Маша Кириллова работала в городской больнице № 7 уже пятнадцать лет. За это время она успела обойти почти все отделения — была и медсестрой в хирургии, и в терапии, а последние три года работала в приемном покое. Казалось бы, знала здание как свои пять пальцев. Но в тот ноябрьский вечер все изменилось.
Часть 1
— Маш, спустишься в подвал за аппаратом ЭКГ? — попросила заведующая Валентина Петровна. — Старый совсем барахлит, а там запасной стоит.
— Конечно, — кивнула Маша, взяла ключи и направилась к лестнице.
В подвале больницы располагались склады, техническое помещение с котлами и морг. Маша много раз спускалась сюда за медикаментами или оборудованием, поэтому ничего необычного не ожидала. Спустилась по знакомой лестнице, включила свет и направилась к складу медтехники.
Аппарат ЭКГ нашла быстро. Тяжелый, но справилась. Уже поднимаясь обратно, Маша вдруг остановилась. В конце коридора, там где обычно была глухая стена, тускло светилась дверь.
— Странно, — пробормотала она себе под нос. — Откуда здесь дверь?
Поставила аппарат на пол и пошла посмотреть. Дверь была самая обычная — деревянная, покрашенная в больничный зеленый цвет. На ней висела табличка: "Палата 0".
— Какая еще палата в подвале? — удивилась Маша.
Попробовала ручку — дверь оказалась не заперта. Внутри было темно, но слышался какой-то тихий звук, похожий на капание воды. Маша нащупала выключатель.
Комната оказалась небольшой, метров десять на десять. Стены выкрашены в тот же зеленый цвет, что и дверь. У дальней стены стояла больничная кровать с белым постельным бельем. Рядом — капельница на штативе и тумбочка. Все выглядело так, словно палата была готова принять пациента.
— Но зачем палата в подвале? — пробормотала Маша, входя внутрь.
Кровать была заправлена, простыни выглажены. На тумбочке лежала медицинская карта. Маша взяла ее в руки. На обложке было написано: "Больной: неизвестен. Диагноз: неизвестен. Поступление: неизвестно".
Открыла карту — внутри пустые листы. Только на последней странице кто-то написал от руки: "Ждет".
— Кого ждет? — прошептала Маша.
В этот момент за спиной щелкнул выключатель, и комната погрузилась во тьму. Маша резко обернулась и увидела в дверном проеме силуэт человека.
— Кто там? — крикнула она, но ответа не получила.
Силуэт медленно вошел в комнату. Это была женщина в белом халате. Лица не было видно в темноте, но походка была знакомой.
— Валентина Петровна? — неуверенно позвала Маша.
Женщина остановилась у кровати и села на нее. Кровать заскрипела, матрас прогнулся под ее весом.
— Вы меня слышите? — громче спросила Маша.
— Слышу, — ответил тихий голос. — Наконец-то кто-то пришел.
Маша сделала шаг к выключателю, но женщина остановила ее:
— Не надо свет. Мне так лучше.
— А вы кто? — спросила Маша, стараясь разглядеть лицо собеседницы в темноте.
— Я здесь работаю, — ответила женщина. — Очень давно работаю. Ты же Маша Кириллова из приемного покоя?
— Да, а вы... откуда меня знаете?
— Я всех знаю в этой больнице. Всех, кто когда-либо здесь работал.
Голос был странный — тихий, но четкий, словно доносился издалека. Маша почувствовала, как по спине поползли мурашки.
— А что это за палата? — спросила она.
— Особенная, — ответила женщина. — Для особенных пациентов.
— Каких особенных?
— Которых уже нет, но они еще не знают об этом.
У Маши перехватило дыхание. Она сделала шаг к двери.
— Мне пора наверх, — сказала она. — Меня ждут.
— Да, всех нас кто-то ждет, — грустно произнесла женщина. — Но не всегда мы можем прийти.
Маша дошла до двери и обернулась. В темноте силуэт женщины был едва различим.
— А вы... вы точно здесь работаете?
— Работала, — поправила женщина. — Очень давно работала. Теперь просто жду.
— Чего ждете?
— Когда время придет.
Маша выбежала из комнаты, схватила аппарат ЭКГ и бросилась наверх. Сердце бешено стучало. Поднявшись в приемный покой, она сразу подошла к Валентине Петровне.
— А скажите, — запыхавшись, начала Маша, — в подвале есть какая-нибудь палата?
— Какая палата? — удивилась заведующая. — Там склады и котельная. Никаких палат не было никогда.
— А комната в конце коридора? За складом медтехники?
— Маш, там глухая стена. Я этот подвал двадцать лет знаю. Что с тобой?
Маша промолчала. Весь остаток смены она не могла сосредоточиться на работе. Мысли постоянно возвращались к странной комнате и женщине в белом халате.
На следующий день Маша решила снова спуститься в подвал. На этот раз взяла с собой фонарик. Дошла до того места, где вчера видела дверь. Стена. Обычная кирпичная стена, покрашенная масляной краской.
— Не может быть, — пробормотала она, ощупывая стену руками.
Никаких следов двери. Маша прошла вдоль стены несколько раз, светя фонариком. Ничего. Сплошная кладка.
— Может, мне показалось? — думала она вслух. — Устала, нервы...
Но медицинская карта с надписью "Ждет" никак не укладывалась в теорию галлюцинаций. Слишком четко она все помнила.
На обратном пути в лифте Маша встретила Петра Ивановича, главного инженера больницы. Пожилой мужчина работал здесь уже тридцать лет и знал здание лучше всех.
— Петр Иваныч, — окликнула его Маша, — а вы планы подвала не знаете случайно? У нас в подвале все помещения учтены?
— Конечно, учтены, — ответил инженер. — А что случилось?
— Да так, проверяю кое-что.
— Планы в моем кабинете есть. Хочешь — покажу.
Через полчаса Маша сидела в кабинете Петра Ивановича и изучала планы подвального этажа. Склады, котельная, морг, технические помещения. В конце коридора, там где она видела дверь, на плане была обозначена стена.
— А это что? — спросила она, указывая на небольшой квадрат рядом с лестницей.
— Тамбур, — ответил Петр Иванович. — Там счетчики стоят.
— А больше ничего нет?
— Ничего. А зачем тебе?
— Да так, интересно стало.
Следующие несколько дней Маша старалась не думать о странной комнате. Работа в приемном покое отвлекала — поток пациентов не иссякал. То перелом, то инфаркт, то отравление. Обычная больничная суета.
Но по ночам, когда в больнице становилось тихо, мысли снова возвращались к подвалу. Особенно запомнился голос женщины. Он был знакомым, но Маша никак не могла вспомнить, где его слышала.
В пятницу вечером, когда дежурство подходило к концу, к Маше подошла Света Михайлова, медсестра из хирургии.
— Маш, а ты Нину Семеновну не помнишь? — спросила она.
— Какую Нину Семеновну?
— Которая в приемном покое работала лет десять назад. Пожилая такая, в очках.
— Не помню. А что?
— Да я вот документы разбираю в архиве, на ее карточку наткнулась. Странно все как-то.
— Что странно?
— Она же умерла прямо на работе. Инфаркт случился в ночную смену. Так ее до утра никто не нашел. Лежала в ординаторской.
— И что странного? — не поняла Маша.
— А то, что в ту ночь она была не одна. С ней дежурила еще одна медсестра, но та куда-то пропала. И до сих пор ее никто не видел.
— Может, уволилась?
— Нет, — покачала головой Света. — В отделе кадров говорят, что она просто не вышла на работу после той смены. И заявление об увольнении не писала. Как в воду канула.
— А как ее звали?
— Сейчас посмотрю, — Света заглянула в бумаги. — Елена Викторовна Краснова.
Маша почувствовала, как кровь отлила от лица.
— А фото есть?
— Есть, — Света показала старую карточку сотрудника.
Женщина на фотографии была лет сорока, с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Но Маша ее не узнала.
— Странная история, — пробормотала она.
— Еще бы. Представляешь, как Нина Семеновна умирала? Одна в ночную смену. А коллега куда-то подевалась.
После разговора со Светой Маша не могла успокоиться. История про исчезнувшую медсестру не выходила из головы. А что если...
Вечером, уже собираясь домой, Маша вдруг решила еще раз спуститься в подвал. На этот раз взяла с собой не только фонарик, но и телефон с камерой. Если увидит что-то странное — запишет на видео.
В подвале было тихо. Маша дошла до знакомого места у стены. Светила фонариком — обычная кладка. Ничего необычного.
Уже разворачиваясь, чтобы уйти, она вдруг услышала тихий звук. Как будто кто-то плачет. Остановилась, прислушалась. Звук доносился откуда-то справа, из-за стены.
— Это невозможно, — прошептала Маша.
Но звук продолжался. Тихий, печальный плач. Женский голос.
Маша приложила ухо к стене. Плач стал отчетливее. И вдруг она услышала слова:
— Не оставляйте меня одну. Пожалуйста, не уходите.
Голос был знакомый. Тот самый, что она слышала в странной палате несколько дней назад.
— Кто вы? — громко спросила Маша.
Плач прекратился. Воцарилась тишина.
— Я вас слышу, — продолжила Маша. — Скажите, кто вы?
— Елена, — послышался тихий ответ. — Елена Викторовна.
Маша почувствовала, как волосы встают дыбом.
— Елена Викторовна Краснова?
— Да.
— Но... но вы же пропали десять лет назад.
— Не пропала. Я здесь. Всегда была здесь.
— Где "здесь"?
— В палате. В нулевой палате.
— Но ее не существует! — воскликнула Маша.
— Существует для тех, кто должен в ней быть.
— Я не понимаю.
— Скоро поймешь.
Вдруг стена перед Машей стала становиться прозрачной. Сначала едва заметно, потом все отчетливее. За ней виднелась та самая комната с кроватью и капельницей. На кровати сидела женщина в белом халате. Теперь Маша могла разглядеть ее лицо.
Это была Елена Викторовна с фотографии, только бледная и печальная.
— Как вы сюда попали? — спросила Маша.
— В ту ночь, когда умерла Нина Семеновна, — ответила женщина. — Я пошла в подвал за лекарствами. И нашла эту комнату. Она была пустая, и я решила отдохнуть немного. Очень устала. Присела на кровать и... больше ничего не помню.
— А когда поняли, что произошло?
— Когда пришла утром на смену и увидела, что все суетятся. Нину Семеновну нашли мертвой. А про меня никто не спрашивал. Как будто меня и не было.
— Но почему?
— Не знаю. Может быть, потому что мое время тоже пришло в ту ночь. Но я не в морге оказалась, а здесь.
Маша сделала шаг назад. Стена снова стала непрозрачной, но голос продолжал доноситься:
— Не уходи. Мне так одиноко здесь.
— Я... я должна идти, — пробормотала Маша.
— Подожди. Хочешь знать, почему ты меня видишь?
— Почему?
— Потому что твоя очередь приближается.
— Какая очередь?
— Попасть в палату номер ноль.
— Это невозможно! — крикнула Маша. — Я здорова!
— Нина Семеновна тоже считала себя здоровой. А я вообще в тот день хорошо себя чувствовала.
— Нет! — Маша бросилась к лестнице.
— Ты вернешься! — кричал ей вслед голос. — Все возвращаются!
Дома Маша не могла успокоиться. Села за компьютер и начала искать информацию о Елене Викторовне Красновой. Нашла заметку в местной газете десятилетней давности: "В городской больнице № 7 при загадочных обстоятельствах пропала медсестра. В ту же ночь от инфаркта умерла ее коллега Нина Семеновна Волкова..."
Дальше шла просьба к жителям города сообщать о местонахождении Красновой. Но других статей не было. Видимо, поиски ни к чему не привели.
Маша нашла в интернете номер дочери пропавшей медсестры. Долго решалась позвонить, но все-таки набрала номер.
— Алло? — ответил женский голос.
— Здравствуйте, это Мария Кириллова из больницы номер семь. Вы дочь Елены Викторовны Красновой?
— Да, — голос стал настороженным. — А что случилось? Ее нашли?
— Нет, просто... я изучаю архивы и наткнулась на странное дело. Можно узнать, что происходило в ту ночь?
— Ничего особенного. Мама ушла на дежурство как обычно. Должна была вернуться утром. Но не вернулась. И все.
— А она ничего не говорила? Не жаловалась на здоровье?
— Нет. Чувствовала себя прекрасно. Даже планы на выходные строила. Хотела с внуком в зоопарк пойти.
— А на работе у нее проблемы были?
— Какие проблемы? Она свою работу очень любила. Говорила, что другой профессии себе не представляет.
— Понятно. Извините за беспокойство.
— Подождите! — остановила ее женщина. — А почему вы спрашиваете? Что-то новое выяснилось?
— Нет, просто... изучаю старые дела.
— Если что-то узнаете — позвоните, пожалуйста. Я до сих пор надеюсь, что мама жива.
Маша положила трубку. "Надеется, что жива", — подумала она. Если то, что происходило в подвале, было правдой, то в каком-то смысле Елена Викторовна действительно была жива. Но это не делало ситуацию менее страшной.
Следующую неделю Маша избегала подвала. Старалась даже близко не подходить к лестнице, ведущей вниз. Но мысли о палате номер ноль не давали покоя.
Особенно беспокоили слова Елены Викторовны о том, что "очередь приближается". Что это могло значить? Маша была молода, здорова, регулярно проходила медосмотр. Никаких проблем со здоровьем у нее не было.
Но в четверг вечером случилось то, чего Маша больше всего боялась. Во время дежурства к ней подошла санитарка Галя:
— Маш, тебе звонит врач из лаборатории. Говорит, срочно.
Маша взяла трубку:
— Слушаю.
— Мария Кирилловна? Это Ирина Павловна из лаборатории. У нас тут результаты ваших анализов готовы.
— Каких анализов? — удивилась Маша. — Я никаких анализов не сдавала.
— Как не сдавали? А кто тогда сдавал? Здесь четко написано: Кириллова М.К., 1985 года рождения, приемный покой.
— Это ошибка. Я точно ничего не сдавала.
— Странно. А результаты очень плохие. Показатели крови...
— Извините, но это не мои анализы, — перебила ее Маша и положила трубку.
Но спокойствие уже было нарушено. Вечером Маша зашла в лабораторию к Ирине Павловне.
— А покажите мне эти результаты, — попросила она.
Лаборант подала ей бланк. Сверху действительно было написано: "Кириллова Мария Кирилловна" и правильная дата рождения. А внизу — подпись врача и печать.
— Откуда это взялось? — пробормотала Маша.
— Понятия не имею. Пробирка стояла в общей партии. С направлением.
— А направление покажите.
Ирина Павловна достала из папки листок. На нем был указан диагноз для подтверждения: "Подозрение на острую почечную недостаточность". Внизу подпись врача, но фамилию разобрать было невозможно.
— Это какой-то розыгрыш, — сказала Маша. — Или ошибка.
— Может быть. Но анализы-то настоящие. И показатели действительно плохие.
Маша посмотрела на цифры. Креатинин, мочевина, остальные показатели — все было в несколько раз выше нормы. Если это действительно ее кровь, то...
— А сколько времени остается при таких показателях? — тихо спросила она.
— При острой почечной недостаточности? Если не начать лечение немедленно — дни, максимум неделя.
Маша почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Но я же прекрасно себя чувствую!
— Бывает. На начальной стадии симптомы не всегда заметны.
Ночью Маша не спала. Ворочалась в постели, обдумывая ситуацию. С одной стороны, анализы могли быть чужими. Ошибки в лабораториях случаются. С другой стороны — слишком много странных совпадений.
Под утро она приняла решение. Сдаст анализы в другой лаборатории. Если результат будет нормальным — значит, первые анализы были чужими. А если нет...
В частной клинике анализы взяли быстро. Результат обещали к вечеру. День тянулся бесконечно долго. Маша машинально выполняла свои обязанности, но мысли были совсем о другом.
Вечером позвонили из клиники:
— Мария Кирилловна? Ваши результаты готовы. К сожалению, показатели очень плохие. Вам необходимо срочно обратиться к нефрологу.
Маша опустилась на стул. Значит, первые анализы были настоящими. Но как это возможно? Еще неделю назад она чувствовала себя прекрасно.
В этот момент ей вспомнились слова Елены Викторовны: "Твоя очередь приближается". Неужели она каким-то образом знала?
Следующие дни прошли в больницах. Консультации, дополнительные анализы, УЗИ. Диагноз подтвердился — острая почечная недостаточность неясной этиологии. Врачи разводили руками: болезнь развивалась стремительно, причину установить не удавалось.
— Нужна срочная госпитализация, — сказал нефролог. — Состояние критическое.
— А прогноз?
— При таких темпах прогрессирования... — врач помолчал. — Недели, может быть, месяц. Если не найдем причину и не остановим процесс.
Маша покинула кабинет в оцепенении. Месяц жизни. В лучшем случае.
Вечером она шла по коридору своей больницы и думала о том, что скоро все это станет для нее недоступно. Работа, которую она любила, коллеги, привычная суета...
Ноги сами привели ее к лестнице, ведущей в подвал. Маша постояла немного, а потом решительно спустилась вниз.
В подвале было тихо. Она дошла до знакомой стены и остановилась.
— Елена Викторовна, — позвала она. — Вы здесь?
— Здесь, — ответил знакомый голос. — Я знала, что ты придешь.
— Вы знали про болезнь?
— Знала. В палате номер ноль видно многое.
— Почему это произошло?
— Не знаю. Но знаю, что скоро ты будешь здесь, со мной.
Стена стала прозрачной. За ней была комната, только теперь в ней стояли две кровати. На одной сидела Елена Викторовна, вторая была пустая, но готова к приему пациента.
— Это для меня? — спросила Маша.
— Да. Твое место уже готово.
— А если я не соглашусь?
— У тебя нет выбора. Как и у меня не было.
Маша смотрела на пустую кровать и понимала, что Елена Викторовна права. Болезнь прогрессировала с каждым днем. Лечение не помогало. Врачи терялись в догадках.
— Когда? — спросила она.
— Скоро. Может быть, сегодня ночью. Может, завтра. Но очень скоро.
— А что потом? Как вы здесь живете?
— Ждем, — грустно ответила Елена Викторовна. — Просто ждем.
— Чего?
— Когда поймем, зачем нам дали эту возможность. Остаться между жизнью и смертью.
— А вы уже поняли?
— Пока нет. Но когда ты придешь, может быть, вместе разберемся.
Маша кивнула и развернулась к выходу.
— Не бойся, — сказала ей вслед Елена Викторовна. — Здесь не страшно. Просто... тихо.
Дома Маша села писать письма близким. Объяснила ситуацию с болезнью, попросила прощения за то, что скрывала диагноз. Написала завещание. Сложила все документы в конверт.
Ближе к ночи почувствовала сильную слабость. Попыталась дойти до кровати, но ноги не держали. Села на пол, прислонилась к стене.
В голове становилось все туманнее. Последнее, что помнила Маша, — мысль о том, что нужно позвонить в скорую. Но до телефона она добраться уже не смогла.
Очнулась Маша в знакомой комнате. Лежала на больничной кровати, рядом капельница. Елена Викторовна сидела на соседней кровати и улыбалась.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь ты здесь.
— Я умерла? — спросила Маша.
— Не совсем. Скорее, находишься между состояниями.
— А наверху что происходит?
— Твое тело нашли дома. Сейчас в реанимации пытаются вернуть к жизни.
— И что, получится?
— Не знаю. Но даже если получится — ненадолго. Болезнь слишком быстро прогрессирует.
Маша попыталась встать, но почувствовала слабость.
— Лежи, — сказала Елена Викторовна. — Пока привыкнешь.
— А дверь? Я могу выйти?
— Попробуй.
Маша медленно дошла до двери и попробовала ручку. Дверь открылась. За ней был обычный больничный коридор, но он показался каким-то нереальным, размытым.
— Это все еще подвал?
— И да, и нет. Палата номер ноль находится между мирами.
Маша вернулась и села на кровать.
— А что нам теперь делать?
— Ждать, — ответила Елена Викторовна. — И думать.
— О чем?
— О том, зачем нам дали этот шанс. Остаться здесь, в больнице, которую мы любили.
За окном комнаты был виден не двор больницы, а какое-то странное свечение. Маша подошла посмотреть.
— Это что?
— Другой мир, — ответила Елена Викторовна. — Туда мы попадем, когда поймем свое предназначение здесь.
— А если не поймем?
— Будем ждать дальше.
Маша легла на кровать и закрыла глаза. В палате номер ноль было тихо и спокойно. За стеной слышались далекие звуки больницы — шаги по коридору, разговоры, звон лифта. Но все это казалось таким далеким...
— Елена Викторовна, — сказала Маша. — А вы не жалеете?
— О чем?
— Что остались здесь. Что не ушли туда, где должны быть все умершие.
— Не знаю, — честно ответила женщина. — Иногда думаю, что было бы проще просто... исчезнуть. Но, может быть, мы здесь зачем-то нужны.
— Кому?
— Тем, кто придет после нас.
Маша открыла глаза и посмотрела на собеседницу.
— А кто придет после нас?
— Не знаю. Но палата рассчитана на большее количество кроватей.
Только сейчас Маша заметила, что в углу комнаты стоят еще несколько сложенных кроватей.
— Значит, будут еще?
— Наверное.
— И мы должны их встретить? Помочь адаптироваться?
— Возможно, в этом и есть наше предназначение.
Маша кивнула. Может быть, Елена Викторовна была права. Может быть, палата номер ноль существовала именно для того, чтобы помочь тем медработникам, которые умерли на своем рабочем месте, плавно перейти в другой мир.
"— Елена Викторовна, — внезапно прошептала Маша, — но ведь я же не умерла. Наверху в реанимации..." Женщина медленно повернулась к ней, и в ее глазах было что-то странное. — Милая, а ты уверена, что тебя еще пытаются спасти?"
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...