Когда тяжёлое сверло перфоратора с грохотом впилось в стену, я почувствовала странное облегчение. Это не был звук созидания. Это был звук крушения моей двенадцатилетней семейной жизни, которая рассыпалась мелкой бетонной крошкой прямо под моими ногами.
— Хозяйка, вы уверены? — переспросил рослый парень в комбинезоне, прижимая инструмент. — Ламинат-то почти новый, жалко ведь. И двери итальянские, их если сейчас снимать, коробку поведёт.
— Снимай, — отрезала я, глядя в пустые, испуганные глаза женщины, стоявшей в углу комнаты. — Я за эти двери три своих зарплаты отдала. И за ламинат этот «дуб вековой» тоже. Так что рви с корнем, Миша.
С чего всё началось
Мы с Игорем прожили вместе двенадцать лет. Тихая, размеренная жизнь. Свой небольшой бизнес — магазин стройматериалов, который я тащила на себе, пока Игорь занимался «стратегическим планированием».
Я всегда считала, что у нас идеальный брак. Никаких скандалов, никаких задержек на работе. Пока три месяца назад у Игоря внезапно не обнаружилась «сестра».
— Мариночка, представляешь, нашлась! — ворвался он тогда в дом, сияя как начищенный медный таз. — Тётка из Саратова написала, у неё дочка в Москву перебралась. Лиза. Племянница моя, считай. Девчонка совсем одна, квартиру в ипотеку взяла, а там голые стены. Ну как не помочь? Родная кровь всё-таки.
Я тогда ещё подумала: надо же, какой он у меня добрый. За двенадцать лет ни разу о родственниках из Саратова не слышала, а тут такая любовь проснулась.
— Конечно, помоги, Игорек, — ответила я, совершая самую большую ошибку в жизни. — Материалы на складе возьми по оптовой цене, бригаду наших ребят отправь. Семья — это святое.
Миллионы в никуда
Шли недели. Игорь стал пропадать на «объекте» у Лизы. Из кассы магазина начали исчезать суммы, которые никак не вписывались в понятие «бюджетный ремонт для бедной родственницы».
Десять тысяч на клей, тридцать на плинтуса, сто пятьдесят на сантехнику...
— Игорь, а не слишком ли жирно для ипотечной однушки в Бирюлево? — спросила я как-то вечером, листая чеки. — Лизавета твоя, судя по накладным, решила золотые унитазы ставить?
— Ну что ты начинаешь, Марин? — Игорь сразу надулся. — Девчонка хочет один раз сделать и забыть. Она мне всё отдаст, как только обживётся. Она же сирота почти, мать в Саратове болеет. Неужели мы, не чужие люди, будем на копейках крохоборничать?
Я замолчала. Но внутри уже поселился холодный, скользкий червь сомнения.
Тот самый чек
Правда выплыла наружу банально и грязно. Игорь забыл телефон на кухонном столе, когда ушел в душ. Экран вспыхнул от сообщения.
«Котик, рабочие закончили вешать люстру в спальне. Она божественна! Приезжай скорее, я приготовила сюрприз в новой кроватке... Твоя Лиза».
У меня потемнело в глазах. Какая «кроватка»? Какой «котик»?
Я зашла в банковское приложение. Все покупки стройматериалов проходили через мою личную карту и счета фирмы, оформленной на меня. Я платила за каждый гвоздик, за каждый рулон дизайнерских обоев, которыми эта «Лиза» обклеивала свое гнездышко для встреч с моим мужем.
Адрес доставки в накладных был вовсе не в Бирюлево. Это был элитный ЖК на западе Москвы.
Мой личный «демонтаж»
Я не стала плакать. Жалость к себе — это слишком дорогое удовольствие, которое я не могла себе позволить. Вместо этого я позвонила нашему прорабу Алексею.
— Лёша, завтра в девять утра жду тебя и троих крепких ребят по адресу, который сейчас скину. С собой — весь инструмент для демонтажа. Будем «переезжать».
— Марина Викторовна, так там же только вчера всё доделали! — удивился Лёша.
— Ошибочка вышла, Лёшенька. Заказчик передумал.
Утром я была у подъезда новой многоэтажки. В руках у меня была папка с оригиналами договоров купли-продажи на мебель, технику и отделочные материалы. Всё оформлено на ИП «Воробьева М.В.». То есть на меня.
Встреча с «родственницей»
Дверь открыла она. Лиза. Молоденькая, в шелковом халатике, который, судя по всему, тоже был куплен на мои деньги под видом «расходов на спецодежду для рабочих».
— Вы к кому? — она захлопала нарощенными ресницами.
— К тебе, «племянница», — я отодвинула её плечом и зашла в квартиру. — Ребята, заходим!
Четверо рабочих с инструментами наперевес ввалились в пахнущий свежей краской холл.
— Что вы делаете? Я полицию вызову! — завизжала Лиза, прижимая руки к груди.
— Вызывай, дорогая, — я спокойно присела на новенький диван. — Только учти: всё, что находится в этой квартире, включая этот диван, вон ту кухню с каменной столешницей и даже розетки в стенах — принадлежит мне. Вот документы. Вот чеки с моей подписью. Мой муж, Игорь, обманом вывез имущество фирмы по этому адресу. И я пришла забрать своё.
«Разбирайте всё до бетона!»
Лиза бросилась к телефону, судорожно набирая номер Игоря. Я видела, как её руки трясутся.
— Игорь! Тут твоя жена! Она мебель выносит! Приезжай быстро!
А рабочие уже вовсю трудились. Лёша с напарником ловко снимали фасады с кухонного гарнитура. Двое других начали откручивать межкомнатные двери.
Видеть, как идеальный, вылизанный ремонт превращается обратно в бетонную коробку, было невыносимо приятно. Это было моё возмездие. Медленное, шумное и абсолютно законное.
— Марин, ты с ума сошла! — Игорь влетел в квартиру через полчаса. — Что ты творишь? Ты же взрослая женщина!
— Я-то взрослая, Игорь. А ты, видимо, не очень, раз решил, что можно строить счастье на чужих кирпичах, — я даже не встала с дивана. — Мы разводимся. А так как у нас брачный контракт, и бизнес мой, и деньги на счетах мои — я просто забираю своё имущество.
— Ты не можешь снять ламинат! Это порча имущества! — орал муж, пытаясь оттолкнуть рабочего.
— Это МОЁ имущество, — напомнила я. — И если я захочу выкрутить здесь все лампочки и забрать унитаз — я это сделаю. Ребята, двери в машину, мебель в машину. Обои аккуратно подрезаем и снимаем пластами. Они дорогие, в гараже пригодятся.
Финал истории
Лиза плакала в углу, глядя на то, как её «элитная жизнь» уезжает в грузовом лифте. Игорь метался между нами, пытаясь то угрожать, то умолять.
— Марин, ну давай поговорим... Лиза ни при чём, это я виноват! Оставь ей хотя бы кухню, ей же есть не на чем готовить!
— Пусть готовит на костре посреди комнаты, — бросила я, выходя из квартиры. — Очень романтично.
Через пять часов от «дизайнерского ремонта» не осталось и следа. Голые серые стены, торчащие провода и сиротливый след на бетоне там, где когда-то стояла кровать.
Я развелась с Игорем через месяц. Он пытался судиться за «совместно нажитое», но мой адвокат быстро остудил его пыл, предъявив доказательства нецелевого расходования средств компании на любовницу.
Лиза, как и следовало ожидать, бросила его через неделю после того, как квартира превратилась в пещеру. Оказалось, что «бедный родственник» без моих денег ей совершенно не интересен.
А вы как считаете — я слишком жестоко поступила? Или в вопросах предательства и денег жалости быть не должно? Расскажите в комментариях, были ли у вас похожие случаи «помощи родственникам»?
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.