В доме Самойловых всегда пахло свежемолотым кофе и уютом. Марина, поправляя накрахмаленную скатерть, любовалась мужем. Артем был воплощением надежности: подтянутый, в меру строгий, успешный адвокат с безупречной репутацией. В городке их называли «парой с обложки». Пятнадцать лет брака пролетели как один длинный, спокойный медовый месяц.
— Марин, ты снова витаешь в облаках? — Артем мягко обнял её за плечи, и она почувствовала привычный запах его дорогого парфюма. — Завтра приедет нотариус. Нужно подготовить гостевую комнату.
Марина вздохнула. Повод для визита нотариуса был печальным: неделю назад скончался её отец, Петр Сергеевич, владелец крупного строительного холдинга и нескольких объектов элитной недвижимости. Отношения Марины с отцом всегда были сложными — он был человеком старой закалки, суровым и закрытым, — но его внезапный уход оставил в её душе зияющую пустоту.
— Мне до сих пор не верится, что его нет, — тихо сказала она. — И все эти разговоры о наследстве… мне это кажется чем-то кощунственным.
— Глупости, дорогая, — Артем чуть сильнее сжал её плечо. — Это жизнь. Твой отец строил империю не для того, чтобы она ушла с молотка. Мы должны защитить то, что принадлежит тебе по праву. И, конечно, нашим детям.
Марина кивнула. Сын Денис уже учился в Лондоне, и расходы на его обучение были внушительными. Артем всегда сам занимался финансами, и Марина была ему за это благодарна — цифры и юридические тонкости нагоняли на неё тоску.
На следующее утро дом наполнился тихим шелестом бумаг. Нотариус, пожилой мужчина в роговых очках, выглядел непривычно взволнованным.
— Марина Петровна, Артем Игоревич, — начал он, откашлявшись. — Петр Сергеевич был человеком предусмотрительным. Его завещание содержит несколько... специфических условий.
Марина замерла. Артем, сидевший рядом, подался вперед, его лицо превратилось в маску вежливого внимания.
— Видите ли, — продолжал нотариус, — основная часть активов, включая контрольный пакет акций и зарубежные счета, переходит в управление Марины Петровны. Однако... — он сделал паузу, — существует пункт о «безусловном праве управления». Согласно воле покойного, если Марина Петровна решит передать право подписи супругу, это возможно только при условии отсутствия у супруга каких-либо скрытых обязательств или личных долгов.
Артем едва заметно усмехнулся:
— Это стандартная формальность, Геннадий Викторович. У меня нет долгов.
— Не совсем, — нотариус замялся. — Петр Сергеевич за полгода до смерти нанял частное агентство для проведения... скажем так, аудита вашей семьи. И результаты этого аудита приложены к завещанию в запечатанном конверте. Его надлежит вскрыть только в случае, если вы, Марина Петровна, решите подписать генеральную доверенность на имя мужа.
В комнате повисла тяжелая тишина. Марина посмотрела на мужа. Она ожидала увидеть на его лице недоумение или легкое раздражение от подозрительности тестя. Но то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар.
Глаза Артема сузились. В них не было любви или сочувствия. В них вспыхнул холодный, расчетливый огонь, который Марина никогда раньше не видела. На мгновение его лицо исказилось — не маска, а истинное выражение лица человека, чьи планы внезапно оказались под угрозой.
— Твой отец всегда был параноиком, — голос Артема прозвучал резко, лишившись своей привычной бархатистости. — Марин, ты же не собираешься верить этим бредням? Он просто хотел поссорить нас даже из могилы.
— Но если тебе нечего скрывать, Артем, то этот конверт ничего не изменит, — тихо произнесла Марина, чувствуя, как внутри зарождается холодный липкий страх.
— Речь не о скрытности, а о доверии! — Артем почти выкрикнул это, вскакивая со стула. — Пятнадцать лет! Пятнадцать лет я был идеальным мужем, тянул на себе всё, а теперь ты хочешь, чтобы какой-то конверт решал нашу судьбу?
— Я просто хочу выполнить волю отца, — Марина сама удивилась твердости своего голоса.
Артем подошел к окну, тяжело дыша. Когда он обернулся, его лицо снова было спокойным, но это была тишина перед бурей.
— Хорошо. Но прежде чем ты вскроешь этот конверт, подумай вот о чем. Твой отец был не святым. В этом бизнесе руки у всех в крови. Ты готова узнать правду, которая разрушит твой мир? Или мы просто сожжем это письмо и будем жить дальше, как жили?
Марина смотрела на мужа и не узнавала его. Человек, с которым она делила постель, завтраки и мечты, вдруг стал чужим. В его позе, в том, как он чуть выставил вперед подбородок, чувствовалась скрытая угроза.
— Артем, ты меня пугаешь, — прошептала она.
— Я не пугаю, я предупреждаю, — холодно ответил он. — Не ожидала от тебя такой низости, Марина. После всего, что я сделал для тебя и твоего отца... ты сомневаешься во мне из-за клочка бумаги?
Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Нотариус деликатно кашлянул.
— Марина Петровна, конверт у меня. Я оставлю его в сейфе. У вас есть три дня, чтобы принять решение: либо вы принимаете наследство на условиях единоличного владения без права передачи управления, либо... вскрываете конверт и действуете по обстоятельствам.
Вечером Артем не пришел к ужину. Марина сидела в огромной пустой столовой, глядя на остывающий суп. Телефон звякнул — пришло сообщение от незнакомого номера.
«Марина, не верь его словам. Посмотри в папку „Архив“ в его рабочем ноутбуке. Пароль — дата вашей свадьбы. Твой отец знал всё».
Руки Марины задрожали. Хрустальный замок её семейного счастья покрылся первой, глубокой трещиной.
Дом, который еще вчера казался Марине уютной крепостью, вдруг стал тесным и душным. Тишина давила на барабанные перепонки. Артем не вернулся ни в десять, ни в полночь. Его телефон был выключен, что само по себе было нонсенсом — «идеальный муж» всегда был на связи, готовый решить любую проблему.
Марина сидела в кабинете мужа. Воздух здесь был пропитан запахом дорогой кожи и табака — Артем иногда позволял себе сигару после успешной сделки. Она смотрела на его ноутбук, лежащий на массивном дубовом столе, как на заряженную бомбу.
«Пароль — дата нашей свадьбы», — всплыло в голове сообщение.
Пальцы дрожали. Она ввела цифры: 12092009. Щелчок — и рабочий стол открылся. Марина почувствовала себя воровкой в собственном доме. Она быстро нашла папку «Архив», спрятанную глубоко в системных файлах.
Внутри не было годовых отчетов или юридических документов. Там были фотографии, сканы чеков и счета из частных клиник.
Марина открыла первую папку. На фотографиях был Артем. Но не тот Артем, которого она знала — в строгом костюме и с дежурной улыбкой. На этих кадрах он выглядел расслабленным, молодым и... пугающе счастливым. Он обнимал женщину у входа в загородный дом, который Марина никогда не видела. На другом фото он держал за руку маленькую девочку лет пяти, удивительно похожую на него самого.
— Этого не может быть... — прошептала Марина, закрывая рот рукой, чтобы не закричать.
Она начала лихорадочно просматривать документы. Счета за аренду квартиры в престижном районе города на имя некой Юлии Воронцовой. Регулярные переводы крупных сумм со скрытых счетов. Но самое страшное ждало её в конце.
Это был договор займа, согласно которому Артем заложил их общий загородный дом и часть акций компании её отца, которые уже давно находились в его доверительном управлении. Сумма была астрономической. Артем играл на бирже, проигрывал и снова ставил на кон всё, что принадлежало Марине, чтобы покрыть долги своей «второй семьи».
Внезапно дверь кабинета со скрипом открылась. Марина вскрикнула, захлопнув крышку ноутбука. В проеме стоял Артем. Его галстук был расслаблен, взгляд — тяжелым и мутным.
— Ищешь ответы, дорогая? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь.
— Кто эта женщина, Артем? И кто этот ребенок? — Марина поднялась, опираясь на стол, потому что ноги стали ватными.
Артем прошел в комнату и небрежно бросил ключи на стол. Он больше не пытался казаться любящим мужем. Его лицо осунулось, в углах губ залегла циничная складка.
— Какая разница? — бросил он. — Ты ведь уже всё поняла. Да, у меня есть другая жизнь. Жизнь, где меня не контролирует твой деспотичный отец и где мне не нужно каждое утро надевать маску «мистера Совершенство».
— Пятнадцать лет... — Марина почувствовала, как по щекам потекли слезы. — Ты врал мне пятнадцать лет! Денис... ты подумал о сыне?
— Денис в Лондоне, у него всё будет хорошо, если ты не сделаешь глупость, — Артем подошел вплотную, и Марина невольно отшатнулась. — Послушай меня внимательно, Марина. Твой отец был старым лисом. Он подозревал меня, поэтому и вставил этот пункт в завещание. Он хотел, чтобы я остался ни с чем. Но он не учел одного: я управлял его делами последние пять лет. Я знаю все его серые схемы. Если ты вскроешь тот конверт и пойдешь против меня, я уничтожу репутацию твоего отца. Его империя превратится в прах, а ты — в нищую вдову преступника.
Марина смотрела на него с ужасом.
— Ты угрожаешь мне? После всего?
— Я предлагаю сделку, — Артем взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты подписываешь генеральную доверенность. Я закрываю свои долги, обеспечиваю ту семью, и мы продолжаем жить как ни в чем не бывало. Город будет по-прежнему нами восхищаться. Ты получишь свой покой, я — свои ресурсы.
— Ты чудовище, — выдохнула Марина, отбивая его руку. — Я не ожидала от тебя такой низости. Ты не просто предатель, ты вор. Ты воровал у моего отца, ты воровал у собственного сына!
Артем резко изменился в лице. Он схватил Марину за плечи и встряхнул её так, что она ударилась спиной о шкаф.
— Низости?! — прошипел он. — А как насчет твоего отца, который купил меня? Да, купил! Когда я был молодым юристом без гроша в кармане, он поставил условие: я женюсь на его «принцессе», а он дает мне карьеру. Я честно исполнял свою роль. Я был идеальным мужем для скучной, вечно плачущей по пустякам женщины! Я заслужил каждый цент этого наследства!
Марина замерла. Его слова ранили глубже, чем измена.
— Значит... ты никогда меня не любил?
Артем усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика.
— Любовь — это сказка для тех, кто не умеет считать деньги, Марина. У тебя есть время до утра. Либо мы подписываем бумаги, либо я начинаю сливать компромат на холдинг «Север-Строй». Подумай о рабочих, о репутации покойного папочки. И о своем будущем.
Он вышел, оставив Марину одну в холодном кабинете. Она опустилась на пол, обхватив колени руками. Мир, который она строила годами, рассыпался в мелкую крошку. Но в глубине этой боли начало зарождаться что-то новое — холодная, яростная решимость. Она вспомнила слова отца, которые он часто повторял: «Маришка, в строительстве главное — фундамент. Если он гнилой, сноси здание, не жалея кирпичей».
Она поняла, что сообщение на телефон прислал не случайный доброжелатель. Нотариус? Или кто-то из прошлого отца?
Марина вытерла слезы и снова открыла ноутбук. Если Артем думал, что она просто «тихая домохозяйка», он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Она начала копировать файлы на флешку. Ей нужно было действовать быстро.
В три часа ночи, когда дом погрузился в тревожный сон, Марина вышла на балкон. Она набрала номер, который сохранила еще в юности, но никогда не решалась использовать.
— Алло, Игорь? — голос её был тверд. — Мне нужна помощь. Ты говорил, что твое детективное агентство справится с любой грязью. Кажется, пришло время проверить это на деле.
На другом конце провода раздался низкий мужской голос:
— Я ждал твоего звонка, Марина. Твой отец оставил мне инструкции на случай, если Артем сорвется с цепи. Завтра в девять утра у нотариуса. Ничего не подписывай.
Марина положила трубку. Она посмотрела на спящий город. Завтра её жизнь изменится навсегда, и от «идеальной семьи» не останется даже пепла. Она больше не была жертвой. Она была дочерью своего отца.
Утро встретило Марину серым, пронизывающим туманом, который окутал сад, словно саван. Она не спала ни минуты. В зеркале на неё смотрела незнакомая женщина: бледная, с лихорадочным блеском в глазах, но с идеально уложенными волосами и в строгом черном костюме. Это были её доспехи.
Артем ждал внизу. Он выглядел безупречно — свежевыбритый, в белоснежной рубашке, он небрежно помешивал сахар в чашке кофе. Если бы Марина не знала правды, она бы снова купилась на этот образ.
— Доброе утро, — мягко произнес он, не оборачиваясь. — Надеюсь, ночь помогла тебе принять правильное решение. Машина будет через десять минут.
— Да, — коротко ответила Марина. — Едем.
В офисе нотариуса царила стерильная чистота. Геннадий Викторович выглядел еще более нервным, чем в прошлый раз. Он разложил на столе увесистые папки и ту самую генеральную доверенность, которая давала Артему безграничную власть.
— Итак, — начал нотариус, — Марина Петровна, вы готовы подписать документ о передаче прав управления активами Артему Игоревичу Самойлову?
Артем протянул ей дорогую ручку. В его взгляде читалось торжество. Он уже видел себя полноправным хозяином империи, видел, как одним росчерком пера стирает свои долги и грехи.
— Подождите, — Марина отодвинула бумагу. — Прежде чем я подпишу, я хочу увидеть содержимое конверта.
Лицо Артема потемнело.
— Марина, мы же договорились. Не устраивай сцен. Ты только опозоришь память отца.
— Если память отца так легко опозорить, значит, она того стоит, — отрезала она. — Геннадий Викторович, вскрывайте. Это мое официальное требование.
Нотариус дрожащими руками взял конверт. Артем сделал шаг к столу, его кулаки сжались. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошел высокий мужчина в кожаной куртке — Игорь, старый друг и глава агентства безопасности, который когда-то начинал простым телохранителем у её отца.
— Доброе утро, господа, — Игорь прошел в центр комнаты, проигнорировав яростный взгляд Артема. — Марина, я принес дополнение к аудиту.
Нотариус извлек из конверта флешку и несколько листков. Он быстро пробежал глазами текст и побледнел.
— Здесь... здесь не только аудит счетов, — пробормотал он. — Здесь отчет о целевом использовании средств компании. Артем Игоревич, согласно этим данным, вы вывели более двухсот миллионов рублей через подставные фирмы-однодневки на личные счета в офшорах. И вот еще... результаты ДНК-экспертизы на имя Воронцовой Алисы Артемовны.
Артем внезапно рассмеялся — сухим, лающим смехом.
— И что с того? Да, я брал свое! Я строил этот бизнес, пока старик дряхлел. Марина, ты ничего не докажешь. Эти схемы легальны на бумаге. Подпиши доверенность, и мы замнем это. Игорь, а ты — пошел вон, пока я не вызвал полицию за незаконное проникновение.
— Вызывай, — спокойно сказал Игорь, кладя на стол еще одну папку. — Только учти, что полиция приедет за тобой. Марина, посмотри на последнюю страницу.
Марина взяла лист. Это было не просто завещание. Это был капкан.
— «В случае обнаружения фактов хищения или двойной жизни со стороны супруга моей дочери, — вслух прочитала Марина, её голос не дрогнул, — все активы автоматически переходят в управление специально созданного фонда под руководством Игоря Громова, а Артем Игоревич Самойлов лишается права на проживание в семейном доме и всякого содержания».
Артем рванулся к ней, его лицо исказилось от ярости.
— Ты... ты дрянь! Ты всё подстроила с этим вышибалой!
Игорь преградил ему путь, мягко, но твердо оттолкнув назад.
— Сядь, Артем. Ты проиграл. Петр Сергеевич знал, что ты крыса, еще три года назад. Он просто ждал, когда ты наберешь достаточно долгов, чтобы твоё падение было окончательным. Он хотел, чтобы Марина увидела твоё истинное лицо сама. Без розовых очков.
Артем тяжело опустился в кресло. Весь лоск с него слетел, как старая краска. Перед ними сидел испуганный, загнаный в угол человек.
— Ты не сможешь без меня, — прохрипел он, глядя на Марину. — Ты не смыслишь в бизнесе. Ты утонешь в судах.
Марина подошла к нему вплотную. Она больше не чувствовала боли, только странную, звенящую чистоту в голове.
— Я думала, что люблю тебя, — тихо сказала она. — Я думала, что мы — одно целое. Но ты прав в одном: я действительно не ожидала от тебя такой низости. Не из-за денег, Артем. А из-за того, что ты лишил нашего сына отца еще задолго до сегодняшнего дня.
Она повернулась к нотариусу.
— Геннадий Викторович, я принимаю наследство на условиях отца. И подготовьте документы на развод. Немедленно.
— Марина, подожди! — Артем попытался схватить её за руку. — Подумай о девочке... Алисе. Ей не в чем винить. У неё ничего не останется!
Марина остановилась у самой двери. Она обернулась и посмотрела на него с ледяным спокойствием.
— Я обеспечу её будущее. Но не через тебя. Ты больше никогда не прикоснешься к деньгам Самойловых. Твои счета арестованы в рамках внутреннего расследования холдинга. Завтра к тебе придут из прокуратуры по поводу тех самых «серых схем», которыми ты так хвастался.
— Ты уничтожаешь меня! — закричал он.
— Нет, Артем. Ты сам себя уничтожил, когда решил, что верность и честь имеют цену.
Марина вышла из кабинета. В коридоре её догнал Игорь.
— Ты в порядке? — спросил он с непривычной для него мягкостью.
— Знаешь, — Марина глубоко вдохнула свежий воздух, доносящийся из открытого окна, — мне впервые за пятнадцать лет кажется, что я могу дышать. Дом нужно будет продать. Слишком много там лжи.
— У твоего отца был небольшой коттедж на берегу озера, о котором Артем не знал. Там сейчас тихо. Поедешь туда?
Марина посмотрела на небо. Облака рассеивались, и сквозь них пробивался первый луч солнца.
— Поеду. Но сначала я позвоню сыну. Мне нужно рассказать ему, что теперь мы начинаем строить заново. И на этот раз фундамент будет настоящим.
Она шла к своей машине, и её шаги были уверенными. Сзади, в здании нотариуса, осталась её прошлая жизнь, рассыпавшаяся, как карточный домик. Впереди была неопределенность, тяжелая работа и борьба, но Марина знала: она справится. Она была Самойловой. И она наконец-то была свободна.
Через полгода холдинг «Север-Строй» возглавила женщина, чья железная хватка и безупречная честность удивили весь город. Артем Самойлов исчез с радаров, получив условный срок и огромные иски, которые ему предстояло выплачивать до конца жизни. А в маленьком доме у озера Марина Петровна часто сидела на веранде, глядя на воду. Рядом с ней всегда был Игорь — человек, который не давал обещаний, но всегда держал слово.
Жизнь продолжалась. И в этой новой жизни больше не было места предательству.
