Смешно сейчас вспоминать, как я тогда собиралась на эти дурацкие курсы. Стою перед зеркалом, примеряю третью кофточку подряд. Зачем? Непонятно. Обычные курсы повышения квалификации, скука смертная. Два дня отсижу, корочку получу, домой.
А выбрала самую неприметную - серую водолазку. Чтобы незаметной быть, не выделяться. Сорок два года, что со мной может случиться интересного?
В аудитории народу немного, человек двадцать. Расселись кто где. Я в третий ряд прошла, достала блокнот. Лектор что-то про инновации бормочет, а я думаю - купить ли Димке новые кроссовки или еще походит в старых? Деньги считаю в уме.
И вдруг чувствую - жжет что-то между лопаток. Кто-то смотрит, причем пристально. Обернулась - а там мужчина сидит, рядом с окном. Смотрит на меня взгляд не отводит, улыбается. Я быстро отвернулась. Щеки горят. Что за ерунда? Как школьница какая-то.
После занятий пошла кофе брать. Стою в очереди к автомату и он подходит. Близко так встал, что запах его одеколона почувствовала.
– Тоже на кофе надеетесь? – спрашивает.
– А что, есть варианты? – отвечаю.
– Есть. Можно в кафе через дорогу сходить. Там хотя бы не бурда.
Засмеялась. Действительно, кофе из автомата не совсем то, что хотелось.
– Андрей, – протягивает руку.
– Лена.
Руку не отпускает сразу. Смотрит в глаза. У меня внутри что-то переворачивается. Дурью маюсь какой-то.
– Так как насчет кофе?
Надо было отказаться. Сказать, что тороплюсь. Вместо этого киваю:
– Пошли.
В кафе народу мало, выбрали столик у окна. Он заказывает два капучино, я молчу. Не знаю, о чем говорить. Давно с незнакомыми мужчинами кофе не была.
– Далеко ехали? – спрашивает.
– Из Тулы. А вы?
– Калуга. Тоже не близко.
Рассказываю про работу в школе, он про стройку. Обычные разговоры, ничего особенного. А я сижу и думаю – почему руки дрожат? Почему хочется на него смотреть и смотреть?
Возвращаемся в гостиницу, он придерживает дверь. Касается моей спины ладонью – секунду, не больше. А у меня мураши по коже.
В лифте едем молча. Он на седьмом этаже, я на пятом. Перед тем как двери закрылись, оборачивается:
– До завтра, Лена.
Всю ночь ворочалась. Думала, что за чушь в голову лезет? Муж дома, сын, а я тут как дура переживаю из-за незнакомца. Встретились, кофе выпили и все. Больше ничего не будет.
А утром просыпаюсь, а первая мысль – интересно, он уже завтракает?
Специально пораньше в столовую спустилась. Он уже сидел, газету читал. Увидел меня – улыбнулся, помахал рукой. Место рядом свободное оставил.
– Как спалось? – спрашивает, когда подсела.
– Нормально, – вру. – А у вас?
– Тоже нормально.
Но по глазам вижу, что тоже врет. Не я одна всю ночь думала.
За завтраком разговорились уже свободнее. Он рассказал, что разведен пять лет, живет один. Работает много, времени на личную жизнь не остается.
– А у вас семья? – спрашивает.
– Муж, сын. Димке шестнадцать.
Кивает, ничего не комментирует. Умный мужик понимает, что тема закрытая.
Но когда встаем из-за стола, говорит тихо:
– Может, вечером прогуляемся? После лекций. Город незнакомый, одной скучно будет в номере сидеть.
Надо сказать «нет». Но вместо этого слышу свой голос:
– Хорошо.
Весь день на лекциях сидела как на иголках. То ручку грызу, то в телефон смотрю. Андрей сидит позади, но чувствую его взгляд затылком. Несколько раз оборачивалась – он и правда смотрит. Не отводит глаза, когда ловлю его взгляд.
К вечеру разнервничалась окончательно. Зачем согласилась на прогулку? Что скажу мужу, если поздно вернусь? Нет, лучше отменить. Подойду, скажу, что голова болит.
Но когда он подошел после последней лекции, слова сами вылетели:
– Куда пойдем?
– Есть тут набережная небольшая. Говорят, красиво.
Идем рядом, руки почти касаются. Он рассказывает что-то, я киваю, а сама думаю – зачем мне это? Дома все нормально, муж хороший, не пьет, не гуляет. Зачем я так рискую?
На набережной скамейки стоят, фонари. Романтично, блин. Сели на одну из скамеек, он сигарету достал.
– Не против?
– Курите.
Молчим. Он дымит, я на воду смотрю. А потом вдруг говорит:
– Лен, можно быть честным?
– Можно.
– Ты мне нравишься. Очень. И не знаю, что с этим делать.
Сердце заколотилось. Поворачиваюсь к нему, а он серьезный такой, курит и смотрит куда-то вдаль.
– Андрей...
– Понимаю, – перебивает. – У тебя семья. Я не лезу, не требую. Просто говорю как есть.
А я сижу и молчу. Потому что тоже хочу честности. Хочу сказать, что думаю о нем с вчерашнего дня. Что утром проснулась и первые мысли про него. Что сейчас сижу рядом и хочется прижаться к нему, забыть обо всем.
Но вместо этого говорю:
– Мне тоже... приятно с вами.
Он усмехается:
– "Вами"? Серьезно?
– С тобой, – исправляюсь и краснею, как девчонка.
Он сигарету тушит, поворачивается ко мне всем корпусом.
– А что нам теперь делать?
– Не знаю.
И правда не знаю. Никогда такого не было. В институте была влюбленность в одногруппника, но там все понятно – молодость, гормоны. А тут... В сорок два года вдруг такое чувство. Как подростка накрыло.
Он берет меня за руку. Просто берет и держит. А у меня ток по телу пошел.
– Я завтра уезжаю, – говорит. – И не знаю, увидимся ли еще.
– Наверное, не увидимся.
– Жаль.
– Да.
А потом он наклоняется и целует меня. Легко, почти невесомо. И я не отстраняюсь. Целуемся на этой дурацкой скамейке, как школьники. А мне хорошо так, что хочется плакать. Когда он отстраняется, говорю:
– Это неправильно.
– Знаю.
– И глупо.
– Знаю.
– И ни к чему не приведет.
– А должно?
Вот это "а должно?" – как в десятку попал. Неужели все должно к чему-то приводить? Неужели нельзя просто... почувствовать себя женщиной? Живой, желанной?
– Не знаю, – честно отвечаю.
Он встает, протягивает руку:
– Пошли. Проводишь до номера?
В лифте стоим молча. Я знаю, что происходит. И он знает. И оба понимаем – стоит мне войти в его номер, и назад дороги не будет.
Седьмой этаж. Двери открываются. Он вышел, оборачивается.
– Лена?
Секунда. Всего одна секунда на размышления. А потом я выхожу следом.
В номере он даже свет не включает. Только ночник горит. Мы стоим посреди комнаты и смотрим друг на друга. А потом он подходит, обнимает, и я чувствую, как тает последняя защита.
– Ты уверена? – шепчет в ухо.
– Нет, – отвечаю. – Совсем не уверена.
Но не ухожу. Потому что хочу. Потому что давно не чувствовала себя такой нужной, желанной. Потому что сорок два года, а я вдруг поняла, что жизнь только начинается.
Утром проснулась в его объятиях. Голова гудела не от похмелья, а от понимания того, что наделала. Лежу, смотрю в потолок и думаю – как теперь домой возвращаться? Как в глаза мужу смотреть?
Андрей проснулся, поцеловал.
– О чем думаешь?
– О том, что я дура, – отвечаю честно.
Засмеялся тихо:
– Почему дура?
– Потому что это безумие. У меня семья, дом. А я...
– А ты что? Почувствовала себя женщиной?
Вот именно это и пугало. Я действительно почувствовала. Впервые за много лет.
Он встал, пошел заваривать кофе. Растворимый, в номере только электрочайник был. А я лежу, смотрю на его спину. Широкие плечи, шрам какой-то между лопаток. Хочется подойти, обнять. Но боюсь – вдруг он думает, что это была разовая история?
– Лен, – говорит, не оборачиваясь. – Я не прошу тебя ничего менять в своей жизни.
– А что тогда?
– Давай просто... встречаться иногда. Когда получится.
Поворачивается с двумя кружками в руках.
– У меня в Калуге квартира. Приезжай, когда сможешь.
– Под каким предлогом?
– Ты же репетиторством занимаешься. Скажешь, ученики появились в соседнем городе.
И я согласилась. Не знаю почему, но согласилась.
Через неделю уже ехала к нему на машине. Сердце колотилось, руки потели. Говорю мужу, что мол, новые ученики, хорошо платят, по выходным заниматься будем. Он даже обрадовался – дополнительный заработок.
А я еду к любовнику. Впервые в жизни у меня любовник. Страшно и дико интересно одновременно.
Встретил у подъезда с букетом. Ромашки простые, но мне показались красивее роз. В квартире все аккуратно, мужская такая обстановка. Диван-кровать, стол, телевизор. Никаких рюшечек и занавесочек.
– Проголодалась? – спрашивает.
– Не очень.
Он понимает с полуслова. Берет за руку, ведет к дивану. И мы снова теряемся друг в друге. Как будто недели разлуки не было.
Так и пошло. Каждые выходные я ездила в Калуга под видом работы. Приезжала утром в субботу, уезжала в воскресенье вечером. Мы почти не выходили из квартиры. Только в магазин за продуктами. Все остальное время проводили в постели.
Дома муж спрашивает:
– Как ученики?
– Нормально. Способные ребята.
И не врала даже. У меня действительно появилось несколько учеников в городе. Два часа с ними занималась, а остальное время была с Андреем.
Он готовил завтраки – яичницу с беконом, кофе настоящий, не растворимый. Я лежала в кровати, смотрела, как он возится на кухне в одних джинсах. Нравилось мне это – чувствовать себя любимой женщиной.
– А жена почему ушла? – спросила как-то.
– Надоело ей со мной. Говорила, что я закрытый, как консервная банка.
– А со мной ты открытый?
– С тобой я другой, – ответил и поцеловал.
Полтора года так встречались. Каждые выходные, как по расписанию. «Брак на воскресенье» – шутил Андрей. Мне это нравилось. Никаких обязательств, никого не обманываем кроме мужа. А он что, лучше от незнания стал?
Напротив, дома у меня настроение улучшилось. С мужем стали больше разговаривать, в театр ходить. Даже в постели стало лучше – не знаю почему. Может, потому что я поверила в себя как в женщину?
Со временем страсть поутихла немного. Мы больше говорили, меньше занимались любовью. Стал мне не только любовником, но и другом.
А потом стали встречаться реже. Раз в две недели, потом раз в месяц. Не потому что надоели друг другу, а потому что жизнь. У меня дома дела, у него работа. Но переписывались каждый день. Эсэмэски, потом мессенджер появился.
Утром встаю, и сразу сообщение от него читаю. Вечером отвечаю. Рассказываем друг другу о мелочах – что ел на обед, какая погода, что по телевизору смотрели. Глупые, обычные вещи. А мне это дорого было.
Переписку всю стирала сразу. Муж иногда телефон брал. Нельзя было рисковать.
Два года так переписывались. А потом в августе поздравила его с днем рождения и тишина. Неделю жду ответа, потом звоню, но номер недоступен. В соцсетях тоже пропал.
Думала, может, телефон поменял. Или поссорились мы как-то. Хотя не было никакой ссоры.
А вчера случайно зашла в одноклассники, его страницу открыла. А там... Десятки сообщений. «Светлая память», «Покойся с миром», «Как внезапно все случилось».
Он умер. Мой Андрей умер. От чего, не написано. Просто нет больше человека, который был частью моей жизни.
Сижу сейчас, слезы размазываю по клавиатуре. Плачу не только по нему. Плачу по тому времени, когда была нужна и любима. Когда чувствовала себя женщиной, а не только женой и мамой.
А потом встала, взяла телефон. Открыла мессенджер нашла наш чат. Для меня целая жизнь.
Нажала «Удалить чат». Телефон спросил: «Удалить для всех?» Усмехнулась сквозь слезы - для всех уже поздно, Андрей мертв. Нажала «Удалить».
Потом зашла в облако. Там две фотографии - селфи, которое мы делали в его квартире. Я счастливая в его рубашке. Он обнимает, целует меня. Удалила и это.
Муж пришел с работы, спрашивает:
- Что такая грустная?
- Да так, ерунда. Устала.
Обнял меня, поцеловал. Хороший у меня муж. Верный, заботливый. А я... А я дура была, что не ценила.
Эх, жаль, красивый был роман. Зато теперь мужа ценю еще больше. Любовник унес нашу тайну с собой, а я удалила все, что с ним связано, и теперь никто ничего не узнает.
Пусть эта история останется только моей.