Ника медленно отложила телефон на стол и посмотрела на мужа. В животе что-то сжалось — не от страха, а от того странного предчувствия, когда понимаешь, что сейчас произойдёт что-то важное. Илья сидел напротив, развалившись в кресле, будто только что озвучил самое обычное решение вроде заказа пиццы на ужин.
— Что? — переспросила она, хотя прекрасно расслышала.
— Я говорю, давай отдадим Карине деньги. Ей сейчас тяжело, а мы справимся. Ремонт подождёт.
Ника привстала со стула, опёрлась руками о столешницу. Взгляд её скользнул по комнате — по облупившейся краске на батарее, по потрескавшемуся потолку в углу, по старому линолеуму, который они планировали заменить ещё полгода назад. Эта квартира досталась ей от бабушки. Она вступила в права через положенные шесть месяцев, всё оформила ещё до свадьбы. Илья переехал сюда сразу после загса, и с тех пор они жили здесь вдвоём. Копили. Планировали. Откладывали каждую лишнюю тысячу.
— Когда мы это обсуждали? — спросила она ровным голосом.
— Сейчас и обсуждаем, — Илья пожал плечами. — Карина звонила. Ей нужно закрыть долг, иначе будут проблемы. Серьёзные.
Ника села обратно, сложила руки на коленях. Пальцы сами собой сжались в кулаки, но она разжала их, стараясь сохранять спокойствие.
— Какие проблемы?
— Ну, ты же знаешь, она брала в займ. Теперь проценты набежали. Если не закроет в ближайшее время, дело может дойти до суда.
— Сколько?
Илья замялся, отвёл взгляд в сторону.
— Сколько ей нужно? — повторила Ника.
— Почти всё, что у нас есть, — выдохнул он. — Но она обещала вернуть. Через пару месяцев. Максимум три.
Ника откинулась на спинку стула. В голове пронеслось всё сразу: как она отказывала себе в новых сапогах прошлой зимой, как Илья месяц ездил на метро вместо такси, как они ели дешёвые макароны и считали каждую копейку. Копили. На ремонт. На то, чтобы в этой квартире, которая принадлежала ей одной, можно было нормально жить.
— Мы откладывали эти деньги не на Карину, — сказала она.
— Я знаю. Но это моя сестра. Я не могу бросить её в беде.
— Никто не говорит о том, чтобы бросить, — Ника выдержала паузу. — Я спрашиваю, почему ты решаешь за нас обоих.
Илья нахмурился. Его лицо приняло то выражение, которое она уже научилась узнавать — смесь раздражения и уверенности в своей правоте.
— В таких вопросах раздумывать некогда, — бросил он. — Если человеку плохо, ему нужно помочь. Быстро. А не устраивать совет директоров.
— Это наши деньги, — медленно проговорила Ника. — Мы копили их вместе. На конкретную цель. Ты понимаешь разницу?
— Понимаю. Но цель можно отложить. А Карине нужна помощь сейчас.
Ника встала и подошла к окну. За стеклом темнело — ноябрьский вечер сгущался быстро, и уличные фонари уже зажглись. Она смотрела на них и пыталась собрать мысли. Не кричать. Не срываться. Просто понять, как объяснить мужу то, что казалось очевидным.
— Ты говорил с ней о возврате? — спросила она, не оборачиваясь.
— Конечно. Она обещала.
— Обещания — это не договор.
— Ника, ты сейчас серьёзно? — голос Ильи стал жёстче. — Это моя сестра, а не какой-то случайный человек с улицы.
— Именно поэтому я и спрашиваю, — Ника обернулась. — Если она твоя сестра, значит, ты знаешь её лучше меня. И ты знаешь, что с деньгами у неё проблемы не первый раз.
Илья резко поднялся с кресла.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что мне нужны гарантии. Письменные. Если мы отдаём такую сумму, пусть будет расписка с датой возврата. Это нормальная практика даже между родственниками.
— Ты хочешь, чтобы я с неё расписку требовал? — Илья покачал головой. — Ты слышишь, что говоришь? Это унизительно!
— Это честно, — ответила Ника. — И защищает всех. И нас, и её.
Илья отвернулся, прошёл на кухню. Ника слышала, как хлопнула дверца холодильника, как зазвенела посуда. Он что-то бормотал себе под нос, но слов она не разобрала. Через минуту он вернулся, держа в руке стакан с водой.
— Ладно, — бросил он. — Забудь.
— Что забыть?
— Всё. Разговор. Раз тебе так принципиально, я сам помогу сестре. Без твоих денег.
Ника почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она посмотрела на мужа внимательно, пытаясь понять, серьёзно ли он сказал это или просто сорвался.
— Каких моих денег? — спросила она тихо. — У нас общий счёт. Мы копим вместе.
— Но квартира твоя, — отрезал Илья. — Так что и решать, видимо, только тебе.
Он поставил стакан на стол с таким стуком, что вода выплеснулась на столешницу, и вышел в коридор. Ника осталась стоять посреди комнты, глядя на мокрое пятно.
Они не разговаривали весь остаток вечера. Илья ушёл в спальню, закрылся там и не выходил. Ника сидела на кухне, смотрела в экран ноутбука и пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к разговору. Она пыталась найти момент, когда всё пошло не так, но не могла. Будто они говорили на разных языках.
Легла она поздно, в гостиной, на раскладном диване. Заснуть не получалось. В голове крутилась одна и та же фраза: «Мы как-нибудь потерпим». Почему «мы»? Почему он решил за неё?
Утром Илья вышел из спальни уже одетым. Лицо у него было угрюмое, под глазами тёмные круги. Он прошёл на кухню, налил себе кофе и сел за стол. Ника стояла у плиты, разогревала кашу. Молчание давило на них обоих, но никто не хотел начинать первым.
— Карина звонила, — наконец сказал Илья.
Ника обернулась.
— И что?
— Спрашивала, когда мы переведём деньги.
— Как это «когда»? — Ника выключила плиту, повернулась к мужу. — Я не давала согласия.
— Она уже благодарила меня. Сказала, что мы её спасаем.
Кровь прилила к лицу Ники. Она стояла, стараясь дышать ровно, но внутри всё кипело.
— Ты ей пообещал? Не спросив меня?
— Я сказал, что мы поможем, — Илья отхлебнул кофе, не глядя на неё. — Она же моя сестра. Я не мог ей отказать.
— Но ты мог спросить меня, — голос Ники был тихим, но твёрдым. — Хотя бы из уважения.
— Я думал, ты поймёшь.
— Нет, Илья. Ты думал, что я соглашусь. А это разные вещи.
Он поставил чашку на стол, посмотрел на неё.
— Ты слишком всё усложняешь.
— Я прошу соблюдать элементарные правила, — ответила Ника. — Крупные решения принимаются вдвоём. Всегда. Это основа.
— Основа — это доверие, — огрызнулся Илья. — А ты мне не доверяешь.
— Доверие — это не слепое согласие на всё подряд.
Они смотрели друг на друга через стол, и Ника вдруг поняла, что разговор зашёл в тупик. Что бы она ни сказала, он будет воспринимать это как отказ помочь его сестре. А он, в свою очередь, не видел проблемы в том, что принял решение без неё.
— Хорошо, — выдохнула она. — Давай я позвоню Карине. Поговорю с ней. Объясню ситуацию.
— Не надо, — Илья встал из-за стола. — Я сам разберусь.
— Как именно?
— Найду способ. Может, возьму в долг у кого-то. Или кредит оформлю.
— Кредит? — Ника уставилась на него. — Ты хочешь влезть в долги ради Карины?
— Ради семьи, — поправил он. — Но раз ты против, буду решать сам.
Он взял куртку с вешалки и направился к двери. Ника сделала шаг следом.
— Илья, подожди. Давай нормально поговорим.
— Не о чем говорить, — бросил он через плечо. — Ты всё сказала вчера.
Дверь захлопнулась. Ника осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. В квартире повисла тишина — такая плотная, что казалось, она звенит в ушах.
Весь день она пыталась работать, но мысли постоянно возвращались к разговору. Она проверяла телефон — вдруг Илья напишет, но сообщений не было. К вечеру она не выдержала и позвонила сама. Он сбросил. Написала — не ответил.
Ночью она снова спала в гостиной. Илья вернулся поздно, прошёл сразу в спальню и закрылся там. Утром картина повторилась: он встал, оделся и ушёл, даже не заглянув на кухню.
Так прошло три дня. Они жили в одной квартире, но существовали параллельно, будто между ними выросла стена. Ника пыталась нащупать путь к примирению, но каждый раз натыкалась на молчание. Илья не кричал, не скандалил — он просто отстранился, и это было хуже любых ссор.
На четвёртый день вечером Ника услышала, как открылась дверь спальни. Илья вышел с сумкой в руке. Она сидела на диване с книгой, но читать не могла — просто смотрела в страницы. Когда он появился в проёме, она подняла голову.
— Ты куда? — спросила она, хотя ответ был очевиден.
— К другу. Переночую там, — он избегал её взгляда.
— Илья, давай поговорим. Нормально. Без упрёков.
— Не хочу, — он прошёл к вешалке, снял куртку. — Мне надоело.
— Что именно?
Он обернулся, и она впервые за эти дни увидела в его глазах не раздражение, а усталость.
— Вот это, — он обвёл рукой вокруг. — Постоянно всё согласовывать. Спрашивать разрешения. Я что, ребёнок?
— Я не прошу разрешения, — Ника встала. — Я прошу участия. Это разные вещи.
— Для меня — одно и то же.
Ника шагнула к нему, но остановилась на полпути.
— Ты всерьёз считаешь, что я неправа?
— Я считаю, что ты слишком держишься за контроль, — ответил он. — И это душит.
— Это не контроль, — голос её сорвался. — Это моя квартира. Мои деньги, которые я копила. И когда ты распоряжаешься ими без меня, это не помощь семье. Это неуважение.
— Вот, — он кивнул. — «Моя квартира». «Мои деньги». Теперь понятно.
— Илья, ты передёргиваешь.
— Нет, — он надел куртку. — Я понял всё правильно. Пока, Ника.
Он вышел, и дверь снова закрылась. Ника осталась стоять посреди комнаты, глядя на пустое место, где только что был муж. В груди болело — тупо и тяжело.
На следующее утро пришло сообщение. Короткое: «Я у Славы. Пока не знаю, когда вернусь». Ника долго смотрела на экран, перечитывала эти две строчки, пытаясь найти в них хоть что-то, за что можно зацепиться. Но там не было ни извинений, ни объяснений. Просто факт.
День тянулся мучительно долго. Ника пыталась работать, но руки дрожали, а мысли путались. Она звонила подруге, но та не брала трубку. Написала маме, но потом удалила сообщение, так и не отправив. Что она могла сказать? Что муж ушёл, потому что она не отдала деньги его сестре?
Вечером раздался звонок в дверь. Ника вздрогнула, бросилась открывать, надеясь, что это Илья. Но за дверью стояла Карина.
Она выглядела как всегда — ухоженная, в дорогой куртке, с новой сумкой на плече. Только глаза были усталые.
— Привет, — сказала она. — Можно войти?
Ника молча отступила в сторону. Карина прошла в коридор, огляделась.
— Илья дома?
— Нет, — Ника закрыла дверь. — Он у друга.
— Понятно, — Карина сняла куртку, повесила на вешалку. — Я знаю. Он мне рассказал.
Ника прошла на кухню, Карина последовала за ней. Они сели напротив друг друга, и повисла неловкая пауза.
— Я пришла поблагодарить, — начала Карина.
— За что? — Ника нахмурилась.
— За то, что вы помогли. Илья перевёл мне деньги сегодня утром.
У Ники перехватило дыхание.
— Что?
— Он же не сказал? — Карина удивлённо подняла брови. — Странно. Я думала, вы всё обсудили.
Ника встала, подошла к столу, оперлась руками о столешницу. В голове всё перемешалось.
— Сколько?
— Почти всё, что было на счёте, — Карина говорила спокойно, будто речь шла о мелочи. — Мне этого хватит, чтобы закрыть долг. Спасибо вам большое. Я верну, обещаю.
Ника обернулась, посмотрела на неё.
— Когда?
— Ну… через пару месяцев. Или три. Максимум полгода.
— У тебя есть откуда взять такую сумму за полгода?
Карина замялась.
— Найду. Может, подработаю где-то. Или попрошу у родителей.
— Родители знают про твой долг?
— Нет, — Карина отвела взгляд. — Но я им скажу, если что.
Ника села обратно, сложила руки на столе.
— Карина, я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Эти деньги мы копили на ремонт. Больше года. Мы отказывали себе во многом ради этой цели.
— Я понимаю, — кивнула Карина. — И мне очень неловко. Но я верну. Честное слово.
— Слова мало, — Ника достала телефон, положила на стол. — Давай оформим расписку. С датой возврата и подписями.
Лицо Карины изменилось.
— Расписку? Серьёзно?
— Да.
— Но я же обещала!
— Обещания забываются, — Ника смотрела на неё спокойно. — Бумага — нет.
Карина откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.
— Илья об этом знает?
— Нет. Но это не его решение. Это моё.
— Вот как, — Карина усмехнулась. — Значит, ты главная в этой семье?
— Значит, я защищаю свои интересы, — ответила Ника. — И если ты действительно собираешься вернуть деньги, проблем с распиской быть не должно.
Они смотрели друг на друга через стол. Карина явно колебалась, но потом вздохнула.
— Хорошо. Давай твою расписку.
Ника взяла лист бумаги, ручку и быстро написала текст. Указала сумму, срок возврата — полгода, и протянула Карине. Та прочитала, поморщилась, но подписала.
— Вот, — она бросила ручку на стол. — Довольна?
— Спасибо, — Ника сложила лист, убрала в ящик стола.
Карина встала, надела куртку.
— Знаешь, Ника, я понимаю, почему Илья ушёл.
— Правда? — Ника посмотрела на неё.
— Да. С тобой невозможно. Ты всё контролируешь, всех проверяешь. Это же семья, а не бизнес.
— Семья — это ответственность, — ответила Ника. — А не перекладывание проблем на других.
Карина фыркнула и вышла, громко хлопнув дверью. Ника осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.
Вечером она проверила счёт. Денег действительно не было. Илья перевёл всё до последней копейки. Ника долго сидела, глядя в экран телефона, пытаясь осмыслить произошедшее. Он сделал это. Без неё. Несмотря ни на что.
Позвонила ему. Он не взял трубку. Написала: «Нам нужно поговорить». Ответа не было.
На следующий день он приехал днём, когда её не было дома. Ника вернулась с работы и сразу поняла — что-то изменилось. В спальне не хватало его вещей. Шкаф был полупустой, с полки исчезли его книги, из ванной пропали бритва и гель для душа.
Она прошла по квартире, заглядывая в каждую комнату, будто пыталась найти хоть что-то, что он оставил. Но почти всё было забрано. Остались только мелочи — зарядка от телефона на тумбочке, старая футболка на стуле.
Ника села на кровать, взяла футболку в руки. Ткань была мягкая, выцветшая от стирок. Она помнила, как Илья носил её по дому, как они вместе смотрели фильмы, сидя на этой кровати, как смеялись над глупыми шутками.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ильи: «Я забрал вещи. Пока поживу у Славы. Нам нужна пауза».
Пауза. Это слово будто ударило её. Не «развод», не «конец», но и не «вернусь». Просто пауза. Неопределённость, которая хуже любого финала.
Она написала: «Мы можем это обсудить?»
Ответ пришёл через час: «Обсуждать нечего. Ты всё сказала сама».
Ника положила телефон рядом, легла на кровать и уставилась в потолок. В квартире было тихо. Так тихо, что она слышала, как тикают часы на стене, как гудят трубы, как где-то далеко хлопнула дверь подъезда.
Она вспомнила ту фразу, с которой всё началось: «Мы как-нибудь потерпим». Теперь не было никакого «мы». Только она, эта квартира и деньги, которых больше нет.
Ника закрыла глаза. Слёз не было — только пустота внутри, тяжёлая и холодная. Она понимала, что сделала правильно. Что не должна была отдавать деньги без обсуждения, без гарантий. Но почему тогда так больно?
Телефон снова завибрировал. Ника открыла глаза, взяла его. Сообщение от Карины: «Илья сказал, что ты требовала расписку. Ты правда думаешь, что я не верну? Обидно».
Ника не ответила. Она положила телефон обратно и снова уставилась в потолок. В голове мелькали обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в нечто цельное.
Прошла неделя. Илья не звонил. Ника пыталась жить дальше — работала, встречалась с подругой, убиралась в квартире. Но каждый вечер, когда она возвращалась домой, пустота встречала её на пороге. В спальне больше не пахло его одеколоном, на кухне не было его кружки, в коридоре не висела его куртка.
Однажды вечером раздался звонок. Ника схватила телефон, увидела имя Ильи на экране и почти задохнулась от волнения.
— Алло?
— Привет, — голос его был усталым. — Как дела?
— Нормально, — соврала она. — А у тебя?
— Тоже.
Повисла пауза. Ника слышала его дыхание и пыталась найти слова, которые могли бы всё исправить.
— Илья, давай встретимся. Поговорим нормально.
— Не знаю, — он замолчал. — Не уверен, что это что-то изменит.
— Попробуем хотя бы.
Он вздохнул.
— Хорошо. Завтра вечером. В кафе на углу.
— Договорились.
Они попрощались, и Ника положила телефон на стол. В груди что-то дрогнуло — не надежда, но хотя бы слабый намёк на неё.
На следующий день она пришла в кафе раньше. Сидела у окна, смотрела на улицу и пыталась придумать, с чего начать. Но когда Илья вошёл, все заготовленные фразы вылетели из головы.
Он сел напротив, заказал кофе. Они молчали, пока официантка принесла заказ. Потом Илья посмотрел на неё.
— Ты хотела поговорить. Я слушаю.
Ника сжала чашку в руках, чувствуя её тепло.
— Илья, я не хочу, чтобы мы расставались из-за этого.
— Дело не только в деньгах, — он покачал головой. — Дело в том, как мы принимаем решения. Ты не доверяешь мне.
— Я доверяю, — возразила она. — Но доверие не означает, что я должна слепо соглашаться со всем.
— Для меня означает, — он отхлебнул кофе. — Когда мне нужна помощь для семьи, я не должен выпрашивать разрешение.
— Это не разрешение, — Ника наклонилась вперёд. — Это обсуждение. Мы партнёры. Равные. И крупные решения должны приниматься вместе.
— Но квартира твоя, — он посмотрел ей в глаза. — Значит, последнее слово всё равно за тобой.
— Квартира моя, потому что я получила её по наследству, — ответила Ника. — Но это наш дом. И деньги на счёте — наши. Я никогда не делила их на «мои» и «твои».
— Пока дело не дошло до Карины.
Ника откинулась на спинку стула.
— Ты правда не понимаешь, почему я была против?
— Понимаю, — он вздохнул. — Ты считаешь, что она не вернёт.
— Я считаю, что ей нужны гарантии, — поправила Ника. — И что ты не должен был переводить деньги без моего согласия.
Илья положил ложку на блюдце.
— Я не мог ей отказать. Она моя сестра. Единственная.
— Я понимаю, — Ника посмотрела на него. — И я не против помочь. Но не так. Не в ущерб нам.
Они снова замолчали. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу, размывая свет фонарей.
— Что теперь? — спросила Ника.
— Не знаю, — Илья пожал плечами. — Мне нужно время. Подумать.
— Сколько времени?
— Не знаю.
Ника кивнула. Она понимала, что давить сейчас бесполезно. Что нужно дать ему пространство, даже если это разрывает её изнутри.
— Хорошо. Я буду ждать.
Они допили кофе и вышли на улицу. Попрощались коротко, без объятий. Илья ушёл в одну сторону, Ника — в другую.
Дома она разделась, легла на диван и укрылась пледом. В квартире снова была тишина. Та самая, которая звенит в ушах и давит на грудь.
Прошёл ещё месяц. Илья иногда писал — коротко, без эмоций. Спрашивал, как дела, отвечал односложно на её вопросы. Встречаться больше не предлагал.
Ника продолжала жить. Работала, убиралась, готовила себе ужины. Иногда заходила мама, но Ника не рассказывала ей, что происходит. Просто говорила, что Илья в командировке.
Однажды вечером пришло сообщение от Карины: «Я нашла работу. Через три месяца верну первую часть долга. Обещаю».
Ника ответила: «Хорошо. Жду».
Через неделю позвонил Илья.
— Привет, — голос его звучал иначе. Спокойнее.
— Привет.
— Можно к тебе зайти?
— Конечно.
Он приехал через час. Вошёл в квартиру, снял куртку, прошёл на кухню. Ника поставила чайник, достала чашки. Они сели за стол, и снова повисла пауза.
— Я много думал, — начал он. — О нас. О том, что произошло.
Ника молчала, ждала.
— Ты была права, — он посмотрел на неё. — Я не должен был решать за тебя. Это было неправильно.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Но мне трудно, — продолжил Илья. — Мне трудно каждый раз спрашивать. Согласовывать. Я привык решать сам.
— Я понимаю, — Ника протянула руку через стол, коснулась его ладони. — Но семья — это компромисс. Постоянный. Каждый день.
Он кивнул.
— Я хочу попробовать. Вернуться. Начать заново.
Ника почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Не до конца, но хотя бы начало.
— Я тоже, — сказала она.
Они сидели, держась за руки, и молчали. За окном стемнело, в квартире зажглись огни. Впереди было много разговоров, много работы над собой и друг другом. Но сейчас, в эту минуту, Ника позволила себе просто быть рядом с ним.
Деньги на счёте так и не появились. Ремонт откладывался на неопределённый срок. Но фраза «мы потерпим» больше не звучала как приговор. Теперь это было решение, принятое вдвоём.