Вечер в подмосковном поселке «Кедровый берег» всегда пах свежескошенной травой и дорогим парфюмом. Моя жизнь напоминала страницу из интерьерного журнала: панорамные окна, безупречно белый диван и муж, Артем, — успешный застройщик, чье имя было синонимом надежности. Мы прожили вместе двенадцать лет, и за это время я привыкла верить, что наш дом — это крепость.
Но в тот четверг крепость дала трещину.
Артем уехал на «срочное совещание», забыв на кухонном острове свой кожаный портфель. Я бы никогда не стала в нем рыться, если бы не случайность: из бокового кармана выпала связка ключей с тяжелым серебряным брелоком в виде льва. Я знала этот брелок — Артем носил его на ключах от нашего домашнего сейфа, который был встроен в стену его кабинета за массивным стеллажом с антикварными книгами.
Обычно Артем сам занимался всеми документами. «Тебе не нужно забивать свою красивую голову цифрами, Катенька», — говорил он, целуя меня в висок. И я верила. До этого момента.
Сердце забилось где-то в горле. Я поднялась на второй этаж. В кабинете пахло табаком и старой кожей. Отодвинув секцию с томами Чехова, я вставила ключ в скважину. Щелчок показался мне громом среди ясной ночи.
Я ожидала увидеть там пачки купюр, скучные папки с договорами или, в худшем случае, документы на тайную недвижимость. Но то, что лежало сверху, заставило мои пальцы онеметь.
Вместо документов в сейфе лежала гора дешевых, кричащих украшений: золотые цепочки с вульгарными кулонами, огромные серьги-кольца и — самое странное — детский розовый блокнот на замочке. Рядом лежала пачка распечатанных фотографий. На снимках был не Артем на стройплощадке. На снимках была женщина — лет на десять моложе меня, с ярко-рыжими волосами, в недорогом спортивном костюме. Она улыбалась, стоя на фоне какого-то обшарпанного подъезда в спальном районе. На других фото она была беременна.
Но добило меня не это. Под фотографиями лежала коробочка с лекарством. Я знала этот препарат — это были тяжелые психотропные таблетки, которые выдаются только по специальному рецепту. И на этикетке значилось мое имя.
Я почувствовала, как комната поплыла. Я никогда не принимала эти таблетки. Я даже не знала, что они у нас есть.
Внизу хлопнула входная дверь.
— Катя? Ты дома? — голос Артема прозвучал непривычно резко.
Я не успела закрыть сейф. Я просто замерла, сжимая в руках тот самый розовый блокнот. Шаги на лестнице были тяжелыми, уверенными. Дверь кабинета распахнулась. Артем застыл в проеме, его взгляд мгновенно переместился с моего бледного лица на открытую дверцу сейфа.
Его лицо изменилось за секунду. Маска заботливого мужа сползла, обнажив нечто холодное, расчетливое и пугающее.
— Какой ты мерзкий! — выкрикнула я, и мой голос сорвался на хрип. — Ты прячешь здесь жизнь другой женщины? И что это за таблетки с моим именем? Артем, что происходит?!
Он не бросился оправдываться. Он не упал на колени. Он медленно закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке.
— Катя, — тихо произнес он, и в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты совершила большую ошибку. Ты залезла туда, где должна была быть тишина. Ты ведь знала, что я забочусь о тебе. Твоя бессонница, твои панические атаки...
— У меня нет панических атак! — я почти кричала, прижимая блокнот к груди. — Ты внушал мне это полгода! Ты подсыпал мне это?
Артем сделал шаг ко мне. Его глаза блестели в сумерках кабинета.
— Нам нужно обсудить условия твоего «выздоровления», дорогая. Видишь ли, та женщина на фото — она не просто интрижка. Она — владелица земли, на которой стоит половина моего нового жилого комплекса. А ты... ты просто законная жена, которая начала задавать слишком много вопросов.
Я попятилась к окну, понимая, что телефон остался внизу на кухне. Огромный дом, который казался мне раем, вдруг превратился в изысканную клетку.
— Ты не посмеешь, — прошептала я.
— Посмею что? — он усмехнулся, и эта ухмылка была мне незнакома. — Объявить тебя недееспособной? С твоим-то анамнезом, который я заботливо вел у нашего семейного врача последние месяцы? Катя, ты больна. Все это подтвердят. А этот блокнот... отдай его мне. Это не твоя история.
Я взглянула на розовую обложку. Внутри, между страниц, торчал краешек старого, пожелтевшего свидетельства о рождении. Я успела прочитать только одну фамилию, и она была моей девичьей фамилией.
Мир окончательно перевернулся. Это была не просто измена. Это был заговор, корни которого уходили в мое прошлое, о котором я сама предпочла бы забыть.
— Уходи, — я выставила руку вперед. — Если ты подойдешь, я разобью окно и буду кричать так, что услышит весь поселок.
Артем остановился. Он оценил ситуацию с холодностью шахматиста.
— Хорошо. Но помни, Катя: из этого дома нет выхода для тех, кто не умеет хранить секреты. У тебя есть ночь, чтобы подумать. Либо ты принимаешь мои правила и едешь «лечиться» в хорошую клинику в Швейцарии, либо...
Он не закончил. Он просто вышел, заперев меня в кабинете снаружи.
Я осталась одна в темноте, сжимая в руках чужую жизнь и понимая, что мой муж — человек, которого я любила двенадцать лет, — на самом деле мой главный враг. И тайна в розовом блокноте — мой единственный шанс выжить.
Лунный свет холодным лезвием разрезал темноту кабинета. Я сидела на полу, привалившись спиной к дубовой дверце сейфа, и боялась дышать. За дверью было тихо, но эта тишина была тяжелой, как могильная плита. Артем запер меня. Муж, который еще утром обещал купить мне тур на Мальдивы, запер меня в комнате, превратив наш дом в тюрьму.
Я дрожащими пальцами открыла розовый блокнот. Замочек поддался легко — дешевое золото оказалось тонкой жестянкой.
Первые страницы были исписаны неровным, почти детским почерком. Даты начинались пять лет назад.
«Он снова приехал. Привез апельсины и те куклы, о которых я просила. Говорит, что скоро всё изменится. Говорит, что та женщина скоро уйдет, и мы будем жить в большом доме у воды. Я спросила, как её зовут. Он ответил: "Её зовут Ошибка"».
Холод пробежал по моему позвоночнику. «Ошибка» — это я. Все эти годы, пока я выбирала шторы в гостиную и заказывала кейтеринг для его деловых ужинов, где-то в душной однушке на окраине росла девочка, которая считала меня препятствием на пути к счастью.
Я листала дальше. Почерк менялся, становился более взрослым, колючим.
«Мама плачет. Говорит, что Артем не отдаст землю. Что он женился на Кате только ради её подписи. Оказывается, мой дед оставил участок не маме, а какой-то дальней родственнице, которая даже не знает о наследстве. Артем нашел её первую. Он влюбил её в себя, чтобы контролировать активы. Господи, мама говорит, что Катя — это моя тетя по отцу, которую считали погибшей в пожаре тридцать лет назад».
Я выронила блокнот. Воздуха в легких стало катастрофически мало. Пожар. Старый дом в деревне под Костромой. Мне было пять лет. Я помню только едкий дым и крики матери. Потом — детский дом, смена фамилии из-за ошибки в документах и полная амнезия на всё, что касалось моего детства до трагедии. Артем нашел меня, когда я была лишь испуганной студенткой. Он окружил меня заботой, он стал моим миром.
Теперь я поняла всё. Он не просто изменял. Он совершил рейдерский захват моей жизни. Он нашел наследницу огромного состояния — меня — и «приватизировал» её вместе со всеми правами на землю, на которой теперь строились его элитные кварталы. А та женщина на фото... Лиза. Моя племянница. Дочь моего брата, о существовании которого я не знала.
Я посмотрела на фотографии. Лиза на снимках была так похожа на мою мать с тех немногих старых фото, что у меня сохранились. Та же линия подбородка, тот же вызывающий взгляд.
Вдруг в замке повернулся ключ. Я вскочила, пряча блокнот под ковер.
Дверь открылась. На пороге стоял Артем. В руке он держал стакан воды и две таблетки — те самые, из сейфа.
— Пора принимать лекарство, Катюша, — мягко сказал он. В его голосе снова появилась та патологическая нежность, от которой меня теперь тошнило. — Ты перенервничала. Тебе привиделось бог знает что. Зачем ты залезла в сейф? Там лежали вещдоки по старому делу одного из моих клиентов. Я просто хранил их у себя.
— Не лги мне, — я попятилась к окну. — Я всё прочитала. Лиза — дочь Игоря. Моего брата. А земля под «Кедровым берегом» по закону принадлежит мне. Ты украл моё прошлое, Артем. И теперь хочешь украсть мой разум?
Артем вздохнул, поставил стакан на стол и сел в свое кожаное кресло, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Ты всегда была слишком сентиментальной, Катя. Это тебя и губит. Посмотри на вещи реально. Кто ты без меня? Сиротка из костромского приюта. Я сделал из тебя королеву. Я дал тебе этот дом, эти бриллианты, этот статус. И что взамен? Ты хочешь разрушить империю из-за старой бумажки?
— Ты убил мою семью? — мой голос сорвался на шепот. — Тот пожар... ты проверял архивы?
Артем на мгновение отвел взгляд, и в этой секундной заминке я увидела подтверждение своего самого страшного подозрения. Нет, он не устраивал пожар тридцать лет назад — он был тогда подростком. Но он знал, кто это сделал. И он использовал эту трагедию, чтобы прибрать к рукам выжившую наследницу.
— Твой отец был игроком, Катя. Он задолжал серьезным людям. Пожар был несчастным случаем для налоговой, но уроком для него. Я просто нашел тебя среди пепла. Я спас тебя! — он вдруг вскочил и больно схватил меня за локоть. — И я не позволю тебе всё испортить. Ты выпьешь эти таблетки. Ты успокоишься. А завтра мы поедем в клинику. Там тихие стены, хороший парк... Тебе нужно отдохнуть от реальности.
— Никогда, — я плюнула ему в лицо.
Сила удара была такой, что я отлетела к стеллажу. Голова взорвалась болью. Артем вытер лицо платком, его глаза налились кровью.
— Сама напросилась. Раз ты не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.
Он схватил стакан, намереваясь влить в меня воду силой. Я почувствовала, как под рукой оказалась тяжелая статуэтка льва — пресс-папье, которое я сама подарила ему на годовщину. Не раздумывая, я замахнулась.
Удар пришелся ему в плечо. Артем вскрикнул, стакан выпал из его рук, разбившись на тысячи осколков. Вода залила ковер.
— Тварь! — прошипел он, хватаясь за плечо.
Я не стала ждать. Рванула мимо него к двери. Мои босые ноги скользили по паркету. Я вылетела в коридор, сердце колотилось в самых висках. Мне нужно было в гараж. У меня в кармане домашнего халата лежал запасной брелок от ворот — я всегда носила его с собой, когда выходила гулять с собакой.
— Охрана! — взревел Артем где-то позади.
Я бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Внизу, в холле, уже показалась массивная фигура Бориса — начальника службы безопасности, который подчинялся только мужу.
— Борис, останови её! У неё приступ! — кричал сверху Артем.
Борис преградил мне путь к главной двери. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска.
— Екатерина Андреевна, вернитесь в комнату, — басом произнес он.
Я резко затормозила. Сзади приближался Артем. Спереди — Борис. Я была в ловушке на собственной лестнице. Но в этот момент в моей голове всплыла фраза из блокнота Лизы: «Мама говорит, что выход всегда там, где его меньше всего ждут».
Я посмотрела на Бориса.
— Борис, он убил твоего брата, — соврала я, глядя ему прямо в глаза. Я знала, что младший брат Бориса погиб на одной из строек Артема год назад. Официально — нарушение техники безопасности. — Он только что признался мне. В сейфе документы, которые доказывают, что краны были неисправны. Он подставил его!
Борис на мгновение замешкался. Его взгляд метнулся к Артему, который уже спускался по лестнице.
— Не слушай её, она в бреду! — орал Артем.
Но этой секунды сомнения мне хватило. Я не побежала к двери. Я бросилась в сторону кухни, к техническому лифту для продуктов, который вел прямиком в цокольный этаж, к прачечной и выходу в сад.
Я втиснулась в тесную кабину лифта и нажала на кнопку. Механизм заскрежетал.
— Катя! — голос Артема был совсем рядом, он ударил кулаком по дверцам лифта, но кабина уже поползла вниз.
В прачечной было темно и пахло порошком. Я выскочила на улицу. Ночной воздух обжег легкие. Я бросилась к забору, к той части сада, где туи росли особенно густо. Там была старая калитка, которой никто не пользовался.
Я выбралась за пределы участка, обдирая руки в кровь о колючую изгородь. Впереди была трасса и густой лес. Я бежала, не оглядываясь, сжимая в руке розовый блокнот.
Вдруг впереди вспыхнули фары. Черный внедорожник затормозил прямо передо мной, подняв столб пыли. Я замерла, готовая к самому худшему. Дверь открылась, и из машины вышла женщина.
Рыжие волосы, спортивный костюм. Лиза.
— Прыгай в машину, тетя, — сказала она, и в её голосе не было ни капли тепла. — Нам есть о чем поговорить, пока Артем не вызвал своих псов.
Я села на заднее сиденье. Машина рванула с места.
— Откуда ты здесь? — прошептала я, пытаясь унять дрожь.
Лиза посмотрела на меня через зеркало заднего вида. Её глаза были холодными, как лед.
— Я ждала тебя. Я знала, что рано или поздно ты найдешь этот сейф. Артем думает, что он самый умный, но он забыл одну вещь: ненависть — лучший учитель, чем любовь. Ты думаешь, я здесь, чтобы спасти тебя?
Она усмехнулась и нажала на газ.
— Я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву. И ты — мой единственный пропуск в его банковские ячейки.
Я поняла, что сменила одну клетку на другую. И эта клетка неслась на скорости 120 километров в час в неизвестность.
Машина неслась по ночному шоссе, разрезая фарами густую подмосковную мглу. Лиза вела уверенно, почти агрессивно, вцепляясь в руль так, будто это была глотка её злейшего врага. Я прижимала к груди розовый блокнот — единственную осязаемую связь с реальностью, которая рассыпалась на куски.
— Куда ты меня везешь? — мой голос дрожал, но в нем уже не было прежнего страха. На его месте росла холодная, звенящая ярость.
— В место, где всё началось, — коротко бросила Лиза. — В дом в Костроме. Точнее, на то, что от него осталось.
— Это безумие, — я покачала головой. — Артем уже поднял на ноги всех. Нас найдут через час. У него везде связи, Лиза. ГИБДД, полиция, частные детективы…
— У него есть связи, а у меня есть видео, — она мельком взглянула на меня. — В этом блокноте, в обложке, зашит микрочип. Моя мать была не просто «любовницей», Катя. Она была его бухгалтером. Она записывала каждый его шаг, каждый откат, каждую подпись под фальшивыми актами о сносе. И главное — она записала разговор Артема с тем самым « семейным врачом», который выписывал тебе рецепты на безумие.
Я нащупала корешок блокнота. Под плотным картоном действительно прощупывалось что-то твердое.
— Зачем ты помогаешь мне? Ты ведь сама написала в дневнике, что я — «Ошибка».
Лиза резко затормозила у обочины, и я едва не вылетела с сиденья. Она повернулась ко мне, и в свете приборной панели я увидела слезы в её глазах.
— Потому что он убил её, Катя! Мама умерла два месяца назад. Официально — сердечный приступ. Но я видела пустую ампулу в мусорном ведре. Артем зачищает хвосты. Он строит свой «Кедровый берег» на костях моей матери и твоей памяти. Если мы не объединимся, следующей будешь ты. А потом — я.
Мы ехали до самого рассвета. Пейзаж за окном менялся: ухоженные коттеджные поселки сменились серыми бетонными коробками окраин, а затем — бесконечными лесами. Мы въехали в деревню, которая казалась вымершей. Лиза остановила машину у обгоревшего остова дома, поросшего бурьяном.
— Здесь ты жила, — тихо сказала она.
Я вышла из машины. Ноги подкашивались. Глядя на черные балки, торчащие из земли, я вдруг почувствовала резкий запах гари. Память, которую Артем так старательно блокировал таблетками и ложью, прорвалась плотиной.
Маленькая девочка прячется под кроватью. Мужчина в кожаной куртке обливает бензином занавески. Он не видит её. Он говорит кому-то по рации: «Хозяин сказал, чтобы никто не вышел». И голос в рации... этот голос я узнала бы из тысячи. Молодой, еще не такой бархатный, но уже властный. Голос Артема.
Ему было семнадцать. Он уже тогда был подручным у тех «серьезных людей», которым задолжал мой отец. Он не просто нашел меня в пепле. Он сам разжег это пламя, чтобы спустя годы «спасти» наследницу и забрать её землю.
— Он идет, — прошептала Лиза, глядя на экран телефона. — Маячок в твоем халате сработал. Я специально его не выбросила.
— Ты использовала меня как приманку? — я в ужасе посмотрела на неё.
— Нет. Как правосудие.
Через десять минут к руинам подлетел черный мерседес. Артем вышел из машины один. Он выглядел помятым, злым, но всё еще пугающе уверенным в своей власти. В его руке был пистолет.
— Катя, — выдохнул он, подходя ближе. — Ты всегда была склонна к драматизму. Зачем этот вояж по местам боевой славы?
— Ты убил моих родителей, Артем, — я стояла на пепелище, чувствуя, как ветер развевает полы моего домашнего халата. — Ты поджег этот дом. Тебе нужна была эта земля.
Артем усмехнулся, медленно поднимая оружие.
— Земля — это лишь ресурс. А ты была прекрасным инструментом. Знаешь, я даже почти полюбил тебя за эти двенадцать лет. Ты была такой послушной, такой удобной... Пока не начала совать свой нос в мой сейф.
— Ты не убьешь меня здесь, — я сделала шаг вперед, прямо на дуло пистолета. — Лиза ведет прямой эфир. Прямо сейчас. В облако. Пять тысяч человек смотрят на тебя, Артем. И среди них — твои акционеры.
Артем на мгновение замер. Его взгляд метнулся к машине, где Лиза держала в руках планшет. Его лицо исказилось в гримасе бессильной ярости.
— Ты блефуешь, — прошипел он.
— Проверь котировки своих акций через пять минут, — подала голос Лиза из машины. — Я разослала ссылки всем твоим конкурентам. Ты теперь не застройщик, Артем. Ты — убийца под следствием.
В этот момент вдалеке послышался вой сирен. Лиза заранее вызвала полицию, предоставив им координаты и записи из чипа.
Артем посмотрел на пистолет, потом на меня. В его глазах я увидела не раскаяние, а расчет. Он понял, что проиграл партию. Он медленно опустил руку.
— Ты думаешь, это конец? — тихо спросил он. — У меня денег хватит на десять лучших адвокатов страны. Через месяц я буду на свободе. А ты... ты останешься ни с чем.
— Ошибаешься, — я подошла к нему вплотную и сорвала с его шеи цепочку с ключом от того самого сейфа, который он всегда носил под рубашкой. — У меня остается моя память. И мой дом. А ты... ты всегда был лишь тенью в моей жизни.
Полицейские машины окружили пепелище. Артема повалили на землю. Когда на его запястьях защелкнулись наручники, он в последний раз посмотрел на меня. В этом взгляде была ненависть, смешанная с каким-то странным восхищением. Его «Ошибка» наконец-то научилась побеждать.
Прошел год.
Я стояла на балконе нового дома — небольшого, уютного, построенного из светлого дерева на месте тех самых руин. «Кедровый берег» был арестован, стройка заморожена, а активы Артема ушли на выплаты пострадавшим от его махинаций.
Лиза жила в соседнем крыле. Мы не стали лучшими подругами — слишком много боли было между нами — но мы стали семьей. Странной, изломанной, но настоящей.
Я открыла розовый блокнот на последней странице. Там, моей собственной рукой, была сделана запись:
«Сегодня я проснулась и не почувствовала запаха гари. Сегодня я впервые за тридцать лет вспомнила, как мама пела мне колыбельную. Артем думал, что сейф — это место для хранения тайн. Но на самом деле, сейф был в моей голове. И теперь я его открыла».
Я закрыла блокнот и посмотрела на восходящее солнце. Жизнь, которая казалась мелодрамой, наконец-то стала просто жизнью. Моей жизнью.
