# 1. Катя
Катя сидела в отделе маркетинга уже шестой год. Она умела продавать всё: от йогуртов до бытовой техники. Но продать себя саму не получалось.
Максим работал этажом ниже, в IT. У него были кривоватые зубы и смешная привычка чесать затылок, когда волновался. Катя думала: «Не принц».
Она представляла идеального мужчину обязательно на белом коне. Не в переносном смысле — в прямом. Или хотя бы на белом авто.
Максим приехал за ней в пятницу на сером «Фольксвагене».
Катя посмотрела в окно и сказала: «У меня голова болит».
Она сидела и смотрелась в зеркало пудреницы. Машина уехала. Конь не того цвета.
Через неделю Максим пригласил её на кофе. Катя согласилась, но всю дорогу думала: почему он не на белом?
Она смотрела на его руки, держащие чашку. Он говорил о работе, о серверах, о базах данных. Она не слушала.
Катя рассматривала его рубашку — мятая, не первой свежести.
«У принца рубашка всегда выглажена», — подумала она.
Максим предложил проводить. Катя отказалась.
«Спасибо, я на такси».
Дома она сняла туфли и включила старый фильм. Там принц въезжал в ворота на белом коне. Она вздохнула.
Максим писал в мессенджере: «Как ты?». Катя отвечала через три часа одним смайликом.
Он приносил ей кофе по утрам, ставил на край стола и уходил.
Катя пила и не благодарила — она ждала не кофе, а короны.
Однажды у неё сломался замок в двери. Максим приехал в час ночи, с набором отвёрток, на старом сером авто.
Катя стояла в халате и смотрела, как он возится с язычком.
«Спасибо», — сказала она сухо.
«Да ладно», — ответил он, почесал затылок и уехал.
Катя закрыла дверь и подумала: «Всё-таки не принц».
Она уснула под звук отъезжающей машины. Она не знала, что звук серого «Фольксвагена» — это звук настоящей заботы.
Аня из бухгалтерии носила смешные вязаные свитера.
Она не ждала принца. Она просто пила кофе и улыбалась.
Максим стал задерживаться в офисе. Катя думала — проекты.
А это был не проект. Это была Аня.
Она не спрашивала, почему он на серой машине.
Она садилась и ехала. Вместе.
Катя узнала об этом случайно — увидела их в лифте.
Аня держала Максима под руку. Он улыбался.
Катя вышла на своём этаже и долго смотрела в пустой коридор.
«Ничего, — сказала она себе. — Я достойна лучшего».
Она ждала белого коня. Конь не приезжал.
Максим с Аней поженились через полгода. Свадьба была скромной.
Катя увидела фото в соцсетях. Аня была в простом белом платье, без кринолина.
Максим — в той же мятой рубашке.
Катя приблизила фото и долго рассматривала его затылок.
Она думала: «Почему он не захотел быть принцем?»
Она не понимала: он не хотел быть принцем. Он хотел быть мужем.
Через год Катя всё ещё одна.
Купила белый автомобиль, ездит на работу одна.
Она смотрит на встречные машины и ищет серый «Фольксваген».
Она не знает, зачем она его ищет.
Аня родила. Максим носит её сумку в роддом.
Сумка розовая, с мишками. Ему всё равно.
Катя видела их в парке. Он катил коляску, она шла рядом.
Белых коней в парке не было.
Катя повернулась и пошла к метро.
Она шла и считала шаги.
Ей казалось, что она заблудилась в городе, где живёт двадцать лет.
Она не понимала, где свернула не туда.
Дома она открыла старую переписку с Максимом.
Там были только её смайлики и его вопросы.
Она прочитала все его «как ты?», «привет», «не болеешь?».
Она не заметила, когда заплакала.
Катя никогда не любила Максима.
Она любила картинку, на которой его не было.
Она закрыла ноутбук и посмотрела в окно.
Там ехали машины — серые, чёрные, белые.
Белых было много. Но ни в одной не сидел тот, кто почешет затылок.
И ни в одной не сидел тот, кого она ждала.
Катя поняла, что её принц умер, даже не родившись.
Она сама придумала его и сама похоронила.
Теперь она красит ресницы перед зеркалом и ждёт сигнал фанфар.
Фанфары молчат.
А Максим чинит кран на кухне, пока Аня кормит ребёнка.
Он чинит кран, и это важнее любых корон.
# 2. Алиса
Алиса училась на филолога. Она знала, что такое гипербола, метафора и оксюморон. Она знала, что белый конь — это символ.
Символ чистоты, избранности, судьбы.
Алиса искала не мужчину — она искала символ.
В анкете на сайте знакомств она написала: «Ищу принца. Без короны не беспокоить».
Ей казалось, это остроумно.
Дима был сварщиком. В его анкете было написано: «Люблю рыбалку, пиво, свою собаку».
Фото: он с удочкой, в кепке, щурится на солнце.
Алиса пролистала дальше.
Она искала того, кто прочитал хотя бы сто книг.
Дима написал первым: «Привет! Ты красивая».
Алиса ответила: «Я ищу принца».
Дима не обиделся. Он спросил: «А где их ищут?».
Алиса объяснила: «В книгах, в кино, в опере».
Дима написал: «Я был в опере. Там уснул».
Алиса подумала: «Невыносимо».
Она ответила: «Ты не подходишь».
И удалила диалог.
Дима не удалил. Он сохранил её фото и часто смотрел.
Он не умел красиво говорить, но умел ждать.
Через месяц он написал снова.
Алиса удивилась: «Ты ещё здесь?».
Дима прислал фото старого «Запорожца», выкрашенного белой краской.
Машина была похожа на кастрюлю. Но белая.
«Сойдёт за коня?» — спросил Дима.
Алиса долго смотрела на экран.
Ей было смешно и грустно одновременно.
Она не знала, что ответить.
Она ответила: «Это не конь. Это Запорожец».
Дима написал: «Я знаю. Но он белый».
Алиса закрыла диалог.
Ей было жаль его. Но себя жальче.
Она думала: «Почему мне пишут такие?».
Она не понимала: такие — это живые.
Дима не был символом. Он был человеком.
С руками в мозолях, с кепкой, с дурацкой машиной.
Алиса хотела принца, который говорит стихами.
Дима умел варить металл и разбирать двигатель.
Ей казалось, что это низко.
Ей казалось, что это не её уровень.
Она не заметила, что её уровень — это высота её собственных требований.
А сама она стоит на земле.
Дима перестал писать через три недели.
Алиса вздохнула с облегчением.
Она продолжила листать анкеты принцев.
Принцы не листали её.
Один спросил: «А ты умеешь готовить борщ?».
Второй: «Какая у тебя фигура?».
Третий не написал ничего — просто поставил лайк.
Алиса удалила приложение.
Она вернулась к книгам, где принцы всегда красивы и всегда влюблены.
Там не было сварочных аппаратов и белых «Запорожцев».
Через полгода она увидела фото Димы в ленте новостей.
Он стоял на фоне нового цеха, в чистой спецовке, без кепки.
Подпись: «Получил повышение. Теперь я мастер».
Алиса поставила лайк. Дима не ответил.
Ей стало обидно. Она ждала, что он напишет.
Он не написал.
Алиса поняла, что её корона — из картона.
А белый конь — всего лишь машина, которую покрасили ради неё.
Она хотела символ, а получила живого человека.
И отказалась.
Дима теперь варит не только металл, но и судьбы других людей.
Он женат. Жена носит кепку и любит рыбачить.
Алиса варит макароны в одиночестве.
Она научилась варить их идеально.
Она думает: «Почему я не села в тот Запорожец?».
Ответа нет.
Иногда она ищет в интернете старые модели.
Смотрит на белые машины и плачет.
Она никогда не скажет никому, о чём плачет.
Она же филолог. Она должна любить красивое.
А Дима был некрасивым — в кепке, с удочкой.
Она не заметила, как он стал самым красивым.
Алиса всё ждёт принца.
Принц не едет — у него закончилась краска.
# 3. Вика
Вика была начальником отдела в тридцать четыре года.
Она носила дорогие костюмы и острые шпильки.
Она знала цену себе, своему времени и своим туфлям.
Она ждала мужчину, который будет ей под стать.
В её представлении он имел счёт в швейцарском банке, яхту и белоснежную улыбку.
Без этого — даже не подходи.
Олег работал инженером на заводе. Он носил свитер с оленями.
Вика видела этот свитер и внутренне морщилась.
Олег был соседом по лестничной клетке.
Он здоровался, спрашивал, не нужна ли помощь.
Вика отвечала сухо: «Нет, спасибо».
Ей не нужна была помощь инженера в свитере с оленями.
Однажды у неё сломался замок в двери.
Олег услышал шум в коридоре и вышел.
«Давайте помогу», — сказал он.
Вика отступила. Он возился с замком, она смотрела на оленей.
Они были смешные — синие, на красном фоне.
Вика чуть улыбнулась.
Олег починил замок за пятнадцать минут.
«Всё готово», — сказал он.
Вика сухо поблагодарила и закрыла дверь.
Она не пригласила его на чай.
Она не хотела, чтобы сосед думал, что она доступна.
Она не доступна. Она ждёт принца.
Через неделю Олег принёс ей пирог.
«Моя мама испекла. Угощайтесь».
Вика взяла пирог, поблагодарила и закрыла дверь.
Пирог был вкусный. Она съела его одна.
Она думала: «Почему он ко мне ходит?».
Она не понимала: он ходит не к начальнику отдела. Он ходит к женщине.
Олег не был навязчивым. Он просто здоровался и иногда помогал.
Он не ждал благодарности.
Вика ждала приглашения в оперу, в ресторан, в Милан.
Олег пригласил её в кино на советскую комедию.
«У меня нет времени», — сказала Вика.
Она не соврала. У неё действительно не было времени на комедии.
Было время на работу, на спортзал, на косметолога.
На инженера в свитере времени не было.
Олег перестал приглашать.
Он улыбался и здоровался, но больше не предлагал помощь.
Вика чувствовала облегчение. Теперь никто не мешал ей ждать принца.
Принц не приезжал.
Прошёл год. Олег пропал из подъезда.
Вика думала — в командировке.
Она увидела его по телевизору через два года.
Он стоял на трибуне, получал государственную премию.
Свитер с оленями исчез.
Он был в строгом костюме, но Вика помнила тех синих оленей.
Диктор говорил: «Разработка в области авиации».
Вика смотрела на экран и не дышала.
Олег улыбался в камеру.
Он был тем же человеком — с добрыми глазами и смешной привычкой поправлять очки.
Вика сидела в своём дорогом кресле и чувствовала, как дорого обошлась ей гордость.
Она не заплакала. Она никогда не плачет.
Она выключила телевизор и долго смотрела в чёрный экран.
Там отражалась женщина в идеальном костюме.
Вика подумала: «Я ждала принца».
А принц был в оленях и не дотянул до планки.
Она сама поставила планку.
Она сама её не перепрыгнула.
Теперь она ездит на работу, подписывает договоры, повышает KPI.
Она до сих пор не замужем.
Вика не ищет принцев больше.
Она ищет инженера в свитере, но таких больше нет.
Один стал академиком. Другие носят костюмы.
А она всё помнит тех синих оленей.
Иногда она печёт пироги по рецепту, который нашла в интернете.
Пироги получаются вкусные. Есть их не с кем.
Вика думает: «Может, принцы — это те, кого мы не замечаем?».
Она гонит эту мысль. Слишком больно.
Она продолжает ждать.
Но теперь она не знает, кого именно.
# 4. Маша
Маша работала официанткой в кофейне на Садовой.
У неё болели ноги, болела спина и болело сердце.
Она мечтала, что однажды в дверях появится ОН.
В плаще, с благородными чертами, на белом коне.
Коня, конечно, в кофейню не пустят.
Но конь будет ждать у входа — Маша это представляла.
Коля был курьером. Он забегал три раза в день.
Забирал заказы, расписывался в накладных, убегал.
У него были вечно мокрые кроссовки и рюкзак с поролоновой спинкой.
Маша не смотрела в его сторону.
Коля однажды спросил: «А как тебя зовут?».
Маша ответила: «Мария». Сухо, с достоинством.
Коля не заметил достоинства. Он сказал: «А я Коля. Пойдёшь в кино?».
Маша покачала головой: «Я занята».
Она не была занята. Она ждала принца.
Принцы не назначают свидания между доставками.
Коля не отставал. Он приносил ей маленькие шоколадки.
Оставлял на стойке и убегал.
Маша складывала шоколадки в ящик стола.
Она их не ела — нечего поощрять.
Она думала: «Неужели он не понимает, что я не для него?».
Он не понимал. Ему было всё равно.
Он видел девушку в фартуке, с усталыми глазами.
И она ему нравилась.
Коля знал, что не принц.
Но он думал: «А вдруг ей не нужен принц?».
Ей был нужен.
Она верила в сказку.
Однажды Коля пришёл с синяком под глазом.
«Упал», — сказал он.
Маша налила ему кофе бесплатно.
Она не знала, зачем это сделала.
Коля обрадовался, как ребёнок.
«Значит, не всё потеряно», — сказал он.
Маша промолчала.
Она не хотела его обнадёживать.
Через месяц Коля перестал забегать.
Маша сначала не заметила.
Потом заметила. Потом спросила у другого курьера.
«Коля? Повысили. Теперь он логист, в офисе сидит».
Маша кивнула и пошла мыть кофемашину.
Она тёрла её долго, до блеска.
Ей казалось, что внутри что-то тоже надо оттереть.
Не оттиралось.
Коля больше не пришёл. Он стал важным человеком.
Важные люди не носят заказы.
Маша вынула из ящика стола все шоколадки.
Они были просрочены на полгода.
Она выбросила их в мусорку и заплакала прямо в зале.
Сказала, что аллергия на пыльцу.
Маша всё ещё работает официанткой.
Она разносит кофе мужчинам, которые не смотрят в глаза.
Она думает: «А если бы я согласилась на то кино?».
Она гонит эту мысль.
Коля женился. Маша видела фото в соцсетях.
Девушка простая, в вязаной шапке.
Она не ждала принца.
Она просто села в машину и поехала.
Маша смотрит на белые автомобили за окном.
Они все проезжают мимо.
Ни один не тормозит у кофейни.
Принцы не пьют американо на вынос.
# 5. Света
Света преподавала русский язык и литературу сорок один год.
Она знала наизусть всего Пушкина, половину Лермонтова и все несчастливые финалы.
Она верила, что её финал будет счастливым.
Принц запоздал, но обязательно будет.
Она представляла его седым, статным, с бархатным голосом.
Они будут пить чай из фарфора и говорить о высоком.
Игорь был прорабом на стройке.
У него были натруженные руки и термос вместо фарфора.
Они познакомились в очереди в поликлинике.
Света кашляла, Игорь уступил место.
Она подумала: «Какой заботливый».
Потом посмотрела на его куртку: «Но совсем не мой типаж».
Игорь не знал, какой у неё типаж.
Он просто увидел женщину, которая ему понравилась.
Он пригласил её в кафе.
Света согласилась из вежливости.
Она сидела напротив и смотрела на его руки.
Они были в мелких шрамах — работа такая.
Игорь говорил о бетоне, о сроках, о напарниках.
Света думала о Блоке, о символизме, о высоком.
Она сказала: «Вы не умеете говорить комплименты».
Игорь удивился: «А зачем? Я же пришёл».
Он думал, что сам факт присутствия — уже комплимент.
Света так не считала.
Она ждала стихов, цветов, серенад.
Он принёс пирожки. С капустой.
«Моя мама пекла», — сказал он.
Света отодвинула тарелку.
Она не хотела пирожки.
Она хотела признание в вечной любви.
Игорь ушёл.
Он не хлопнул дверью — он просто ушёл.
Света осталась с пирожками.
Они остыли, она их выбросила.
Прошло пять лет.
Света всё ещё учит детей писать сочинения.
Темы: «Мой идеал», «Кого я жду», «Что такое любовь».
Она проверяет тетради и не знает ответов.
Игорь женился через год после их знакомства.
На женщине, которая любила пирожки.
Света видела их в супермаркете.
Он держал пакет с картошкой, она выбирала капусту.
Обычные люди. Обычная жизнь.
Никаких серенад.
Света отвернулась и пошла к кассе.
У неё в корзине был фарфоровый чайник.
Она купила его для будущих чаепитий с принцем.
Принц всё не едет.
Света поняла: она ждала не человека.
Она ждала звание.
Ей нужен был мужчина с табличкой «принц».
Игорь пришёл без таблички.
Она не разглядела.
А теперь поздно.
Света стареет в своей квартире, где пахнет книгами и одиночеством.
Она перечитывает «Евгения Онегина» и плачет над Татьяной.
Татьяна тоже ждала.
Но она хотя бы написала письмо.
Света не написала ни одного.
Она только отвергала.
Ей казалось, что принц должен заслужить.
А заслужить пытался только Игорь.
Она этого не оценила.
Теперь она оценивает сочинения.
«Что такое любовь?» — пишут дети.
Света ставит пятёрки и думает: «Я не знаю».
Она ждёт звонка, которого не будет.
Она ждёт письма, которого не напишут.
Света смотрит в окно на стройку напротив.
Там заливают бетон, стучат молотки, работают люди.
Где-то там, возможно, стоит Игорь с термосом.
Она не знает. Она не подойдёт.
Слишком гордая.
Слишком поздно.
# 6. Лена
Лена училась на втором курсе филфака.
Она читала Блока, Ахматову, Цветаеву.
Она искала любовь в стихах.
Живые люди её разочаровывали.
Артём учился на дизайнера, носил растянутые свитера и читал комиксы.
Лена считала это интеллектуальной недостаточностью.
Он подсел к ней в библиотеке через неделю после первого сентября.
«Ты всегда тут сидишь?» — спросил он.
Лена подняла бровь: «Тебе что-то нужно?».
«Мне нужен повод с тобой познакомиться», — сказал Артём.
Лена внутренне поморщилась: слишком просто, слишком прямо.
Принцы так не знакомятся.
Артём не был принцем. Он был настойчивым.
Он приносил ей кофе в картонном стаканчике.
Она брала, кивала и возвращалась к Блоку.
Он садился напротив и читал свои комиксы.
Лена думала: «Какой примитивный».
Она не замечала, что он сидит с ней каждый день.
Не замечала, что кофе всегда горячий.
Не замечала, что он улыбается, когда она морщит нос.
Она была занята — ждала принца.
Принц должен был говорить стихами.
Артём говорил: «У тебя ресницы смешные».
Лена думала: «Это не комплимент».
Однажды Артём подарил ей книгу.
Лена обрадовалась — наконец-то!
Она открыла обложку. Это был сборник комиксов.
«Здесь про любовь», — сказал Артём.
Лена закрыла книгу и отодвинула.
«Я серьёзную литературу читаю».
Артём не обиделся. Он просто забрал книгу.
«Когда-нибудь прочитаешь», — сказал он.
Лена думала: «Никогда».
Она ошиблась.
Через год Артём уехал учиться в Прагу.
Он пришёл попрощаться.
«Будешь скучать?» — спросил он.
Лена пожала плечами: «Наверное».
Он улыбнулся и ушёл.
Она не пошла его провожать.
Лена осталась в библиотеке одна.
Кофе больше никто не приносил.
Она читала Блока, но строчки рассыпались.
Она не могла сосредоточиться.
Она думала: «Почему он уехал?».
Он уехал учиться. Он всегда хотел.
Просто раньше он хотел оставаться рядом с ней.
Теперь перехотел.
Лена достала из сумки тот комикс, который он подарил.
Она не выбросила его.
Она открыла первую страницу.
Там была нарисована девушка в библиотеке.
Она читала книгу, а парень смотрел на неё.
Без слов. Просто смотрел.
Лена закрыла комикс.
Ей стало душно.
Она поняла, что принцы не рисуют комиксы.
Но они могут быть теми, кто рисует.
Она искала Блока, а нашла Артёма.
И не заметила.
Теперь он в Праге, рисует другую девушку.
Наверное, она тоже читает книги.
Но, может быть, она иногда открывает комиксы.
Лена открывает их каждый день.
Она ждёт сообщения, которого не будет.
Артём не пишет.
Она сама не написала ни разу.
Принцессы не пишут первыми.
Лена всё ещё верит в принцев.
Но теперь она знает: принцы уезжают.
И не возвращаются.
# 7. Оля
Оля работала в цветочном магазине.
Она заворачивала букеты для чужих счастий.
У неё были натруженные пальцы — от секатора, от ленты, от шипов.
Она верила, что однажды принц купит у неё самый дорогой букет.
Снимет шляпу, поклонится и скажет: «Это для вас».
Она протянет розы, и их руки встретятся.
Женя приходил каждый четверг.
Покупал одну розу, без повода.
«Для мамы», — говорил он.
Оля кивала и заворачивала цветок в простую бумагу.
Она думала: «Для мамы можно и подешевле».
Она не знала, что мамы у Жени давно нет.
Он покупал розу и уходил.
Оля провожала его взглядом.
Однажды Женя сказал: «А вам дарят цветы?».
Оля усмехнулась: «Я работаю с цветами».
«Это не ответ», — сказал Женя.
Оля пожала плечами.
На следующий четверг он принёс ей розу.
Отдельно, не для мамы.
Оля взяла цветок и поставила в вазу.
«Спасибо», — сказала она сухо.
Она ждала букет. Сто роз. Фанфары.
А получила одну розу в четверг утром.
Женя спросил: «Можно пригласить вас в кино?».
Оля покачала головой: «Я занята».
Она не была занята. Она ждала размаха.
Одна роза — это не размах.
Женя продолжал покупать розы.
Каждый четверг — одну.
Оля заворачивала их всё быстрее.
Ей хотелось, чтобы он перестал.
Ей хотелось, чтобы он пришёл с охапкой.
Одна роза её унижала.
Она не понимала: он дарил не цветы.
Он дарил постоянство.
Оля ждала праздника.
А жизнь состояла из четвергов.
Женя перестал приходить через полгода.
Оля сначала не заметила.
Потом заметила. Потом поняла, что считает дни.
Четверг — пусто. Четверг — пусто.
Она спросила у коллеги: «А где тот парень?».
Коллега удивилась: «Женился. На Наташе из соседнего отдела».
Оля кивнула.
Она подошла к витрине и долго смотрела на розы.
Сто роз стояли в ведре, мокрые, алые.
Никто их не покупал.
Женя покупал одну.
Одну, но каждую неделю.
Оля закрыла магазин и пошла домой.
По дороге она купила себе розу.
Одну. В простой бумаге.
Дома она поставила её в банку.
У неё не было вазы.
Она всё ждала, что вазу подарит принц.
Оля сидела на кухне и смотрела на розу.
Она умирала медленно, лепесток за лепестком.
Оля думала: «А если бы я согласилась на кино?».
Она не знала ответа.
Женя теперь заходит в другой цветочный.
Покупает одну розу. Для жены.
Оля узнала это случайно.
Она долго стояла у прилавка и сжимала секатор.
Ей хотелось закричать.
Она улыбнулась покупателю: «Вам упаковать?».
Оля всё ещё ждёт принца.
Она перестала верить, но продолжает ждать.
Каждый четверг она смотрит на дверь.
Женя не придёт.
А другие не приносят даже одной розы.
Принцы не любят цветы.
Оля заворачивает букеты для чужих свадеб.
Она улыбается невестам и поправляет фату.
Дома её ждёт пустая банка.
И засохший стебель.
Она не выбрасывает его.
Она ждёт, что он оживёт.
Чудес не бывает.
Оля знает это лучше других.
# 8. Кристина
Кристина работала дизайнером интерьеров.
Она создавала красивые пространства для чужих жизней.
Свою жизнь она тоже хотела сделать красивой.
По всем правилам: крыша, ресторан, предложение.
Саша работал инженером и ездил на старой «Ниве».
Машина была ржавая, дребезжала и пахла бензином.
Кристина морщилась, когда садилась внутрь.
«Когда ты купишь нормальную машину?» — спрашивала она.
Саша пожимал плечами: «Меня эта устраивает».
Его устраивало. Её — нет.
Он возил её на дачу, в лес, на речку.
«Нива» застревала в грязи, но всегда вывозила.
Кристина думала: «Не тот уровень».
Она мечтала о белом «Лексусе» и кольце с бриллиантом.
Саша пёк блины.
Каждое воскресенье — стопка румяных, тонких.
Кристина ела их со сгущёнкой и вздыхала.
«Когда ты сделаешь предложение?» — думала она.
Саша не спешил.
Он ждал, когда она перестанет морщиться от его машины.
Она не переставала.
Она ждала крыши, а он водил её в лес.
Кристина обижаОна обижалась молча. Сажала в «Ниву» с видом мученицы, смотрела в окно, не разговаривала.
Саша не понимал, что случилось. Он вёз её туда, где красиво. А она хотела, чтобы красиво было на фото в инстаграме.
Однажды она сказала: «Мои подруги уже замужем».
Саша ответил: «Я здесь, с тобой. Чего ещё?».
Кристина промолчала.
Она не умела объяснять, что ей нужно не «здесь», а «там».
«Там» — это белый лимузин, море цветов, десятки гостей.
«Здесь» — это ржавая «Нива» и блины на старой сковородке.
Саша продолжал печь блины.
Каждое воскресенье — новая стопка.
Кристина ела их всё быстрее.
Ей казалось, что время уходит.
Она перестала ездить с ним на дачу.
«Устаю на работе», — говорила она.
Саша ездил один. Сажал помидоры, чинил крыльцо.
Дом на участке был старый, но он верил, что когда-нибудь они будут жить там вместе.
Кристина не верила.
Она не хотела жить в доме с печным отоплением.
Она хотела пентхаус с видом на город.
Саша не умел строить пентхаусы. Он умел чинить крыльцо.
Они расстались в ноябре.
Кристина сказала: «Мы слишком разные».
Саша не спорил.
Он собрал вещи и уехал на своей «Ниве» в темноту.
Кристина вздохнула с облегчением.
Теперь никто не мешает ей ждать принца.
Она купила абонемент в дорогой спортзал.
Она ходила на свидания, пила кофе с адвокатами и бизнесменами.
Они водили её в рестораны, дарили цветы, обещали Милан.
Никто не пёк блины.
Кристина думала: «Это пройдёт. Главное — статус».
Статус не приходил.
Адвокат оказался женат.
Бизнесмен улетел в Лондон и забыл её номер.
Кристина осталась одна в своей красивой квартире.
Она сама сделала в ней дизайнерский ремонт.
Всё было идеально: софа, свет, фактуры.
Только есть за этим столом было не с кем.
Она научилась печь блины.
По видеоурокам, с точными пропорциями.
Блины получались идеальные.
Но сковородка была новая, без истории.
Кристина вспоминала Сашины блины.
Они были рваные, комкались, пахли деревней.
Она тогда морщилась.
Теперь бы съела всю стопку.
Прошло два года.
Кристина увидела Сашу в супермаркете.
Он держал корзину, в корзине лежала мука и молоко.
Рядом стояла женщина. Беременная.
Она улыбалась и гладила живот.
Саша смотрел на неё так, как раньше смотрел на Кристину.
Кристина развернула тележку и ушла в другой ряд.
Она долго стояла перед стеллажом с гречкой.
Гречка была не нужна.
Нужно было выйти на воздух.
Она вышла на парковку.
Там стояла «Нива». Всё та же, ржавая.
Но теперь у неё были новые колёса и детское кресло сзади.
Кристина смотрела на это кресло и не могла отвести взгляд.
Она думала: «А если бы я тогда согласилась?».
Согласилась на что? На дачу, на крыльцо, на эту машину?
Она не согласилась.
Она ждала крыши, а он построил дом для другой.
Кристина села в свой белый «Лексус».
Она купила его сама, без мужчин.
Ключи лежали в чашке на тумбочке.
Она открывала дверь с брелока, а не сердцем.
Она завела мотор и долго сидела в тишине.
Белый конь стоял на парковке.
Никто на нём не уезжал в закат.
Закат был с другой стороны.
Кристина поняла, что принцы не приезжают на белых машинах.
Принцы пекут блины и чинят крыльцо.
А она продала своё счастье за дизайнерский ремонт.
И теперь живёт в красивой тюрьме.
Она всё ещё ждёт.
Но теперь она не знает, кого.
# 9. Надя
Надя работала медсестрой в детском отделении.
Она меняла повязки, ставила уколы, успокаивала плачущих мам.
Она верила, что однажды в палату войдёт ОН.
Рыцарь без страха и упрёка. Спаситель. Герой.
Илья работал водителем скорой помощи.
Он привозил больных, разгружал носилки, заполнял карты.
У него были добрые глаза и руки, которые пахли бензином.
Он боялся собак, высоты и Надиной мамы.
Надя считала, что герои не должны бояться.
Герои идут в огонь и воду, не спрашивая.
Илья не шёл в огонь.
Он приходил в больницу с компотом в трёхлитровой банке.
«Моя мама варит», — говорил он.
Надя кивала и ставила банку в холодильник.
Компота было слишком много.
Она раздавала его коллегам, сливала в раковину.
Илья не знал. Он продолжал носить.
Ему казалось, что компот — это любовь.
Надя ждала подвигов.
Она хотела, чтобы он спас её от пожара, наводнения, одиночества.
А он боялся даже её маму.
Мама Нади была громкая и носила крупные бусы.
Илья, увидев её в коридоре, здоровался и уходил в ординаторскую.
Он не мог вымолвить и слова.
Надя вздыхала: «Ты не герой».
Илья кивал. Он знал.
Он не умел совершать подвиги.
Он умел ждать у регистратуры с банкой компота.
Однажды Надя сказала: «Хватит. Не носи больше».
Илья посмотрел на неё и спросил: «Почему?».
«Потому что это не помогает», — ответила Надя.
«А что помогает?» — спросил Илья.
Надя не знала.
Она знала только, что принц должен быть другим.
Илья перестал носить компот.
Он перестал заходить в отделение.
Надя видела его во дворе больницы — он курил, глядя в небо.
Она не подходила.
Через три месяца Илья уволился.
Надя узнала об этом случайно, на планерке.
Она подошла к окну и долго смотрела на пустое место для скорой.
Там теперь стояла другая машина.
Надя думала: «Ну и ладно. Значит, не судьба».
Она продолжала ставить уколы и менять повязки.
В её холодильнике стояла последняя банка компота.
Она не открывала её. Не выливала.
Просто смотрела на вишнёвые косточки, плавающие в сиропе.
Ей казалось, что она тоже тонет.
Через год Надя увидела Илью в новостях.
Он спас ребёнка из горящего дома.
Диктор говорил: «Водитель скорой помощи, в свободное время».
Надя смотрела на экран и не дышала.
Илья стоял в толпе зевак, держал на руках мальчика в пижаме.
Он не боялся. Он забыл про страх.
Надя подумала: «Он же боялся высоты».
Он боялся. Но полез.
Не ради неё. Ради чужого ребёнка.
А она ждала, что он полезет ради неё.
Она не понимала: подвиг — это не про то, для кого.
Подвиг — это про то, что ты делаешь.
Илья сделал.
А она не заметила.
Надя закрыла ноутбук.
Она достала из холодильника банку компота.
Открыла. Налила в кружку.
Выпила до дна.
Компот был сладкий, с кислинкой.
Таким же был Илья — добрый, незаметный, настоящий.
Надя заплакала.
Она поняла, что рыцарь был рядом три года.
Просто у него не было белого коня.
Была скорая помощь, бензин и мамин компот.
Надя теперь варит компот сама.
Вишнёвый, трёхлитровыми банками.
Она ставит их в холодильник и ждёт.
Кого — она не знает.
Илья женился на девушке из соседнего двора.
Она не боялась его страхов. Она их лечила.
Надя видела их в парке.
Он катал коляску, она держала банку.
Надя отвернулась.
Ей показалось, что компот в той банке — вишнёвый.
Как тот, что она выливала три года подряд.
Как тот, что теперь пьёт одна.
Она думала: «Почему мы хотим того, чего нет, и не замечаем того, что есть?».
Ответа у неё не было.
Надя всё ещё ждёт принца.
Но теперь она знает: принц может бояться собак.
И это не отменяет его права быть героем.
Просто герои тоже люди.
А люди иногда уходят.
Особенно когда им говорят: «Ты не герой».
# 10. Галя
Галя проработала в библиотеке сорок лет.
Она выдавала книги, заполняла формуляры, шелестела страницами.
Она верила, что однажды в тишине зала раздадутся шаги судьбы.
Мужчина войдёт, попросит что-то редкое, и их взгляды встретятся.
Мужчины заходили. Брали детективы, техническую литературу, иногда классику.
Никто не просил редкое.
Галя ждала. Ей было двадцать пять, потом тридцать, потом сорок.
Она не замечала времени — оно текло между стеллажами.
Один мужчина задержался. Звали его Валентин Петрович.
Он брал книги по истории искусств и всегда возвращал вовремя.
Галя подумала: «Интеллигентный».
Она поправляла причёску, когда он входил.
Валентин Петрович пригласил её в театр через три года знакомства.
Галя посмотрела на его ботинки.
Они были старые, разношенные, с потёртостями.
«Не принц», — подумала Галя.
Она отказалась. Сослалась на занятость.
Валентин Петрович кивнул и ушёл за новыми книгами.
Он продолжал приходить. Брал искусствоведение, здоровался, уходил.
Ни разу больше не пригласил.
Галя думала: «Значит, не судьба».
Она продолжала ждать шаги судьбы.
Шаги не раздавались.
Ботинки Валентина Петровича стучали тихо, почти беззвучно.
Она их не слышала.
Она слушала тишину.
Прошло десять лет.
Библиотеку решили закрывать.
Гале сказали: «Идите на пенсию, Галина Ивановна».
Она кивнула и пошла собирать вещи.
Она снимала книги с полок и складывала в коробки.
«Для макулатуры», — объяснили ей.
Галя перебирала формуляры, читала фамилии читателей.
Валентин Петрович брал книги сорок лет подряд.
Последний раз был год назад.
Он взял альбом Рембрандта и больше не вернул.
Галя нашла его телефон в старой записной книжке.
Она набрала номер.
«Алло», — сказал старый голос.
Галя молчала.
«Это вы, Галина Ивановна?» — спросил голос.
Галя заплакала.
Она сказала: «Вы не вернули книгу».
Валентин Петрович помолчал.
«Я принесу», — сказал он.
Галя повесила трубку.
Она сидела в пустом читальном зале и ждала.
Стекла пыльные, лампы выключены, формуляры собраны.
Валентин Петрович пришёл через час.
Он нёс альбом Рембрандта в руках.
Ботинки были всё те же.
Но Галя уже не смотрела на них.
Она смотрела на его лицо.
Оно было старое, морщинистое, доброе.
«Спасибо», — сказала Галя.
«Я виноват, задержал», — ответил Валентин Петрович.
Он помолчал и добавил: «Я тогда приглашал вас в театр».
Галя кивнула.
«Я помню», — сказала она.
«Почему вы отказались?» — спросил он.
Галя посмотрела на свои руки.
«Я ждала принца», — сказала она тихо.
Валентин Петрович улыбнулся.
«А я просто хотел сходить с вами на Чайковского».
Галя заплакала снова.
Она поняла, что сорок лет ждала не того.
Чайковский уже умер. Театр давно снесли.
Библиотеку закрывают.
Валентин Петрович стоял напротив с альбомом Рембрандта.
Они оба были старые.
«Поздно», — сказала Галя.
«Для Чайковского — поздно. Для чая — нет», — ответил он.
Галя улыбнулась сквозь слёзы.
Она закрыла библиотеку и пошла с ним пить чай.
У него дома пахло книгами и одиночеством.
Как у неё.
Галя думала: «Если бы я тогда согласилась».
Если бы она не ждала принца.
Если бы увидела человека, а не ботинки.
Вся жизнь могла быть другой.
Но жизнь — это то, что есть.
А есть — чай, альбом Рембрандта и старик напротив.
Галя осталась у него до вечера.
Они пили чай и молчали.
Ей не нужно было больше ждать.
Она дождалась.
Просто не того, кого придумала.
А того, кто пришёл.
# 11. Яна
Яна была адвокатом. У неё были острые каблуки, острый ум и острый язык.
Она выигрывала дела, которые другие считали безнадёжными.
Она считала, что мужчину нужно заслужить.
Как должность, как премию, как выигранный процесс.
Она говорила подругам: «Я не буду тратить время на кого попало».
Она не тратила.
Арсений работал архитектором. У него были длинные пальцы и тихий голос.
Он проектировал дома, в которых потом жили другие люди.
Они познакомились на дне рождения общих знакомых.
Яна сразу оценила: дорогие часы, хороший костюм, приличная обувь.
«Подходит», — подумала она.
Она ещё не знала, что он носит этот костюм только по праздникам.
Арсений пригласил её на свидание.
Яна согласилась.
Она пришла в ресторан, села с прямой спиной, заказала минеральную воду.
Она готовилась к битве.
Арсений принёс пирог.
Собственной выпечки, в картонной коробке, перевязанный бечёвкой.
Яна растерялась.
«Это что?» — спросила она.
«Пирог. Я испёк. С яблоками», — ответил Арсений.
Яна не знала, что с этим делать.
Она ждала цветов, шампанского, бриллиантов.
А получила пирог.
Она отодвинула коробку.
«Я не ем мучного», — сказала она.
Арсений кивнул и убрал пирог обратно в пакет.
«Жалко», — сказал он.
Яна почувствовала укол.
Она не поняла, чего ей жалко — пирога или его глаз.
Они поужинали. Говорили о работе, о деньгах, о планах.
Арсений слушал и кивал.
Он не пытался её впечатлить.
Он просто был рядом.
Через месяц он пригласил её к себе.
Показал проекты, эскизы, чертежи.
Яна смотрела на дома, которые он придумал.
Они были красивые, светлые, с большими окнами.
«Я хочу построить такой для своей семьи», — сказал Арсений.
Яна промолчала.
Она думала: «Где гарантии? Где статус? Где белый конь?».
Арсений стоял у окна и ждал ответа.
«Сначала построй дом», — сказала Яна.
«Потом поговорим».
Она хотела, чтобы он доказал.
Она не понимала: он уже доказывал каждый день.
Своими руками. Своими чертежами. Своим пирогом.
Ей было мало.
Арсений кивнул. Собрал эскизы.
«Хорошо», — сказал он.
Яна ушла.
Она думала, что он будет бежать за ней.
Он не побежал.
Он остался достраивать дом.
Прошло два года.
Яна выиграла ещё десяток дел, купила новую машину, съездила на Мальдивы.
Она была успешна.
Она была одна.
Однажды она проезжала мимо нового жилого комплекса.
Красивые белые дома, большие окна, ухоженная территория.
На табличке было написано имя архитектора.
Арсений.
Яна остановила машину.
Она вышла и долго смотрела на фасады.
Они были именно такими, как на тех эскизах.
Она запомнила.
Она подошла к охране, спросила, как найти архитектора.
«Он здесь больше не работает, — сказал охранник. — Переехал. Жена, дети».
Яна кивнула.
Она вернулась в машину и долго сидела, глядя на руль.
Белый «Лексус» блестел на солнце.
Белый конь. Идеальный. Бесполезный.
Яна думала: «Он построил дом».
Не для неё. Для другой.
Она хотела, чтобы он сначала построил.
Он построил.
Просто пока она ждала, он нашёл ту, которой не нужны были доказательства.
Которой нужен был он сам.
Яна набрала номер Арсения.
Он ответил не сразу.
«Привет», — сказала она.
«Привет», — сказал он.
«Я видела твой дом», — сказала Яна.
«Да, я знаю», — ответил Арсений.
Она хотела сказать: «Я была глупа».
Она сказала: «Поздравляю».
«Спасибо», — ответил он.
В трубке было тихо.
Яна слышала, как на заднем плане плачет ребёнок.
Женский голос спросил: «Кто это?».
«Никто. Работа», — ответил Арсений.
Яна повесила трубку.
Она сидела в машине и смотрела на белые стены.
Принц построил замок.
Для другой принцессы.
А она осталась у ворот.
Яна завела мотор и уехала.
Она не плакала. Она никогда не плачет.
Она просто вела машину в никуда.
Белый конь нёс её в пустоту.
Она думала: «Я хотела, чтобы меня заслужили».
А на самом деле она хотела, чтобы её любили.
Но любовь не выигрывают в суде.
Любовь — это пирог в картонной коробке.
А она его отодвинула.
И теперь его ест кто-то другой.
Яна всё ещё ждёт.
Но теперь она не знает, кого.
Принц уже был.
Она его не узнала.
---
Одиннадцать женщин.
Одиннадцать сказок, которые не случились.
Каждая ждала фанфар.
Каждая не услышала шагов.
А шаги были.
Тихие, в старых ботинках, с банкой компота в руках.
Просто они ждали шума.
А любовь приходит без оркестра.
Без белого коня.
Без короны.
В мятой рубашке.
С пирогом.
В четверг вечером.
И если не открыть дверь — она уйдёт.
Навсегда.