погоди с розарием, — наигранно мягко осадил её Валерий. — Инга сомневается.
— Сомневается? — брови свекрови поползли на лоб. — В чем? Что семье нужен воздух? Что детям полезно бегать по траве?
— В экономике проекта, — коротко бросила Инга.
Улыбка Тамары Ильиничны исчезла. Она посмотрела на невестку, как строгий завуч на прогульщицу.
— Экономика… — протянула она. — Инга, деточка. Время идет. Я не вечная. Давление скачет. Я хочу пожить в новом доме, внуков понянчить. А вы тянете.
Она приложила руку к груди, выдерживая паузу.
— Или начинаем стройку сейчас, пока сезон, или я сажаю картошку. И забыли тему. Сил нет смотреть, как вы по чужим углам мыкаетесь.
«По каким чужим? — удивилась про себя Инга. — У меня своя квартира. Артистка».
— Мама права, — тон Валерия изменился. Никакой мягкости. — Хватит думать. Решать надо. Завтра выставляй квартиру. Риелтор есть. Или мы каши не сварим. Я не хочу жить с женщиной, которая не верит в семью.
Ультиматум. Грубо, в лоб.
Инга ощутила, как ладони стали влажными. Страх ушел, осталась ясность. Им плевать на её безопасность. Им нужен её ресурс. Квадратные метры, превращенные в купюры, чтобы закопать их в землю Тамары Ильиничны.
Она смотрела на мужа. На свекровь. Видела жадность и уверенность в своей правоте. Танк, прущий напролом.
Хотелось встать и высказать всё. Но эмоции — плохой советчик.
Инга опустила глаза, изображая покорность.
— Вы правы, — тихо сказала она. — Я, наверное, слишком много думаю. Страшно просто. Перемены… Но раз вы говорите, что так лучше…
Валерий расслабился, плечи опустились. Тамара Ильинична довольно улыбнулась.
— Вот и умница! — воскликнула она. — Я говорила, Валера, она девочка разумная.
— Конечно, разумная, — муж накрыл ладонь Инги своей рукой. — Всё будет хорошо, малыш.
— Мне нужно пару дней, — добавила Инга. — Документы собрать.
— Конечно! Не спеши. Главное — решили.
Десерт доедали в полном благодушии. Родственники праздновали победу, деля шкуру неубитого медведя. Инга сидела тихо.
«Радуйтесь. Смейтесь».
Два дня Инга провела не за сбором справок. Она взяла отгул и просидела три часа у зубастого юриста, составляя надежную схему.
Развязка наступила в среду.
Валерий сидел с ноутбуком, выбирая плитку. Он уже мысленно потратил деньги Инги.
— Ингуль, смотри, керамогранит! — позвал он. — Дорого, но на века же!
Инга положила перед ним тонкую папку.
— Валер, я подготовила всё.
— Умница! — он потянулся поцеловать. — Когда риелтор придет?
— Подожди. Прежде чем выставим квартиру, нужно уладить формальность.
— Какую еще? — он нахмурился.
— Юридическую. Схема такая: стройку начинаем только после того, как Тамара Ильинична оформит дарственную на землю лично на тебя.
Рука Валерия с мышкой зависла над столом.
— Зачем?
— Чтобы земля была твоей. Это первое. Второе — ты подписываешь брачный договор.
— Брачный договор? — он уставился на неё. — С ума сошла?
— Нет. В договоре прописано: земля и будущий дом делятся строго пополам. При разводе — 50 на 50. Независимо от того, на кого оформлены.
Она говорила буднично, как о списке покупок.
— Я вкладываю живые деньги. Полную стоимость. Вы — участок. Всё честно. Если мы семья и строим на века, бояться тебе нечего.
Валерий молчал. На шее у него вздулась вена. Маска благодетеля слетела.
— Ты… не доверяешь? — выдавил он. — У мамы землю отобрать хочешь?
— Я защищаю свои вложения, Валера. Это моя добрачная собственность. Я меняю её на общую. Справедливо.
— Да как ты смеешь?! — закричал он. — Мама никогда не пойдет на это! Это родовая земля!
— Тогда стройки не будет. Я не продам квартиру, чтобы строить на чужой земле. Извини.
На кухню вошла Тамара Ильинична — приехала «помочь». Услышав последние слова, она остановилась в дверях.
— Чего? Какая дарственная? Ты что удумала?
— Мам, она требует землю на меня переписать и поделить! — пожаловался Валерий.
— В своем уме? — голос свекрови сорвался на визг. — Я землю двадцать лет берегла! Чтобы какая-то… оттяпала половину? Ни за что! Костьми лягу!
— Ну и ладно, — Инга пожала плечами. — Ваше право. Тогда я остаюсь в своей квартире. А вы сажайте картошку.
— Меркантильная дрянь! — муж сорвался на крик. — Я к ней с душой, а она… Бумажки! Расчетливая тварь!
Инга наблюдала за ними с удивительным спокойствием. Усталость и облегчение. Всё встало на места.
— Да, я расчетливая. А вы нет? Просто хотели, чтобы я подарила вам деньги. Не вышло.
Она забрала папку и вышла.
Вслед неслось: «Проваливай!», «Ноги моей здесь не будет!», «Пожалеешь!».
Валерий ушел к маме в тот же вечер. Громко, с битьем посуды.
Инга осталась одна. В тишине своей любимой квартиры. Денег на «сказку» больше никто не требовал.
Семья, которая держалась на желании поживиться чужим ресурсом, рухнула при первом же столкновении с юридическими гарантиями.
И слава богу.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
