Походы в дом свекрови, Тамары Павловны, всегда напоминали мне визит к стоматологу: нужно потерпеть, будет неприятно, но это неизбежная часть жизни. Родня мужа - люди старой закалки, считающие, что женщина должна быть уставшей, загнанной и пахнуть жареным луком. Я же, работая ведущим аналитиком в IT-сфере, в эту картину мира не вписывалась. Мой маникюр, отсутствие дачи и привычка заказывать клининг вызывали у них смесь жалости и глухого раздражения.
Повод собраться был весомый - юбилей свекрови, шестьдесят лет. Стол ломился от тяжелых майонезных салатов, холодца и пирогов. Квартира была набита родственниками: тетушки, дяди, сестра мужа Света с мужем и детьми. Едва мы с Димой переступили порог, начался привычный «обстрел».
- Ой, Полечка пришла! - всплеснула руками тетя Люба. - Какая ты... прозрачная. Опять на своих диетах? Вон, синяки под глазами. Дима-то, небось, мечтает о борще наваристом, а ты его травой кормишь?
- Дима ест то, что ему нравится, - улыбнулась я, вручая имениннице огромный букет и подарочный пакет.
Свекровь приняла подарки, даже не заглянув внутрь.
- Спасибо, конечно. Но лучше бы ты, Полина, пирог испекла. Свой, домашний. В магазине-то химия одна. Вот Светочка с утра у плиты, старалась, душу вкладывала. А купить любой дурак может, были бы деньги шальные.
Мы сели за стол. «Шальные деньги» - это был их любимый эвфемизм для моей зарплаты. Родня была уверена, что я в офисе «просто сижу за компьютером», пока их дочь Света «по-настоящему трудится» воспитателем. Весь вечер тосты и разговоры сводились к одной теме: как тяжело жить простому народу и как некоторые «зажрались».
- Слышала, вы в Италию собрались? - громко спросила золовка, накладывая себе третью порцию оливье. - Ну да, конечно. На даче-то картошку копать некому, мать спину гнет. А молодые по европам катаются. Совести нет.
Дима попытался сгладить углы:
- Свет, мы предлагали маме нанять помощников на огород. Она отказалась.
- Помощников! - фыркнул свекор. - Чужих людей на землю пускать? Это барство, сынок. Жена твоя тебя этому научила? Раньше ты проще был, к земле тянулся. А теперь - белоручка.
Градус напряжения рос. Меня обсуждали так, словно меня не было в комнате. Мою одежду («слишком маркая»), мою машину («лучше бы детям отдали»), мое нежелание рожать прямо сейчас («эгоистка»). Финальной каплей стал момент, когда Тамара Павловна, открыв, наконец, мой подарок (я подарила ей путевку в санаторий в Кисловодск, о которой она мечтала вслух год), брезгливо отложила конверт.
- Санаторий... - протянула она. - Это чтобы сплавить мать подальше? Откупиться решили? Внимание, Полина, это не бумажки с печатями. Внимание - это когда ты приходишь и полы матери моешь, когда шторы ей стираешь. А это... - она махнула рукой. - Бездушие. Света вон салфетку вышила сама. Вот это - подарок. А ты просто кошельком трясешь.
Звон вилки о тарелку прозвучал как гонг. Я встала. В комнате повисла тишина.
- Знаете, Тамара Павловна, - начала я очень тихо, но отчетливо. - Давайте расставим точки над «i». Вы говорите о бездушии и откупе. Хорошо. Я обвела взглядом притихших родственников. - Когда вашему мужу, Петру Ильичу, потребовалась срочная операция на глаза полгода назад, кто дал деньги? Света со своими вышитыми салфетками? Или я, со своими «шальными деньгами» и «бездушием»?
Свекор опустил глаза в тарелку.
- Когда Света плакала, что ей нечем платить кредит за машину, кто закрыл ей долг в пятьдесят тысяч? «Зажравшаяся» Полина.
Золовка покраснела пятнами и открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
- Вы называете мою заботу откупом, потому что вам стыдно признать: мой труд, который вы обесцениваете, позволяет всей этой семье держаться на плаву в критические моменты. Я не мою вам полы, потому что мое время стоит дороже услуг клининга, который я вам, кстати, оплачивала. Но вы выгнали уборщицу, потому что вам нравится страдать. Вам нравится играть в жертв и героев быта.
Я посмотрела на свекровь.
- Путевку можете выбросить. Или отдать Свете, пусть она съездит, отдохнет от зависти. А я устала быть удобным спонсором, которого пинают за его же счет. Я положила салфетку на стол. - Дима, я вызываю такси. Ты со мной или остаешься доедать «душевный» салат?
Муж встал молча. Он был бледен, но решителен.
- Мам, Полина права. Вы перегнули палку. С днем рождения.
Мы вышли из квартиры в гробовой тишине. Спину жгли взгляды, полные ненависти, но мне было все равно. На улице шел дождь, но воздух казался невероятно чистым. Больше на семейные праздники я не хожу. Деньги в долг тоже не даю. И, знаете, оказывается, без моей финансовой «бездуховности» их жизнь стала намного сложнее, зато у меня - намного спокойнее.
Токсичная родня часто использует стратегию двойных стандартов: они с удовольствием пользуются ресурсами успешного родственника, но при этом активно обесценивают его достижения, чтобы не чувствовать собственной несостоятельности. Нападки на "неправильный" образ жизни (карьера вместо огорода, покупка вместо ручного труда) - это защитная реакция людей, застрявших в прошлом.
Сценарий, где героиня открыто предъявила счет за свою доброту, стал шоковой терапией. Оказалось, что "бездушные бумажки" спасали здоровье и гасили кредиты тех, кто громче всех кричал о морали. Уход из такой среды и закрытие "финансового крана" - единственный способ заставить людей уважать чужие границы и чужой труд.
А вы считаете, что нужно терпеть нападки родни ради мира в семье, или правда, сказанная в лицо, лечит отношения лучше молчания?