В 1895 году лондонский врач Артур Шедуэлл записал в своём дневнике странное наблюдение: женщины, которым он прописывал велосипедные прогулки для лечения "нервного истощения", возвращались на приём совершенно другими людьми. Здоровее? Да. Спокойнее? Нет. Напротив — они становились решительнее, увереннее, независимее. И, что особенно тревожило доктора, начинали высказывать собственное мнение по вопросам, которые раньше оставляли мужьям и отцам.
"Я прописал миссис Томпсон велосипед для укрепления здоровья", — писал он. — "Через три месяца она вернулась с загоревшим лицом, крепкими руками и... требованием развода. Я создал монстра".
Доктор Шедуэлл не был одинок в своих опасениях. По всей Британии, а затем и в других странах, врачи столкнулись с неожиданным побочным эффектом велосипедной терапии: женщины перестали быть послушными.
И это был не просто медицинский казус. Это была социальная революция на двух колёсах.
Женская болезнь викторианской эпохи
Чтобы понять, почему велосипед стал проблемой, нужно вернуться к медицине XIX века и её представлениям о женском здоровье.
Викторианская эпоха была одержима женскими "нервными расстройствами". Истерия, неврастения, меланхолия, "маточное безумие" — диагнозы множились. По оценкам медицинских журналов того времени, до 75% женщин среднего и высшего класса страдали от какой-либо формы "нервного истощения".
Симптомы? Усталость, раздражительность, бессонница, головные боли, "избыточная эмоциональность", потеря аппетита или, наоборот, переедание. То, что сегодня мы назвали бы депрессией, тревожностью или просто последствиями хронического стресса.
Причины? Врачи того времени видели их в "женской природе". Слабая конституция. Хрупкая нервная система. Переутомление мозга образованием или чтением. Подавление "естественных" женских функций — рождения детей и домашнего труда.
Лечение? Постельный режим. Изоляция. Запрет на умственную деятельность. Диета из молока и хлеба. В тяжёлых случаях — удаление яичников или матки.
Знаменитый американский невролог Сайлас Уэйр Митчелл разработал "лечение покоем" (rest cure), которое предписывало женщинам лежать в постели от шести недель до нескольких месяцев, не читать, не писать, не общаться, только есть, спать и "восстанавливать женскую энергию". Писательница Шарлотта Перкинс Гилман прошла через это лечение и чуть не сошла с ума — позже она написала рассказ "Жёлтые обои", ставший манифестом против медицинского подавления женщин.
Но к концу XIX века появились врачи-реформаторы, которые начали подвергать сомнению эти методы. Они заметили: постельный режим не лечит, а усугубляет. Женщины становятся ещё слабее, ещё более зависимыми, ещё более "больными".
Нужен был другой подход. И тут появился велосипед.
Велосипед как лекарство
Первый безопасный велосипед — Safety Bicycle — был изобретён в 1885 году англичанином Джоном Кемпом Старли. В отличие от опасных "пенни-фартингов" с огромным передним колесом, новая модель имела два колеса одинакового размера, цепной привод и была гораздо устойчивее. На таком велосипеде могли ездить не только спортивные мужчины, но и женщины, и пожилые люди.
Продажи взлетели. К 1895 году в Великобритании продавалось более миллиона велосипедов в год. В США — около 4 миллионов. Велосипедная лихорадка охватила мир.
Прогрессивные врачи увидели в этом возможность. Доктор Бенджамин Уорд Ричардсон, известный британский санитарный реформатор, в 1896 году опубликовал статью "Велосипед как средство здоровья", где утверждал: умеренная велосипедная езда полезна для кровообращения, пищеварения, дыхания и общего тонуса организма. Особенно для женщин, ведущих сидячий образ жизни.
Другие врачи подхватили идею. Велосипед стали прописывать как терапию при анемии, общей слабости, нервном истощении. Езда на свежем воздухе, физическая нагрузка, смена обстановки — всё это казалось логичным противоядием от "нервных болезней".
Элизабет Мортон, жена лондонского банкира, получила от своего врача рецепт в 1894 году: "Велосипедные прогулки три раза в неделю, не менее часа. Предпочтительно за городом, избегать пыльных улиц". Ей было 38 лет, трое детей, постоянные головные боли и бессонница. Муж купил ей велосипед — дорогую модель Humber с женской рамой.
Первые недели были трудными. Элизабет падала, уставала, возвращалась с синяками. Но постепенно тело окрепло. Она начала выезжать дальше. Час превратился в два. Три раза в неделю — в пять.
Через три месяца головные боли исчезли. Она спала крепко. Ела с аппетитом. Врач был доволен.
Муж — уже не очень.
Потому что Элизабет перестала спрашивать его разрешения, куда ехать. Начала уезжать одна, без сопровождения. Познакомилась с другими женщинами-велосипедистками. Вступила в велосипедный клуб. Стала носить укороченные юбки и блумеры (широкие штаны под юбкой), чтобы удобнее крутить педали. И — что особенно раздражало — начала высказывать мнения за обеденным столом. О политике. О правах женщин. О том, что хочет путешествовать.
"Велосипед испортил мою жену", — жаловался мистер Мортон своему адвокату. И он был не один.
Побочный эффект: свобода
То, что врачи не предвидели — или предвидели, но недооценили — это социальный эффект велосипеда.
Велосипед дал женщинам мобильность. До этого момента передвижение женщины контролировалось. Пешком — недалеко. Карета или экипаж — дорого, нужен кучер, муж или отец решают, куда ехать. Общественный транспорт — ограничен маршрутами, небезопасен для одинокой женщины.
Велосипед изменил всё. Женщина могла сесть и поехать куда угодно. Одна. Без спроса. Без сопровождения. В любое время.
Это была невиданная свобода.
Сьюзен Б. Энтони, американская суфражистка и борец за права женщин, в 1896 году дала знаменитое интервью журналу New York World: "Велосипед сделал больше для эмансипации женщин, чем что-либо ещё в мире. Я радуюсь каждый раз, когда вижу женщину на велосипеде. Это даёт ей чувство свободы и независимости. Она чувствует, что может полагаться на себя".
Статистика подтверждала: женщины, ездившие на велосипеде, чаще работали, чаще посещали образовательные курсы, чаще участвовали в общественной деятельности. Они встречались с подругами без надзора мужчин. Путешествовали за город. Видели мир за пределами гостиной и кухни. Велосипедные клубы для женщин множились. В 1895 году в Лондоне насчитывалось более 50 таких клубов. В Нью-Йорке — около 30. Женщины организовывали совместные поездки, пикники, даже велосипедные туры по стране.
Анни Лондондерри (настоящее имя — Энни Коэн Копчовски) в 1894-1895 годах совершила кругосветное путешествие на велосипеде — первая женщина, сделавшая это. Она проехала через США, Европу, Азию, зарабатывая в пути, давая интервью, рекламируя товары. Вернулась героиней и иконой женской независимости. Маргарет Валентайн Ле Лонг в 1895 году проехала от Чикаго до Сан-Франциско — 2400 километров — за два месяца. Одна. В 16 лет. Без разрешения родителей (они узнали из газет).
Эти истории вдохновляли тысячи женщин. Велосипед стал символом. Не просто средством передвижения — символом свободы, равенства, права распоряжаться собственной жизнью.
И это пугало.
Моральная паника и медицинские страшилки
Консервативное общество начало бить тревогу. Велосипед угрожает семейным ценностям. Разрушает женственность. Портит мораль.
Церковь выступила с осуждением. Епископ Уильям Кроссвелл Доан из Олбани, штат Нью-Йорк, в проповеди 1895 года заявил: "Я не могу понять, как женщина с хоть каким-то чувством приличия может сидеть на велосипеде и крутить педали по публичным улицам. Это неженственно, непристойно и разрушает моральные устои".
Газеты публиковали гневные статьи. "Велосипед и упадок морали" (The Daily Mail, 1896). "Опасность женского велосипедизма для института брака" (The Times, 1897).
Но особенно активно включились врачи. Те самые, которые изначально прописывали велосипед как лечение.
Теперь они объявили его опасным для женского здоровья.
Появились "медицинские" статьи с предупреждениями:
"Велосипедное лицо" — особое выражение лица у женщин-велосипедисток: напряжённое, с нахмуренными бровями, сжатыми губами. Признак нездорового перенапряжения. (На самом деле — просто концентрация при езде.)
"Велосипедная сутулость" — искривление позвоночника от наклона над рулём. (Не подтверждено исследованиями.)
"Повреждение детородных органов" — тряска и давление седла якобы вредят матке и яичникам. (Полная выдумка.)
"Нравственная опасность" — езда на велосипеде вызывает возбуждение от трения седла, что приводит к "нездоровым привычкам" и нимфомании. (Откровенная мизогиния под маской медицины.)
Врач из Бостона опубликовал в 1896 году статью, утверждая, что велосипед вызывает "расстройство нервной системы, гиперстимуляцию и моральную деградацию у молодых девушек". Рекомендовал запретить велосипеды девушкам до 21 года.
Французский врач Людовик О'Фоловел написал целую книгу "Велосипед и его опасности" (Le Vélocipède et ses dangers, 1896), где посвятил отдельную главу "угрозе женского велосипедизма". Утверждал, что женщины, катающиеся на велосипеде, становятся "мужеподобными, грубыми, теряют материнский инстинкт".
Появились даже "специальные" женские сёдла — с вырезом посередине, чтобы "снизить давление на деликатные органы". Производители рекламировали их как "нравственные".
Интересно, как меняются методы контроля. В XIX веке придумывали медицинские страшилки про велосипеды, в XXI — внедряют биометрию якобы для нашей же безопасности. Недавно наткнулись на разбор новых правил, которые вступают в силу совсем скоро — оказывается, скоро без биометрии нельзя будет даже займ получить. Одни говорят "защита от мошенников", другие — "тотальный контроль". Сохранили канал, где юристы это разбирают без паники, но честно. Потому что когда власть меняет правила игры, лучше знать, во что ты играешь:
Но всё это было дымовой завесой. Истинная причина паники была не медицинской, а социальной.
Мужчины боялись потерять контроль.
Одежда как поле битвы
Особенно острым был вопрос одежды. Викторианская женская мода предписывала длинные юбки до земли, корсеты, тяжёлые нижние юбки, узкие рукава. Всё это делало езду на велосипеде крайне неудобной и опасной. Юбка могла попасть в цепь или спицы, корсет затруднял дыхание при физической нагрузке.
Женщины-велосипедистки начали адаптировать одежду. Появились "рациональные костюмы" — укороченные юбки (до щиколотки), широкие штаны под юбкой (блумеры), удобные жакеты, отказ от корсета или его ослабление.
Это вызвало скандал.
Амелия Блумер, американская реформаторка, ещё в 1850-х годах пропагандировала удобную одежду для женщин — штаны под укороченной юбкой. Её высмеивали, карикатуристы рисовали её в мужском костюме, называли "безумной". Движение "блумеризма" заглохло.
Но велосипед вернул его к жизни. Теперь блумеры стали практической необходимостью. К середине 1890-х годов тысячи женщин носили их для езды на велосипеде.
Консерваторы были в ярости. Женщина в штанах — это подрыв гендерного порядка. Мужская одежда — мужская власть. Если женщины начнут носить штаны, что дальше? Голосовать захотят?
(Спойлер: именно этого и захотели.)
В некоторых городах США пытались запретить женщинам носить блумеры на публике. В Чикаго в 1897 году женщину арестовали за "непристойную одежду" — она была в блумерах на велосипеде. Суд оправдал её, постановив, что одежда "практична и не нарушает общественную мораль", но инцидент показал накал страстей.
Во Франции полиция несколько раз останавливала женщин-велосипедисток в штанах, требуя "переодеться прилично". Одна парижанка ответила: "Я прилично одета. Неприлично — заставлять женщин рисковать жизнью в длинных юбках ради чьих-то глупых представлений о женственности". Её оштрафовали за оскорбление полицейского.
Но женщины не отступали. Потому что за одеждой стояло нечто большее — право самим решать, как жить.
Связь с суфражистским движением
Неслучайно расцвет женского велосипедизма совпал с подъёмом движения за избирательные права женщин.
Суфражистки активно использовали велосипеды. Для агитации, для поездок на митинги, для распространения листовок. Велосипед был быстрее пешего хода, дешевле экипажа, независимее общественного транспорта.
Эммелин Панкхёрст, лидер британских суфражисток, вспоминала в мемуарах: "Велосипед был нашим союзником. Мы ездили по деревням, говорили с женщинами, раздавали брошюры. Без велосипеда мы бы охватили в три раза меньше территории". Многие активистки были страстными велосипедистками. Дора Монтефиоре, Шарлотта Деспард, Мод Уагстафф — все ездили на велосипедах, все связывали это с борьбой за права.
Потому что велосипед учил независимости. Физически и психологически. Женщина на велосипеде полагалась на себя. Контролировала скорость, направление, маршрут. Падала — вставала сама. Это метафора и тренировка одновременно.
Фрэнсис Уиллард, американская активистка движения за трезвость и избирательные права, в 53 года научилась ездить на велосипеде. Написала об этом книгу "Как я научилась ездить на велосипеде" (A Wheel Within a Wheel, 1895), где сравнивала обучение езде с женской эмансипацией:
"Велосипед научил меня, что ничего нельзя достичь без баланса, силы и смелости. Сначала я боялась. Потом училась держать равновесие. Потом набиралась силы крутить педали. Потом находила смелость ехать быстрее. Точно так же женщины учатся жить свободно".
Противники суфражизма прекрасно видели эту связь. И атаковали велосипед как "инструмент феминисток".
Медицинский разворот
К началу XX века стало очевидно: все страшилки про вред велосипеда не подтверждаются.
Женщины, регулярно катавшиеся на велосипеде, были здоровее, а не больнее. Исследования показывали улучшение сердечно-сосудистой системы, мышечного тонуса, настроения. Никаких "повреждений детородных органов" не обнаружилось — наоборот, физическая активность улучшала репродуктивное здоровье.
Честные врачи начали признавать это публично. Доктор Сара Хакетт Стивенсон, первая женщина-член Американской медицинской ассоциации, в 1900 году опубликовала статью, где чётко заявила: "Велосипед полезен для женщин. Все утверждения об обратном — либо невежество, либо преднамеренная ложь, мотивированная желанием держать женщин в подчинении".
Но социальный страх никуда не делся. Просто аргументы сменились. Теперь говорили не о здоровье, а о морали, семье, "естественном порядке".
Впрочем, было уже поздно. Кошка выпущена из мешка. Или, точнее, женщина выпущена из гостиной.
К 1900 году миллионы женщин по всему миру ездили на велосипедах. Это стало нормой. Невозможно было повернуть вспять.
Что изменил велосипед на самом деле
Когда историки анализируют женскую эмансипацию конца XIX — начала XX века, они обычно фокусируются на интеллектуальных движениях, политических кампаниях, юридических реформах.
Но велосипед — это материальный, физический фактор, который изменил повседневную жизнь миллионов женщин напрямую.
Он дал мобильность. Возможность добираться до работы, учёбы, встреч без зависимости от мужчин.
Он дал физическую силу. Крепкое тело, выносливость, уверенность в своих возможностях.
Он дал социальные связи. Велосипедные клубы, совместные поездки, сообщество женщин, поддерживающих друг друга.
Он дал опыт автономии. Принятия решений, навигации, ответственности за себя.
И он дал вкус свободы. Невозможно, попробовав свободу, вернуться к клетке добровольно.
К 1920-м годам женщины в большинстве западных стран получили избирательные права. Это результат десятилетий борьбы суфражисток. Но велосипед был инструментом этой борьбы — и тренажёром независимости для миллионов женщин, которые, возможно, никогда не ходили на митинги, но научились принимать решения сами.
Сегодня это кажется очевидным. Конечно женщины могут ездить на велосипедах. Конечно они могут носить удобную одежду. Конечно они могут ездить куда хотят.
Но всего 130 лет назад это был скандал. Угроза. Революция.
Викторианские врачи прописывали женщинам велосипед, чтобы вылечить их от нервных болезней. И это сработало — но не так, как они ожидали.
Вылечило не от болезней. Вылечило от послушания.
И это, пожалуй, был самый эффективный рецепт в истории медицины.