Телефон на столешнице резко зажужжал, неприятно отдавая вибрацией по дереву. Одно сообщение, следом второе, третье - звук стал настойчивым и непрерывным, будто кто-то отчаянно пытался достучаться через экран.
Елена так и застыла с кухонным полотенцем в руках, чувствуя, как привычно сжался желудок от нехорошего предчувствия. На часах семь вечера. В это время в нормальных семьях спокойно ужинают, обсуждают прошедший день или проверяют уроки. Но только не родители 6 «Б» класса. Для них это было время начала боевых действий.
Она нехотя подошла к столу, чувствуя, как нарастает внутреннее раздражение. На дисплее настойчиво мигало уведомление мессенджера. «Родители 6 "Б" (без учителя)» - высветилось название группы, ставшей для Елены источником постоянного стресса. Если бы можно было выразить суть этого чата одной фразой, она назвала бы его «Территорией бесконечных жалоб».
КАРИНА МАМА ПАВЛИКА:
«ЭТО НЕВЫНОСИМО!!! СКОЛЬКО МОЖНО ТЕРПЕТЬ?! МОЕГО РЕБЁНКА СНОВА УНИЗИЛИ! ВЫ ЧТО, ЗВЕРИ, А НЕ ЛЮДИ?!»
Следом полетела череда плачущих смайликов, разбитых сердец и кулаков. Елена тяжело вздохнула. Началось. Опять.
КАРИНА МАМА ПАВЛИКА:
«Иванова! Я к тебе обращаюсь! Твой выродок сегодня спрятал сменку моего Пашеньки! Ребёнок шёл домой в слезах! У него давление поднялось, мы скорую вызывали! Я этого так не оставлю, слышите?! Я в прокуратуру пойду!»
Елена представила Иванову - Таню, тихую, скромную женщину, которая работала медсестрой на двух ставках и воспитывала сына Мишу одна. Миша был мальчиком-одуванчиком: очки с толстыми линзами, вечно втянутая в плечи голова и старый, потёртый рюкзак. Представить, что Миша прячет чью-то сменку, было так же сложно, как вообразить балерину, укладывающую шпалы.
А вот Павлика представить было легко. Румяный, сытый, одетый в брендовые вещи, он смотрел на мир с ленивым превосходством барчука.
Чат взорвался. Кто-то робко пытался успокоить Карину, кто-то поддакивал, боясь попасть под раздачу, а кто-то просто ставил реакции, наблюдая за шоу с безопасного расстояния.
Елена отложила телефон, но аппетит пропал. В воздухе повисло липкое ощущение несправедливости, от которого хотелось отмыться под горячим душем. Она посмотрела на свою дочь, Катю, которая сидела в гостиной, уткнувшись в учебник истории. Слишком низко склонилась. Плечи напряжены.
- Кать, - позвала Елена, стараясь, чтобы голос звучал буднично. - А что там сегодня у Павлика со сменкой случилось?
Дочь вздрогнула. Это было едва заметное движение, но материнский глаз, натренированный годами, уловил его мгновенно.
- Не знаю, мам, - буркнула Катя, не поворачиваясь. - Потерял, наверное.
- Тётя Карина пишет, что это Миша Иванов спрятал.
Катя резко повернулась. В её глазах мелькнул испуг, смешанный с какой-то детской, беспомощной злостью.
- Миша?! Мам, да Миша мухи не обидит! Он... он вообще ни при чём!
- А кто при чём?
Катя закусила губу и снова отвернулась к учебнику.
- Никто. Сама потерялась. Мам, не начинай, а? И так голова болит.
Елена не стала давить. Она знала этот тон. Это был тон человека, который знает правду, но боится её произнести, потому что цена правды слишком высока.
***
История эта тянулась уже полгода, с тех пор как в их обычную районную школу перевёлся Павел Соколовский. Вместе с ним в класс ворвалась его мама - Карина Витальевна. Громкая, яркая, пахнущая дорогими, удушливыми духами и безапелляционной уверенностью в собственной правоте.
Сначала всем казалось, что Карина - просто гиперопекающая мать. Она проверяла меню в столовой, лично инспектировала туалеты. «Мой Павлик - аллергик», «У Павлика тонкая душевная организация», «Павлику нельзя волноваться». Но очень скоро забота переросла в террор.
Каждую неделю находился новый виноватый. То девочка не так посмотрела, то мальчик толкнул на перемене, то учительница занизила оценку из зависти к их статусу. Карина не просила разобраться - она требовала казни. И, что самое страшное, она её получала. Учителя, запуганные жалобами в департамент, предпочитали ставить Павлику пятёрки. Родители, опасаясь скандалов, заставляли своих детей извиняться.
А Павлик... Павлик ходил королём.
***
На следующий день Елена пришла забирать Катю из школы пораньше - нужно было к стоматологу. В холле стоял гул. Возле кабинета директора разворачивалась очередная драма.
Карина Витальевна, в роскошном бежевом пальто, которое стоило, наверное, как годовая зарплата уборщицы, нависала над маленькой, сжавшейся в комок Таней Ивановой.
- Ты хоть понимаешь, кого ты воспитала?! - визжала Карина. Её голос, высокий и пронзительный, эхом отлетал от кафельных стен. - Твой сын - социопат! Будущий уголовник! Он украл у Паши беспроводные наушники! Последняя модель! Ты знаешь, сколько они стоят? Тебе год полы мыть придётся, чтобы расплатиться!
Таня, бледная, с красными пятнами на щеках, пыталась что-то вставить:
- Карина Витальевна, Миша не мог... Он дома был вчера весь вечер, он не брал... Мы поищем, может, Паша выронил...
- Выронил?! Ты меня за дуру держишь? - Карина театрально схватилась за сердце. - У нас все чеки есть! Я полицию вызову! Я тебя родительских прав лишу, поняла? Нищеброды! Размножаются, а воспитывать не умеют!
Мимо проходили дети. Они опускали глаза, ускоряли шаг. Никто не хотел стать следующей мишенью. Елена увидела Мишу Иванова. Он стоял у подоконника, вдалеке, и с силой теребил лямку рюкзака. Его лицо было серым, абсолютно безжизненным. Он не плакал, но в этом сухом отчаянии было что-то страшнее слёз.
Елена не выдержала. Гнев, горячий и плотный, поднялся откуда-то из желудка. Она подошла к женщинам.
- Карина, прекратите орать, - сказала она тихо, но твёрдо. - Здесь школа, а не базар.
Карина резко обернулась. Её глаза, густо подведённые чёрным, сузились.
- А, защитница выискалась! Ещё одна! Вы тут все заодно, да? Круговая порука неудачников?
- Вы обвиняете ребёнка в воровстве без доказательств. Это клевета. - отчеканила Елена.
Карина расхохоталась. Смех был неприятный, лающий.
- Доказательства? Будут тебе доказательства! Я потребовала, чтобы нам показали записи с камер! Прямо сейчас! Директор уже согласился. Пойдёмте, полюбуемся на твоего ангелочка, Иванова! И ты, - она ткнула наманикюренным пальцем в Елену, - иди смотри. Чтобы потом не вякала.
Они двинулись в кабинет директора. Директор, Иван Петрович, усталый мужчина с мешками под глазами, явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Рядом сидел системный администратор, парень лет двадцати пяти, и нервно щёлкал мышкой.
- Карина Витальевна, может, не будем устраивать судилище? - вяло предложил директор. - Наушники - вещь маленькая, могли закатиться...
- Нет! - отрезала Карина. - Включайте запись из раздевалки. Вчера, после пятого урока. Я хочу видеть, как этот мелкий вор лезет в карман куртки моего сына!
Администратор вздохнул и вывел изображение на большой монитор на стене.
На экране появилась раздевалка. Дети галдели, переодевались. Вот вошёл Павлик. Он шёл вальяжно, расталкивая плечами первоклашек. За ним, стараясь быть незаметным, проскользнул Миша.
- Вот! Смотрите! - взвизгнула Карина. - Сейчас он к нему подойдёт!
И действительно, на экране к Павлику подошёл Миша. Но он не полез в карман. Он протянул Павлику папку. Павлик выбил папку из рук мальчика. Листы разлетелись по грязному полу. Миша присел, чтобы собрать их.
В кабинете повисла тишина.
- Это... это просто игра, - неуверенно сказала Карина. - Мальчишки дурачатся. Перемотайте дальше! Где он крадёт наушники?!
Администратор перемотал на две минуты вперёд. Раздевалка опустела. Остались только Павлик и двое его приятелей-подпевал. И Миша, который всё ещё ползал, собирая свои листочки.
На экране было чётко видно лицо Павла. Оно не было испуганным или расстроенным. На нём играла злая, торжествующая ухмылка. Он что-то сказал друзьям, те загоготали. Потом Павлик подошёл к Мише сзади.
Он не толкнул его. Он сделал кое-что похуже.
Павлик достал из кармана свои белоснежные дорогие наушники. Показал их друзьям. А потом, глядя прямо в затылок сидящему Мише, с силой швырнул кейс с наушниками в открытую форточку под потолком раздевалки.
В кабинете стало так тихо, что было слышно, как гудит кулер системного блока.
На видео Павлик схватил Мишу за шиворот и поднял с колен. Даже без звука было понятно, что он кричит. Он тряс мальчика, тыкал пальцем в пустой карман своей куртки, а потом толкнул Мишу так, что тот ударился спиной о шкафчики.
- Это монтаж, - прошептала Карина. Её лицо пошло красными пятнами, но уже не от гнева, а от чего-то другого. От ужаса, который она пыталась прикрыть агрессией. - Вы подделали видео!
- Карина Витальевна, - голос администратора звучал с нескрываемым злорадством. - Это прямой архив с сервера. Никакого монтажа.
Но видео продолжалось. Павлик не унимался. Он вытряхнул содержимое Мишиного рюкзака на пол. Учебники, пенал, сменная обувь. Он начал пинать вещи ногами, разбрасывая их по всей раздевалке. Его друзья снимали всё это на телефоны.
И тут случилось то, что окончательно добило всех присутствующих.
В раздевалку заглянула Катя, дочь Елены. Она, видимо, что-то забыла. Увидев происходящее, она замерла в дверях. Павлик заметил её. Он подошёл к девочке вплотную. На экране было видно, как он нависает над ней, что-то говорит, активно жестикулируя. Катя сжалась, кивнула и быстро убежала.
- Он угрожал ей, - прошептала Елена. Пазл сложился. - Он запугал весь класс.
Карина стояла, вцепившись в спинку стула так, что костяшки пальцев побелели. Её идеальный мир, в котором её сын был принцем среди плебеев, рушился на глазах. Но она не сдавалась. Инстинкт самосохранения работал быстрее совести.
- Это провокация! - заорала она, но голос сорвался на визг. - Этот Иванов... он его довел! Он его психологически травил! Мой мальчик просто не выдержал! Вы не знаете, что творится в душе у моего ребёнка! Он чувствительный!
- Чувствительный? - тихо переспросила Таня Иванова. Она больше не плакала. Она смотрела на экран, где «чувствительный» мальчик добивал ногой старенький рюкзак ее сына, купленный на распродаже. - Ваш сын - садист, Карина Витальевна. И вы это знали.
- Не смей! - Карина бросилась к ней, но Иван Петрович встал между ними.
- Достаточно! - рявкнул директор. Впервые за долгое время в его голосе прорезалась власть. - Я сейчас же вызываю инспектора по делам несовершеннолетних. Это буллинг, порча имущества и, судя по всему, вымогательство. Видеозапись будет приобщена к делу.
Карина замерла. Она оглядела кабинет безумным взглядом. Искала поддержки, но натыкалась только на холодные, осуждающие взгляды. Даже системный администратор смотрел на неё с брезгливостью.
- Вы пожалеете, - прошипела она, хватая сумочку. - Я мужу позвоню! Он вас всех... он эту школу с землей сравняет!
Она вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что со стены упал календарь.
***
Вечером того же дня в чате «Родители 6 "Б"» творилось нечто невообразимое. Но на этот раз писала не Карина.
Сначала одна мама, потом другая, потом папа ученика - все начали рассказывать. Словно прорвало плотину молчания.
«Мой сын сказал, что Соколовский требовал у него деньги за "крышу"».
«У моей дочери он отобрал новый маркер и сказал, что если она пожалуется, он ей волосы отрежет».
«А мой вообще в школу идти отказывался, говорил, живот болит. Оказывается, этот Павлик заставлял его носить свой портфель».
Истории сыпались одна за другой. Страшные, мелкие, унизительные подробности школьной жизни, о которых дети молчали месяцами. Молчали, потому что боялись. Боялись не только Павлика, но и его безумной матери, которая могла уничтожить любого взрослого своим криком и связями.
Елена сидела на кухне с Катей. Они пили чай с ромашкой.
- Мам, - тихо сказала Катя, вертя в руках кружку. - Он сказал, что если я кому-то расскажу, как он Мишу бьет, он скажет всем, что это я украла деньги из фонда класса. И что ты в тюрьму сядешь, потому что ты казначей.
Елена обняла дочь. Крепко, до хруста в ребрах.
- Господи, Катька... Ну какая тюрьма? Ну почему ты мне сразу не сказала?
- Я боялась. У него мама страшная. Она так кричит всегда...
***
На следующий день Павлик в школу не пришел. Не пришел он и через неделю. Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что муж Карины, узнав о художествах сына и позоре (видео чудесным образом утекло в городской паблик), устроил грандиозный скандал и отправил отпрыска в закрытый интернат. Кто-то утверждал, что они просто переехали в другой район.
Но главное было не это. Главное было то, как изменился класс.
Елена стояла в школьном дворе, ожидая дочь. Дверь открылась, и на крыльцо высыпала ватага шестиклассников. Они смеялись. Громко, свободно, без оглядки.
Миша Иванов шёл в центре группы мальчишек. Кто-то хлопнул его по плечу, он улыбнулся и поправил очки. Очки были новые, в стильной оправе - родители класса скинулись тайком от Тани и сделали подарок "за храбрость".
Телефон Елены пискнул. Она вздрогнула по привычке, но тут же расслабилась.
Это было сообщение в чате.
ТАНЯ МАМА МИШИ:
«Девочки, спасибо вам всем. Огромное. Миша сегодня впервые за год пошел в школу с улыбкой. Приходите к нам в субботу на пирог? Я испеку с вишней.»
Елена улыбнулась и начала печатать ответ: «Обязательно придем, Танюша. С вишней - это замечательно».
Она убрала телефон в карман. Воздух был морозным и свежим. Дышалось легко.
Урок был усвоен. Зло не всегда выглядит как монстр из сказки. Иногда оно носит дорогое бежевое пальто, пахнет элитным парфюмом и кричит громче всех о защите детей, в то время как само это зло растит и вскармливает прямо у себя на груди. И чтобы победить его, нужно просто однажды включить свет и посмотреть правде в глаза. Даже если эта правда очень неудобная.
Катя выбежала из школы, увидела маму и помахала рукой. Елена помахала в ответ.
- Мам! - крикнула дочь. - Мы с ребятами в кино хотим! Можно? Миша тоже идет!
- Конечно можно! - крикнула Елена.
Впервые за долгое время школьный чат молчал. И это была лучшая тишина в мире.