Юлия стояла у плиты и яростно перемешивала в сковороде грибы с луком. Лопатка скрежетала по тефлону с таким звуком, будто девушка пыталась отскрести не пригоревший лучок, а всю накопившуюся за полгода совместного проживания обиду.
А обида, надо признать, была размером с хороший холодильник советского производства — тяжелая, громоздкая и занимающая слишком много места.
Всё началось три дня назад, когда свекровь, Валентина Петровна, позвонила прямо во время рабочего совещания. Юля вышла в коридор, извинилась перед начальником, взяла трубку — и услышала бодрый голос:
— Юлечка, дорогая! У меня тут такая новость! Во вторник приезжают Людочка и Марина — мои подруги молодости, помнишь, я тебе рассказывала? Мы не виделись лет двадцать! Надо накрыть стол как следует, ты же знаешь. Жюльен приготовишь? И то твое заливное, которое Игорю так понравилось на Новый год. И пирог, конечно. Только не слоеный, а дрожжевой, с капустой. Ну всё, милая, целую!
Юля тогда просто пробормотала: «Хорошо, Валентина Петровна», и вернулась в переговорную.
А вечером, когда пришел Игорь, она осторожно спросила:
— Слушай, мама твоя звонила. Говорит, на вторник гости. Накрывать надо. А у меня аккурат во вторник презентация проекта, я вообще-то на работе до девяти останусь.
Игорь, уткнувшись в телефон и листая ленту новостей, равнодушно буркнул:
— Ну так что? Приготовь заранее. В понедельник вечером. Или в воскресенье. Делов-то.
— Игорь, — Юля почувствовала, как сжимаются скулы. — Это не «делов-то». Это жюльен, заливное и пирог. На это нужно часов шесть минимум. У меня в выходные свои планы.
— Планы? — он даже не поднял головы. — Какие планы? Ты же и так на диване лежишь с книжкой.
Вот здесь Юля почувствовала, как внутри что-то дернулось.
— Игорь, я хочу отдохнуть. Я работаю наравне с тобой. И я не нанималась обслуживать встречи твоей мамы с подругами.
Он наконец-то оторвался от экрана. Посмотрел на жену так, будто она сказала что-то совершенно безумное.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно.
— Юль, мать попросила. Ну что тебе стоит? Один раз помочь.
— «Один раз»? — Юля села напротив. — Игорь, это уже седьмой «один раз» за полгода. До этого был день рождения её коллеги, потом приезд твоей тети, потом встреча её одноклассников по школе. Я что, кухарка при вашей семье?
Игорь побледнел. Вот это слово — «кухарка» — прозвучало резко, как пощечина.
— Моя мать тебя так не называла.
— Не называла. Но обращается именно так. «Юленька, приготовь». «Юлечка, ты же так хорошо умеешь». «А ты что, не хочешь порадовать нас?» Я что, замуж за тебя вышла или на должность повара устроилась?
Игорь встал, сунул телефон в карман.
— Знаешь что? Разбирайся с мамой сама. Я в это влезать не буду. Она тебя попросила — ты отказывайся, если такая принципиальная. Только потом не жалуйся, что отношения не складываются.
И ушел. В ванную. Где просидел полчаса, делая вид, что принимает душ, хотя на самом деле просто играл в игру на телефоне.
А Юля осталась на кухне. В голове крутилась одна мысль: «Я что, правда не права?»
На следующее утро она позвонила свекрови. Набирала номер три раза, каждый раз бросала трубку. Наконец решилась.
— Валентина Петровна, здравствуйте. Это насчет вторника... Понимаете, у меня на работе важная встреча. Я, к сожалению, не смогу приготовить. Может, закажем что-то? Или вы сами...
Пауза на другом конце была настолько длинной, что Юля услышала, как скрипят её собственные нервы.
— Я... сама? — голос свекрови звучал так, будто Юля предложила ей станцевать фламенко на Красной площади в купальнике. — Юля, ты понимаешь, что я этих девочек не видела двадцать лет? Они помнят меня хозяйственной, умелой. А ты хочешь, чтобы я их... магазинной едой кормила? Как в столовке какой-то?
— Валентина Петровна, я не хочу ничего плохого. Просто у меня правда нет времени. Работа...
— Работа, работа, — свекровь вздохнула так театрально, что Юля чуть не услышала звуки скрипки. — Понятно. Ладно, Юля. Я тебя услышала. Сама справлюсь. Как-нибудь. Хотя мне уже шестьдесят два, и стоять шесть часов у плиты для меня — это не то что для тебя, молодой.
И повесила трубку.
Юля сидела с телефоном в руках и чувствовала себя так, словно её только что поймали на краже апельсинов в Ашане.
К вечеру Игорь вернулся мрачный.
— Мать позвонила, — буркнул он, даже не поздоровавшись. — Сказала, что ты отказалась помогать. Серьезно, Юль?
— Игорь, я объяснила...
— Ты объяснила, что тебе плевать на мою семью!
— Я этого не говорила!
— Но сделала именно это! — он повысил голос, чего почти никогда не делал. — Мать одна будет вкалывать, а ты?.. Ты будешь на работе «презентацию проводить». Которую, кстати, можно перенести.
— Нельзя перенести!
— Можно! Всё можно, если захотеть! Но ты не хочешь! Потому что эгоистка!
Вот тут Юля встала. Медленно. И посмотрела мужу в глаза.
— Игорь. Твоя мама назвала меня кухаркой.
— Она не...
— Не словами. Но по сути. Каждый раз, когда она приглашает гостей и требует, чтобы я готовила, она относится ко мне как к обслуживающему персоналу. А ты... ты на её стороне. Ты даже не пытаешься понять меня.
— Я пытаюсь! Но ты ведешь себя как...
— Как кто? Скажи.
Он замолчал. Потому что понял, что любое слово сейчас будет ошибкой.
— Ладно, — тихо сказала Юля. — Я поняла. Значит, так. Во вторник я на работе. Твоя мама хочет встретить подруг — пусть встречает. Сама. Или ты ей помоги. У тебя ведь в среду выходной, можно в понедельник вечером всё приготовить. Вместе. Мать и сын. Семейный подряд.
— Я не умею готовить жюльен!
— Игорь, ты инженер. Если ты можешь собрать схему для умного дома, ты, блин, сможешь запечь курицу с грибами под сыром! — Юля схватила сумку. — Я к подруге. Вернусь поздно.
И ушла. Хлопнула дверью так, что в коридоре задребезжала люстра.
В понедельник вечером, когда Юля вернулась с работы, её встретила странная картина. На кухне, в фартуке стоял Игорь и старательно резал курицу на кусочки. Рядом, с важным видом, руководила процессом Валентина Петровна.
— Мельче, Игорь, мельче! Это не дрова колоть!
— Мам, я стараюсь!
— Старайся лучше!
Юля застыла в дверном проеме.
— Это что?
Игорь обернулся. Лицо у него было красное, на лбу блестел пот, а в глазах читалась смесь отчаяния и обиды.
— Это мы... готовим. К завтрашнему дню.
— Сами?
— Ага.
Валентина Петровна выпрямилась, вытерла руки о полотенце. Посмотрела на невестку долгим, оценивающим взглядом.
— Юля, — сказала она наконец. — Я тут подумала. Ты права. Я и правда вела себя... неправильно. Звала гостей, а тебя заставляла обслуживать. Как будто ты не родная, а... ну, в общем. Прости. Я просто так привыкла. При Советском Союзе у нас было принято: женщина всё умеет. И готовит, и убирает, и работает. А что ты тоже работаешь наравне с Игорем — я как-то... не учла.
Юля молчала. Внутри боролись недоверие, облегчение и усталость.
— Валентина Петровна...
— И вот что я еще поняла, — продолжила свекровь, ткнув ложкой в сторона сына. — Игорь готовить не умеет вообще. Совсем. Я его так воспитала. Всё сама, сама. А он теперь без тебя и яичницу спалит. Это неправильно. Муж должен уметь.
Игорь покраснел еще сильнее.
— Мам, ну...
— Что «мам»? Правда же? Вот завтра Людка с Маринкой придут, я им скажу, что это МЫ с Игорем готовили. И пусть видят, что мой сын — не беспомощное дитя, а самостоятельный человек. А ты, Юля, — Валентина Петровна посмотрела на невестку почти с нежностью, — ты приходи после работы. К чаю. Просто так. Как гость. Познакомишься с моими подругами. Они, кстати, интересные женщины. Марина вообще двадцать лет в Германии прожила.
Юля сглотнула. Неожиданно захотелось плакать.
— Спасибо, — только и смогла выдавить она.
— Да ладно тебе, — Валентина Петровна махнула рукой. — Это я спасибо должна сказать. Встряхнула ты нас. А то засиделись в своих ролях. Я — начальница, Игорь — маменькин сынок, ты — бесплатная рабочая сила. Неправильно это всё.
Игорь отложил нож, подошел к жене. Обнял неуклюже, пахнущими луком руками.
— Прости, — пробормотал он.
Юля обняла его в ответ.
Во вторник вечером Юля действительно пришла к чаю. Презентация прошла отлично, начальник похвалил, настроение было приподнятое. На кухне за столом сидели три женщины элегантного возраста — Валентина Петровна, полная блондинка Люда и худенькая Марина с короткой стрижкой.
— О, а вот и Юлечка! — Валентина Петровна вскочила, обняла невестку. — Девочки, это наша Юля. Невестка. Умница, работает в IT, проекты серьезные ведет.
Люда с Мариной закивали, заулыбались. Юля села.
— А жюльен-то какой! — восхитилась Люда. — Валя, ты всегда была кудесницей!
Валентина Петровна лукаво прищурилась.
— Так это Игорек мой готовил. Я только руководила. Он у нас, оказывается, талант. Совсем недавно узнала.
Марина рассмеялась:
— Повезло тебе, Юль. Мой Герхард до сих пор суп из пакетика варит и считает это кулинарией.
А Игорь в этот момент сидел в комнате и массировал затекшую спину. Шесть часов у плиты — это вам не сериал посмотреть. И руки пахли луком так, что никакое мыло не помогало. И ноги гудели. И он вдруг очень ясно понял, каково это — готовить после рабочего дня.
И еще он понял, что жена его — терпеливая. Очень терпеливая. Потому что всё это она делала молча, не жалуясь, полгода.