7
С утра небо ясное, чистое, а солнце, как с детского рисунка, будто подмигивает мне – ну что, голубушка, не забыла, зачем приехала-то? Скорей, милая, за работу, пока погода мирволит!
Ослушаться мне и в голову не приходит.
Наскоро перекусив, прикидываю – с чего начать. Пожалуй, с печки. Раствору надо будет дать затвердеть, просохнуть. По правилам, топить печь после замазывания щелей можно не раньше, чем через три-четыре недели. А пока нужно будет оставить ее открытой для просушки. Обязательно напишу об этом в журнале для тех, кто приедет сюда после меня.
Развожу в старом тазу, прикрыв дырку обрывком пленки, цемент. Кусками кирпича закладываю самые большие дыры, те, что помельче, просто промазываю. Я, понятно, не печник и даже не штукатур-маляр, но результатом никак не могу налюбоваться.
Следующий в очереди пациент – окно. Стекло доехало, несмотря на неровности дороги, в целости. Оно почти подошло по размеру, но немного придется все же отрезать. Стеклорезом провожу ровную линию, осторожно постукиваю его рукояткой по меньшей стороне, и она мягко отламывается. Вставляю, приколачиваю штапики. Готово.
Мне нравится что-то мастерить своими руками. Я многое умею. Шить, вязать, делать небольшой ремонт вроде поклейки обоев. Могу прочистить засор, собрать несложный шкафчик. Вот только электричества побаиваюсь, и розетки чинить не берусь, хотя работа с виду совсем не тяжелая, могла бы справиться. Но как-то раз полезла в выключатель, что-то там соединила, все замкнуло и полдома осталось без света.
Теперь по-настоящему сложное – дверь. Я привезла с собой доски, но они, к счастью, не понадобятся. Да и вряд ли я смогла бы новую дверь сделать. Тут я, пожалуй, свои возможности слегка переоценила. Но, повторюсь, к счастью, дверь нашлась. Нужно только ее немного укрепить и нацепить куда следует.
Одна петля, хоть и ржавая, в проеме осталась, а вторую куда-то задевали. Но это не беда. Петли новые я предусмотрительно прихватила. Вожусь долго, умудряюсь загнать занозу и до крови поранить руку, но все-таки эта чертова дверь становится на свое исконное место.
Последние штрихи – туго натягиваю на окно веревочку и вешаю небольшую шторку, привезенную из дома. Ставлю на полку баночки с солью, сахаром, пакетик со специями, тушенки две банки, рыбную консерву, пару пачек крупы и макарон, спички. Сюда же несколько новых тарелок, ложек, кружек. А еще кастрюльку и чайник.
На улице прибиваю к стенке дома новый зелененький рукомойник. Мыло, туалетное и хозяйственное, свежие полотенца положу в доме.
Что ж. Я сделала то, зачем ехала. Теперь можно выдохнуть. Самое время полистать журналы и добавить туда свою запись.
«Привет. Мы – команда «Бес дороги» и мы едем на Шармалан. Нас четыре экипажа. Остановились здесь, натопили баню. Поплавали в реке. Оставляем чай и рис. Берегите природу, мать вашу!»
Девять лет этой записи. Более ранние уже прочитать не получится – где-то буквы размыло водой, где-то листы порваны.
Картинка, нарисованная синей шариковой ручкой. Идеально ровные линии, видна уверенная рука художника: машина с большими колесами посреди деревьев.
Еще картинки. Многие вместо слов оставили рисунки. Мотоциклы, костер.
«Возвращаемся с горы. Ребята, это что-то. Мы, правда, заблудились там немного, но все хорошо. Раз мы здесь и пишем в тетрадку! Ходите осторожно, Шармалан не так прост».
«Видела лису! Так близко! Всех люблю!»
«Ребят, ну нахуя так насрали в избе? Давайте уважать тех, кто придет после вас. Никто не нанимался ваши бутылки из-под водяры собирать по углам».
«Баня сгорела. Мы на столбы пленку намотали, печку там сложили, чтобы помыться. Не спалите еще дом, больше негде остановиться перед Шармаланом».
«Оставьте что-нибудь от температуры, от горла. Мы тут разболелись, а лекарств нет. Три дня под сорок, сбить не могли».
Надо же, а я и не подумала про медикаменты. Перебираю свою аптечку, делюсь тем, что есть: парацетамол, активированный уголь, бинты, вата, зеленка.
Теперь моя очередь увековечить свою поездку. Пишу про печку, про доски, которые я привезла, про сложную дорогу. Оставляю еще и книжку. А вдруг кому-то захочется почитать.
Вот теперь точно полный комплект.
Вечереет. Я сижу у костра, провожаю взглядом течение реки и жалею, что не научилась рисовать. Ни одна фотокамера не в силах передать этой нежно-прозрачной дымки у подножия гор, танец веточек в речном потоке, молчаливое достоинство голубоватых ирисов или солнечное свечение ярко-желтой мать-и-мачехи.
Зря я не сказала своим, что поеду сюда. Да, наверное, не отпустили бы — после Женьки… Но сейчас мне так не хватает их здесь.
Завтра я еду домой. Но сначала – на Шармалан.
Продолжение следует