– От твоего папаши, между прочим, никакого толку нет: только спит да в игрушки режется, – донесся из кухни голос Валентины Петровны.
Дмитрий замер в коридоре. Он только что проснулся после ночной смены на заводе – голова была как в тумане, он еще пытался сообразить, какой сегодня день.
– Но, бабуль, – подал голос Максим, растерянно и обиженно, – мы недавно вместе модель самолета собирали. Папа показал, как там пропеллер крутится и все такое.
У Дмитрия сдавило в груди. Сынок. Всего семь лет, а его уже учат сомневаться в собственном отце.
– Ой, милый мой, ерунда это все, – встряла Валентина Петровна. – Любой может куски пластика склеить. А вот мы с мамой тебя по-настоящему любим, всей душой. Мы ради тебя на все готовы. На, держи шоколадку.
Зашуршала обертка. Маленькие ножки зашлепали по линолеуму, пронеслись мимо Дмитрия в коридоре. Максим даже не заметил отца – он был слишком увлечен «добычей» и тут же скрылся в своей комнате.
Дмитрий шагнул на порог кухни.
Валентина Петровна оторвалась от протирания столешницы, и ее лицо мгновенно преобразилось. Теплота вернулась в один миг, маска «заботливой бабушки» села как влитая.
– Ой, Димочка! Проснулся уже? Как поспал? А я тут как раз...
– Что это сейчас было? – спросил Дмитрий.
– Ты о чем, Дима?
– О том, что вы сейчас наговорили моему сыну.
Валентина Петровна рассмеялась – легко, пренебрежительно, – и сложила полотенце в идеальный квадрат.
– Господи, ты вечно все воспринимаешь слишком серьезно. Это была шутка. Я пошутила. Просто дурачились с ребенком. Сам знаешь, детям нужны развлечения.
Она похлопала его по плечу, проходя в гостиную, где окончательно обосновалась три месяца назад.
– Тебе правда стоит расслабиться, Дима. Вон как реагируешь. Вечный стресс до добра не доведет.
Она ушла, и Дмитрий понял, что совершил катастрофическую ошибку.
Он привалился к кухонному столу, глядя на то место, где только что стоял его сын, впитывая мысль о том, что его отец – ничтожество.
Три месяца. Девяносто семь дней с тех пор, как он согласился на ее переезд. Девяносто семь дней с тех пор, как Аня плакала и обещала, что это временно – только пока мать не найдет квартиру. Девяносто семь дней он наблюдал, как чужой человек методично разваливает все, что он строил в собственном доме.
Он ведь знал, что это плохая затея. Интуиция буквально кричала «нет». Но слезы жены его дожали, и чемоданы тещи материализовались в коридоре раньше, чем он успел закончить фразу «ну ладно».
И вот результат: сын считает его бесполезным, а теща улыбается ему в лицо, делая вид, что ничего не произошло.
И Дмитрий подсознательно знал, что дальше будет только хуже...
..Манго лежало на кухонной столешнице, переливаясь идеально ровным красно-золотым градиентом. Дима купил его специально для Максима – на прошлой неделе на дне рождения друга мелкий распробовал тропические фрукты и теперь просто бредил ими.
– Это еще что такое? – Валентина Петровна брезгливо взяла плод двумя пальцами, изучая его как улику на месте преступления.
– Манго, – ответил Дмитрий, потянувшись за ножом.
– Ерунда заграничная, – теща с нескрываемым презрением бросила фрукт обратно. – Лучше бы яблок купил. Нормальных, наших. А я эту экзотическую гадость не ем.
Дмитрий отложил нож и повернулся к ней:
– Так я и не вам покупал. Максим любит манго.
Преображение произошло мгновенно. Лицо Валентины Петровны исказилось, нижняя губа задрожала, а рука взлетела к груди.
– Значит, обо мне ты вообще не думаешь, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Ненавидишь меня. Я так и знала. Всегда это знала. Живу тут ненужная и нелюбимая, просто жду, когда останусь в одиночестве, пока все вокруг…
Дмитрий вышел из кухни, не дослушав. У него просто не было сил на очередной спектакль, на очередную порцию манипуляций, цель которых – заставить его чувствовать себя виноватым за то, что он просто существует в собственной квартире.
Прошел месяц, и каждый день тянулся невыносимо долго и тяжело.
... В субботу Дмитрий лежал в кровати, бессмысленно глядя в потолок, когда дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла Валентина Петровна в домашнем халате.
– Дима, мне нужно тридцать пять тысяч рублей.
Дмитрий медленно сел, решив, что ему послышалось.
– Что, простите?
– На обследование в частной клинике, – она без приглашения вошла в комнату и встала у кровати. – Спина совсем разболелась, а в обычных больницах очереди на три месяца вперед. А мрт совсем не допросишься.
– У вас есть пенсия, – Дмитрий начинал закипать. – Вы не платите аренду. Не платите за коммуналку и еду. Любые свои личные расходы вы должны покрывать сами.
Ноздри Валентины Петровны раздулись.
– Личные расходы? Мое здоровье для тебя – это просто «личные расходы»?
– Ваша пенсия на шесть тысяч больше средней по городу. На частную клинику вполне хватит.
– Мужчина должен обеспечивать семью! – теща уже орала, напрочь забыв о маске немощной старушки. – Это твой долг! Твоя обязанность! Что ты за мужик такой, если отказываешься помочь матери своей жены, когда та страдает?
В голове у Дмитрия все сложилось в четкую, холодную картинку. Для этой женщины он был не человеком, а просто кошельком. Ресурсом, который нужно выжимать, пока не закончится.
– Я не дам вам денег, – терпение лопнуло, и Дмитрий сорвался на крик. – Ни тридцать пять тысяч, ни пять, ни единого рубля. Ищите их где-нибудь в другом месте.
– Как ты смеешь повышать на меня голос!
– А ну вон из моей спальни!
В проеме появилась Аня. Ее взгляд метался между мужем и матерью.
- Не смей орать на мою мать! – голос Ани разрезал воздух, как лезвие.
Дмитрий уставился на жену, не веря своим ушам. Злость все еще пульсировала в висках.
– Она вломилась к нам в спальню и требует тридцать пять тысяч. Ты считаешь, что это нормально?
– Она старше тебя! У нее больное сердце! Давление! – Аня встала рядом с матерью. – У нее же инс.ульт мог случиться от твоего крика!
– Тогда, может, ей не стоит вваливаться в мою комнату с претензиями? – Дмитрий откинул одеяло и встал. – Я пустил ее в свою квартиру. Она живет здесь бесплатно. Я за все плачу. А теперь я должен еще и деньги ей просто так отстегивать?
– Твой долг – обеспечивать семью!
– Аня, ты не работаешь! – вырвалось у Дмитрия. – Я и так тащу все на себе. А сейчас ты хочешь посадить на мою шею еще и свою мать?
Валентина Петровна прижала ладонь ко лбу и картинно покачнулась:
– Вот до чего я дожила на старости лет. Зять меня ненавидит, мечтает, чтобы меня не стало, чтоб я здох…
– Никто не говорил про…
– Я тебя как сына полюбила! – продолжала старуха, сорвавшись на вой. – Но стала помехой, обузой. Наверное, мне лучше просто исчезнуть, чтобы всем стало легче.
Дмитрий в этот момент понял, что больше подобные спектакли терпеть не желает.
– Знаете что? С меня хватит. Я устал. Видеть вас обеих больше не хочу. Убирайтесь из моей квартиры. Обе.
Аня побледнела:
– Ты не имеешь права нас выгонять.
– Да ты что? Напомнить тебе, кому квартира принадлежит?
– Я заберу Максима с собой.
Дмитрий подошел к жене вплотную:
– Только попробуй тронуть сына – я за него костьми лягу, но тебе не отдам.
Театральные рыдания Валентины Петровны мгновенно прекратились. Аня замерла – кажется, она впервые увидела в глазах мужа нечто такое, чего раньше никогда не замечала.
...Они ушли той же ночью. Спешно паковали чемоданы, пока Максим мирно спал в своей комнате, даже не подозревая, что его мир только что перевернулся.
Развод растянулся на четыре месяца. Аня требовала единоличной опеки, расписывая в суде «агрессивное поведение» Дмитрия и «невыносимую обстановку» дома. Ее адвокат рисовал образ мужа-тирана, который выставил беспомощную пожилую женщину на улицу.
Но у Дмитрия были убедительные аргументы. У Ани не было ни дохода, ни стажа работы за последние восемь лет, ни накоплений. Она теперь жила с матерью в съемной однушке, где двоим-то было тесно. Она не могла содержать ребенка, не могла дать ему стабильность и личное пространство. Да и Максим сам хотел остаться с отцом, несмотря на манипуляции тещи. Суд учел все доказательства. Помогло и то, что Анна устроила скандал прямо перед зданием суда.
Максим остался с отцом.
...Полгода спустя Дмитрий договорился на работе об удаленке. Комнату, где когда-то жила Валентина Петровна, он переделал в нормальный домашний офис. Теперь он всегда был дома, когда Максим возвращался из школы. Они вместе делали уроки за кухонным столом. Он готовил ужины – не всегда идеальные, но зато с душой.
И эти тихие, домашние вечера, когда они вместе собирали модели самолетов или читали приключенческие книжки перед сном, для Дмитрия были самыми ценными. А личная жизнь? Он знал, что у него еще все впереди. В конце концов, какие его годы...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!