— А ты, деточка, не командуй в моем доме! Я сказала — этот диван будет стоять здесь, значит, он будет стоять здесь! И шторы эти твои траурные я сняла, на помойку вынесла. В приличной семье должно быть светло и нарядно, а не как у тебя в склепе!
Полина застыла в дверях собственной гостиной, выронив из рук сумку с ноутбуком. Глухой удар пластика о ламинат заставил вздрогнуть сидевшего на табуретке Игоря, который с виноватым видом прикручивал ножку к старому, пахнущему нафталином креслу — тому самому, которое Полина умоляла не привозить.
— Анна Борисовна? — голос Полины дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, почувствовав, как внутри закипает холодная, злая волна. — Что здесь происходит? И... что значит «в вашем доме»?
Свекровь, грузная женщина с пышной химией на голове и в необъятном цветастом халате, медленно повернулась к невестке. В её руках была тряпка, которой она агрессивно, с нажимом, натирала полированный столик — гордость Полины, купленный на первой распродаже после повышения.
— О, явилась, — вместо приветствия бросила Анна Борисовна, окинув невестку оценивающим взглядом с головы до ног. — А мы тут уют наводим. Пока ты там по своим командировкам шляешься, муж голодный, дом заброшен. Игорьку пришлось мать вызывать, чтобы хоть кто-то о нём позаботился.
Полина перевела взгляд на мужа. Игорь втянул голову в плечи и усердно начал крутить отверткой, стараясь не встречаться с женой глазами.
— Игорь? — тихо позвала она. — Ты не хочешь мне ничего объяснить? Я уехала всего на три дня. Три дня! А возвращаюсь в... в мебельный склад 80-х годов?
— Поличка, ну... мама просто решила помочь, — промямлил Игорь, наконец-то отрываясь от кресла. Он встал, отряхивая руки, и попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, кривой. — У неё там, в квартире, ремонт начинается... Ну, то есть, не совсем ремонт... В общем, она пока у нас поживет. Недолго.
— Какое «недолго»?! — возмутилась свекровь, бросая тряпку на тот самый полированный столик. — Игорёша, ты чего мямлишь как телок? Скажи ей прямо!
Анна Борисовна уперла руки в бока, и Полина поняла: это не визит. Это вторжение. И, судя по количеству коробок, сваленных в углу, и чемоданов в коридоре, пленных брать никто не собирался.
— Мы свою квартиру сдали, — торжествующе объявила свекровь, глядя Полине прямо в переносицу. — Кристиночке, сестре твоей золовке, жить негде, она с мужем развелась, беременная, без копейки. Я, как мать, не могла бросить дочь на улице. Пустила её к себе. А сама — к вам. Места у вас много, трешка, живете как буржуи вдвоем, детей все равно нет и не предвидится с твоей-то карьерой. Так что потеснитесь. Комнату с балконом я уже заняла, вещи твои... эти, тряпки какие-то, я в коробки сложила. Потом разберешь, что на выброс, что на дачу.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Комната с балконом — это был её кабинет. Там стояли стеллажи с документами, там было её рабочее место, её убежище, где она работала по вечерам, зарабатывая ту самую зарплату, на которую они и купили эту квартиру три года назад.
— Вы... вы трогали мои документы? — прошептала Полина, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
— Бумажки твои? — фыркнула Анна Борисовна. — Да кому они нужны! Сложила в пакеты и на балкон выставила. Нечего хлам в жилой комнате держать. Там теперь моя спальня будет. И вообще, Полина, давай сразу договоримся: в этом доме теперь хозяйка я. У меня опыт, я жизнь прожила, двоих детей подняла. А ты ещё молодая, тебе учиться надо. Вот и будешь у меня учиться, как борщи варить, а не пельменями магазинными мужика травить.
Полина медленно сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку, стараясь, чтобы руки не дрожали. Она знала, что скандалить сейчас, с порога, бесполезно. Свекровь была как танк — нахрапистая, уверенная в своей правоте и абсолютно непробиваемая. Игорь был... Игорем. Мягким, добрым, но совершенно безвольным перед матерью.
— Игорь, пойдем на кухню, — ледяным тоном сказала она мужу. — Нам надо поговорить. Наедине.
— Ишь ты, секреты у них! — крикнула вслед свекровь. — От матери родной секреты! Ну идите, идите, шепчитесь. Всё равно по-моему будет!
На кухне тоже царил хаос. Любимые светлые занавески Полины исчезли, вместо них висели тяжелые, пыльные портьеры грязно-бордового цвета с кисточками. На столешнице громоздились кастрюли, которых раньше в доме не было, пахло жареным луком и какой-то пригоревшей кашей.
Полина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и посмотрела на мужа.
— Игорь, ты почему мне не позвонил? — спросила она устало. — Почему я узнаю о том, что мы теперь живем в коммуналке, только переступив порог?
Игорь опустился на стул, обхватил голову руками.
— Поль, я боялся, что ты будешь ругаться, — честно признался он. — Мама позвонила в пятницу, вся в слезах. Говорит, Кристину муж избил, выгнал, ей идти некуда. Мама её пустила, а самой там места нет, однушка же. Она просто приехала с вещами... Ну не мог же я её на улицу выгнать? Это же мама!
— И поэтому ты позволил ей занять мой кабинет? Позволил выкинуть мои шторы? Позволил наводить свои порядки?
— Она сказала, что так будет лучше, уютнее... Поль, ну потерпи немного. Кристина родит, найдет работу, снимет жилье, и мама уедет. Полгодика всего.
— Полгодика? — Полина горько усмехнулась. — Игорь, ты себя слышишь? Ты знаешь свою мать лучше меня. Она отсюда не уедет никогда. Она это спланировала. Она сдала свою квартиру, чтобы получать деньги, а жить за наш счет. Ты хоть понимаешь, что она сейчас делает?
— Ты преувеличиваешь! — вспыхнул Игорь. — Мама просто хочет помочь! Она видит, что я устаю, что мы едим полуфабрикаты, что дома пыль...
— У нас дома идеальная чистота, потому что я вызываю клининг раз в неделю! — перебила его Полина. — И едим мы нормальную еду, когда я успеваю готовить, или заказываем доставку из ресторана. И тебе это нравилось! Пока не появилась она.
Дверь кухни распахнулась без стука. На пороге стояла Анна Борисовна, держа в руках тарелку с чем-то серым и дымящимся.
— Хватит отношения выяснять! — скомандовала она. — Садитесь жрать, пока горячее. Я котлет накрутила. С хлебом, как положено, а то вы одно мясо переводите. Экономнее надо быть!
Она с грохотом поставила тарелку перед Игорем.
— Ешь, сынок. Мать старалась, у плиты стояла, пока твоя... бизнес-леди по командировкам хвостом крутила.
Полина посмотрела на свекровь. В её глазах читалось такое явное, неприкрытое торжество, что сомнений не осталось: война объявлена. И это война не за квадратные метры. Это война за власть.
— Я не голодна, — сказала Полина, отходя от двери. — Я пойду разберу вещи. И верну свои документы в кабинет.
— Не смей! — взвизгнула Анна Борисовна, перегораживая ей дорогу своим мощным телом. — Там теперь моя комната! Я там уже иконы расставила, батюшку звать буду, чтобы освятил после твоих бесовских бумажек!
— Мои «бесовские бумажки» — это контракты, которые оплачивают эту квартиру, Анна Борисовна, — тихо, но четко проговорила Полина. — И если вы хотите жить здесь, вам придется уважать мое пространство.
— Ты посмотри на неё, Игорь! — свекровь картинно схватилась за сердце. — Она меня куском хлеба попрекает! Я тебя вырастила, ночей не спала, последнее отдавала, а теперь твоя жена меня из дома гонит!
Игорь вскочил, подбежал к матери, начал суетливо усаживать её на стул.
— Мам, ну успокойся, тебе нельзя волноваться! Полина не то имела в виду... Поль, извинись!
Полина посмотрела на мужа долгим, немигающим взглядом. В этот момент она увидела не любимого мужчину, с которым строила планы на будущее, а испуганного мальчика, готового предать кого угодно, лишь бы «мамочка не плакала».
— Мне не за что извиняться, — сказала она и вышла из кухни.
Следующие две недели превратились в ад. Анна Борисовна развернула бурную деятельность. Она просыпалась в шесть утра и начинала греметь кастрюлями, специально хлопая дверцами шкафов. Включала телевизор в гостиной на полную громкость, смотря бесконечные ток-шоу, где все кричали и ругались.
Полина пыталась работать в спальне, но свекровь постоянно врывалась туда под разными предлогами: «полить цветы» (которых там не было), «взять стульчик», «проверить, не дует ли».
— Ты чего заперлась? — кричала она через дверь. — От семьи прячешься? Выходи, помоги мне полы помыть, я уже старая, спина болит! Невестка должна в доме шуршать, а не в компьютере сидеть!
Игорь возвращался с работы поздно, стараясь проскользнуть в ванную и закрыться там. Он выбрал тактику страуса: делал вид, что ничего не происходит. Когда Полина пыталась поговорить с ним, он отмахивался:
— Поличка, ну потерпи. Мама старый человек, у неё характер сложный. Не обращай внимания.
Но не обращать внимания было невозможно. Анна Борисовна начала переделывать всё под себя. Она переставила мебель в гостиной, загородив проход к балкону. Выкинула коллекцию дорогих специй Полины («химия сплошная!») и заставила полки банками с солениями, которые привезла от знакомых.
Но самое страшное началось, когда она стала контролировать финансы.
Однажды вечером, когда Полина вернулась домой, она обнаружила, что Игорь и Анна Борисовна сидят за кухонным столом, обложенные чеками.
— Вот видишь, сынок, — вещала свекровь, тыча пальцем в выписку из банка. — Сколько денег уходит на ерунду! Кофе на вынос — три тысячи в месяц! Такси — пять тысяч! Это же грабеж! А продукты? Креветки, авокадо... Зачем нам авокадо? Картошка — вот наш хлеб. Я посчитала: если убрать все эти излишества, можно откладывать по пятьдесят тысяч в месяц Кристиночке на помощь. Ей сейчас нужнее.
Полина замерла. Кровь бросилась ей в лицо.
— Что здесь происходит? — спросила она, подходя к столу. — Откуда у вас выписка с моего счета?
— Игорь распечатал, — невозмутимо ответила свекровь. — У вас же бюджет общий? Значит, и контроль должен быть. Я, как старшая, взяла это на себя. Игорю некогда, а ты транжира. Мы решили, что теперь карточки будут у меня. Я буду выдавать вам на проезд и обеды, а остальное — в кубышку.
Полина перевела взгляд на Игоря. Тот сидел красный как рак, уставившись в стол.
— Ты дал ей доступ к моему счету? — спросила она шепотом.
— Ну... мама попросила пароль от онлайн-банка, чтобы за коммуналку заплатить... Я думал...
— Ты думал? — Полина засмеялась, и этот смех был страшным. — Ты не думал, Игорь. Ты предал меня. Ты отдал наши деньги, мои деньги, женщине, которая меня ненавидит, чтобы она спонсировала твою сестру?
— Не смей так говорить о матери! — рявкнула Анна Борисовна, ударив ладонью по столу. — Это деньги семьи! Мой сын пашет, а ты их на ветер пускаешь! Кристина — родная кровь, ей сейчас каждый рубль важен, а ты хочешь креветки жрать? Эгоистка! Я тебя сразу раскусила. Ты Игоря не любишь, ты его как кошелек используешь!
— Я зарабатываю в два раза больше Игоря, — спокойно сказала Полина. Она вдруг почувствовала странное спокойствие. Точка кипения была пройдена. — И эта квартира...
— Квартира общая! — перебила её свекровь. — В браке куплена! Значит, половина Игоря, а где половина Игоря — там и моя! Я его мать! Я имею право здесь жить и распоряжаться! А ты, если не нравится, можешь катиться. Квартиру разменяем, Игорю однушку купим, а остальное — Кристине на подъем.
— Ах, вот какой план, — кивнула Полина. — Разменять. Понятно.
Она развернулась и пошла в спальню. За спиной она слышала победный голос свекрови: — Вот так, Игорь! С бабой надо строго! Иначе на шею сядет. Ничего, сейчас она пропсихуется, придет прощения просить. Карточку заблокируй ей, пусть знает, кто в доме хозяин.
Полина зашла в спальню, закрыла дверь на замок (единственный замок, который свекровь еще не успела сломать) и достала телефон. Руки не дрожали. Голова была ясной, как никогда. Она набрала номер.
— Алло, Сергей Викторович? Добрый вечер. Извините, что поздно. Это Полина Власова. Да. Мне нужна ваша помощь завтра утром. Да, срочно. Вопрос собственности и... выселения незаконных жильцов. Спасибо.
Она легла спать, не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Игорь пытался войти, дергал ручку, шептал что-то жалобное под дверью: «Поль, ну открой, ну давай поговорим, мама погорячилась...». Но она не ответила. Для неё этот разговор был уже закончен.
Утром Полина вышла на кухню одетая с иголочки: строгий костюм, безупречный макияж, каблуки. Анна Борисовна уже хозяйничала у плиты, жаря свои вечные жирные котлеты. На столе сидела... незнакомая девушка. Молодая, лет двадцати, с ярко-красными губами и наглым взглядом.
— О, проснулась барыня, — хмыкнула свекровь. — Знакомься, это Светочка. Дочка моей подруги. Она мне помогать будет по хозяйству. А то у меня спина совсем развалилась за вами убирать. Света поживет у нас немного, в гостиной на диване. Она девочка тихая, мешать не будет. Правда, Светуль?
Девица жевала яблоко (из вазы Полины) и кивнула, нагло рассматривая Полину.
— Здрасьте. Тётя Аня сказала, у вас тут места много. Я вот думаю, может, мне в ту комнату переехать, где балкон? Там светлее.
Полина посмотрела на Игоря. Он сидел в углу, сжимая чашку с чаем, и вид у него был обреченный.
— Игорь, ты это знал? — спросила Полина.
— Мама сказала... ей нужна помощница... — выдавил он.
— Помощница, — повторила Полина. — Значит, теперь нас тут пятеро? Я, ты, твоя мама, Света... кого еще позовем? Может, табор цыган? Или сразу Кристину с младенцем и бывшим мужем?
— А хоть бы и Кристину! — вызывающе крикнула Анна Борисовна, поворачиваясь от плиты с половником в руке. — Это квартира моего сына! Кого хочет, того и селит! А ты тут никто, звать тебя никак, и вообще...
В этот момент в дверь позвонили. Звонок был настойчивый, требовательный.
— Кого это черт принес в такую рань? — буркнула свекровь. — Света, открой.
Света лениво сползла со стула и пошлепала в коридор. Через секунду она вернулась, испуганная, а следом за ней вошли двое крепких мужчин в форме охранного предприятия и высокий, представительный мужчина в костюме с папкой в руках.
— Доброе утро, — громко произнес мужчина, оглядывая присутствующих. — Полина Андреевна, мы прибыли по вашему вызову.
— Кто это?! — взвизгнула Анна Борисовна, роняя половник. Жир брызнул на пол. — Бандиты! Игорь, звони в полицию! Нас грабят!
— Спокойно, гражданка, — мужчина в костюме сделал шаг вперед. — Я адвокат Полины Андреевны. А это сотрудники частной охраны. Мы здесь, чтобы обеспечить правопорядок при выселении посторонних лиц.
— Каких посторонних?! — задохнулась свекровь. — Я мать хозяина! Я здесь прописана... то есть, имею право!
— Вы здесь не прописаны, — холодно ответил адвокат, открывая папку. — Собственником данной квартиры является Власова Полина Андреевна. Приобретена квартира была 15 марта 2020 года. Дата регистрации брака с гражданином Власовым Игорем Петровичем — 20 августа 2021 года. Таким образом, данное имущество является добрачной собственностью Полины Андреевны и разделу не подлежит. Гражданин Власов Игорь здесь только зарегистрирован, но права собственности не имеет. А вы, гражданка... — он посмотрел на Анну Борисовну, — и вот эта девушка, — кивок в сторону Светы, — находитесь здесь незаконно.
В кухне повисла гробовая тишина. Слышно было только, как шкварчат забытые котлеты. Игорь поднял глаза на Полину. В них был ужас.
— Поль... это правда? Ты купила её до свадьбы? Но ты же говорила... мы же ипотеку платили...
— Я платила ипотеку, Игорь, — жестко сказала Полина. — Я оформила сделку за полгода до нашей свадьбы. Первый взнос дали мои родители, продав бабушкин дом. А ипотеку я закрывала со своей зарплаты. Твой вклад был минимальным, ты платил за коммуналку и еду. И я никогда не скрывала этого, ты просто не интересовался документами. Тебе было удобно думать, что это «наше».
— Ах ты змея! — заорала Анна Борисовна, бросаясь к Полине. — Обманула! Окрутила мальчика! Аферистка! Я тебя засужу! Я тебя посажу!
Один из охранников молча, но твердо преградил ей путь, выставив руку.
— Гражданка, соблюдайте дистанцию. Иначе мы будем вынуждены применить силу и вызвать наряд полиции за хулиганство и угрозы.
Анна Борисовна отшатнулась, тяжело дыша. Её лицо пошло багровыми пятнами.
— Игорь! — взвыла она. — Ты будешь стоять и смотреть, как твою мать выгоняют эти церберы? Сделай что-нибудь! Ты мужик или тряпка?!
Игорь медленно встал. Он посмотрел на мать, на адвоката, на охранников. И наконец, на Полину.
— Полина, — голос его дрожал. — Ты серьезно? Ты выгоняешь маму? Из-за каких-то штор? Из-за денег?
— Я выгоняю её не из-за штор, Игорь, — устало сказала Полина. — Я выгоняю её, потому что она превратила мою жизнь в ад. И потому что ты позволил ей это сделать. Ты предал меня вчера. Ты встал на её сторону, когда она унижала меня и пыталась отнять мои деньги. Ты выбрал маму. Прекрасно. Теперь живи с мамой.
— Что? — Игорь побледнел. — Ты и меня выгоняешь?
— Да, — твердо ответила Полина. — У тебя есть двадцать минут, чтобы собрать вещи. Твоя регистрация будет аннулирована через суд, заявление я уже подала.
— Ты не посмеешь! — закричала свекровь. — Он твой муж!
— Это временно, — отрезала Полина. — Развод я тоже оформлю быстро. Детей у нас нет, имущества общего, как выяснилось, тоже толком нет. Так что проблем не будет.
Анна Борисовна поняла, что план рухнул. Рухнул с треском, погребая под собой мечты о безбедной жизни, о власти, о квартире для Кристины. И тогда из неё полезла настоящая суть.
— Будь ты проклята! — визжала она, бегая по квартире и хватая свои сумки. — Стерва! Бесплодная кукушка! Да кому ты нужна будешь, старая дева! Мой сын найдет себе молодую, красивую, как Светочка! А ты сдохнешь одна в своих хоромах!
Она хватала всё, что попадалось под руку: вазочки, полотенца, даже пульт от телевизора попыталась сунуть в карман халата.
— Положите на место, — спокойно сказал охранник, мягко, но настойчиво забирая у неё серебряную ложку со стола. — Это чужое имущество.
Сборы были хаотичными и шумными. Света, поняв, что ловить нечего, испарилась первой, даже не попрощавшись. Игорь метался по спальне, кидая одежду в чемодан. Он плакал. Настоящими, жалкими слезами.
— Полина, прости... Я не знал... Я всё исправлю... Давай поговорим... Мама уедет, я обещаю...
— Поздно, Игорь, — Полина стояла в дверях, скрестив руки на груди. Ей было не больно. Ей было брезгливо. Словно она наблюдала, как из дома выметают тараканов. — Ключи на тумбочку.
Через полчаса квартира опустела. Остался только запах жареного лука, тяжелых духов Анны Борисовны и пыли. И гора мусора в прихожей, которую они не успели забрать.
Полина подошла к окну. Она видела, как внизу, у подъезда, Игорь грузит чемоданы в такси, а Анна Борисовна машет руками, что-то крича на всю улицу и тыча пальцем в её окна.
— Всё, — выдохнула Полина.
Она развернулась, подошла к темным, пыльным портьерам, которые повесила свекровь, и с силой дернула их вниз. Карниз жалобно скрипнул, но выдержал. Ткань тяжелой грудой рухнула на пол, подняв облако пыли.
В комнату хлынул яркий, чистый утренний свет.
Полина улыбнулась. Впервые за две недели ей дышалось легко. Она взяла телефон и набрала номер клининговой службы.
— Здравствуйте. Мне нужна генеральная уборка. Полная дезинфекция. И вывоз мусора. Да, прямо сейчас. Я хочу, чтобы в моем доме не осталось ни пылинки от прошлого.
Она знала: будет непросто. Будут суды, будут сплетни родственников, будут попытки Игоря вернуться. Но самое главное она уже сделала. Она вернула себе себя. А шторы... новые шторы она купит. Светлые. Самые лучшие.