Вечер в подмосковном коттеджном поселке «Тихие Сосны» выдался на редкость удушливым, несмотря на февральскую метель за окном. В доме пахло запеченной уткой с розмарином и дорогим кондиционером для белья — запахами идеальной, выглаженной жизни. Елена поправила выбившуюся прядь каштановых волос и посмотрела на часы. Ровно восемь.
Артем вернулся полчаса назад, бросил ключи на консоль в прихожей и, едва чмокнув её в щеку, скрылся в ванной.
— Весь день в разъездах, Ленок, — бросил он на ходу. — Машину на сервис гонял, потом три встречи. Дай мне десять минут, и будем ужинать.
Елена улыбнулась. За десять лет брака она научилась ценить эту предсказуемость. Артем был надежным, как швейцарский банк, и понятным, как инструкция к кофеварке. Или ей так казалось.
Смартфон Артема, оставленный на мраморной столешнице кухонного острова, вдруг коротко завибрировал. Экран вспыхнул. Елена не была из тех женщин, что шпионят по карманам, но сообщение высветилось прямо на заблокированном дисплее.
«Я уже жду тебя, мой хороший».
Сердце Елены пропустило удар, а потом пустилось вскачь, как испуганная лошадь. Она присмотрелась к имени отправителя.
«Сергей Иванович Шиномонтаж».
— Что за?.. — прошептала она.
Логика отчаянно пыталась спасти ситуацию. Может, это ошибка? Может, Сергей Иванович — очень душевный автомеханик с эксцентричной манерой общения? «Мой хороший»? В суровом мире балансировки колес и замены масла такие нежности не приняты.
Из ванной доносился шум воды и бодрое напевание Артема. Он всегда пел в душе, когда был в хорошем настроении. Этот звук, обычно такой уютный, сейчас резал слух, как скрежет металла по стеклу.
Елена протянула руку. Пальцы мелко дрожали. Она знала пароль — дата их свадьбы, 1205. Телефон послушно разблокировался. Она открыла переписку с «Сергеем Ивановичем».
Там не было фотографий зимней резины. Там не было обсуждения стоимости развал-схождения. Там была бездна.
«Скучаю по твоим рукам», «Приезжай поскорее, я надела то красное белье», «Ты лучший мужчина в моей жизни».
И ответы Артема. Краткие, осторожные, но не оставляющие сомнений: «Буду скоро, котенок», «Сегодня не могу, жена дома», «Целую везде».
«Жена дома». Слово «жена» выглядело в этом контексте как какой-то досадный бытовой прибор, который мешает функционированию системы. Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Мир, выстроенный из уютных ужинов, совместных планов на отпуск и верности, рушился прямо сейчас, между вазой с фруктами и тостером.
Она посмотрела на иконку вызова. В голове пульсировала одна мысль: «Я должна услышать этот шиномонтаж».
Елена нажала на кнопку. Гудки шли долго, мучительно, каждый из них отзывался ударом молота в висках. На четвертом гудке трубку сняли.
— Да, Артемчик? — раздался голос.
Это не был голос Сергея Ивановича. Это был голос молодой женщины — низкий, с хрипотцой, пропитанный той патокой, которую невозможно спутать ни с чем другим.
— Ты уже выехал? Я шампанское открыла, оно скоро нагреется. Ну чего ты молчишь, любимый? Снова «надзор» рядом?
Елена открыла рот, но звуки не выходили. Голос в трубке стал более игривым и капризным:
— Тема, ну хватит играть в молчанку. Приезжай, я так соскучилась по твоему «шиномонтажу»...
Елена нажала «отбой». Телефон едва не выскользнул из её рук. В этот момент шум воды в ванной прекратился. Наступила тишина — звенящая, страшная, предвещающая катастрофу.
Она медленно положила телефон на место. Экран погас. В дверях кухни появился Артем, обмотанный полотенцем, свежий, пахнущий гелем для душа и предательством.
— О, утка! — радостно воскликнул он, потирая руки. — Ленок, ты чудо. Садимся?
Он подошел к ней, чтобы поцеловать в макушку, но Елена отстранилась так резко, будто его кожа была раскаленным железом.
— Что-то случилось? — Артем нахмурился, его взгляд упал на телефон, лежащий на столе. Он лежал на сантиметр правее, чем Артем его оставил. Мужчина замер. — Тебе кто-то звонил?
Елена подняла на него глаза. В них не было слез — только холодный, яростный лед, который начинает сковывать реки перед долгой зимой.
— Тебе звонил Сергей Иванович, — тихо сказала она. — Просил передать, что шампанское греется. И что «красное белье» уже на нем.
Лицо Артема за долю секунды сменило цвет с розового на мертвенно-бледный. Воздух в кухне, казалось, закончился.
— Лена, я всё объясню... — начал он стандартную фразу всех пойманных хищников.
— Не надо объяснять, — перебила она его, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — Просто скажи мне: давно у тебя «проблемы с колесами»?
Артем стоял посреди кухни, и капли воды, стекающие с его волос на плечи, казались сейчас не признаком свежести, а следами позорного бегства. Он молчал слишком долго — ровно столько, сколько требуется человеческому мозгу, чтобы выстроить самую нелепую ложь в мире или признать полное поражение.
— Лена, это не то, что ты думаешь, — наконец выдавил он. — Это... это просто игра. Глупая шутка. Мы с парнями на работе поспорили...
— Поспорили на то, чья любовница убедительнее изобразит «Сергея Ивановича»? — Елена горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — Артем, не держи меня за идиотку. Я слышала её голос. Она ждет тебя. С шампанским. И она назвала тебя «любимым». Какая часть этого сценария входит в ваш «корпоративный спор»?
Артем резко шагнул к столу и схватил телефон, словно это было единственное оружие, способное его защитить. Он быстро пролистал сообщения, и его лицо исказилось. Маска «надежного мужа» сползла, обнажив нечто жалкое и затравленное.
— Ты не имела права трогать мой телефон, — вдруг выпалил он, переходя в контратаку. Это был старый прием: когда виноват, нападай на способ разоблачения. — Это личное пространство! У каждого человека должно быть право на...
— На личный шиномонтаж? — Елена перебила его, хлопнув ладонью по столешнице так, что зазвенели бокалы для вина, приготовленные для ужина. — Право на ложь? На то, чтобы приходить домой, есть мою еду, спать в моей постели и в это же время строчить сообщения о красном белье?
Она смотрела на него и не узнавала. Человек, с которым она прожила десять лет, вдруг превратился в двухмерную картонную фигуру. Где был тот Артем, который дарил ей лилии на каждую годовщину и обещал, что они состарятся вместе в домике у моря? Оказалось, домик у моря в его планах был, но, возможно, с другой гостьей.
— Кто она? — спросила Елена. Голос её стал пугающе спокойным. — Давно это длится?
Артем опустил плечи. Он понял, что агрессия не сработала. Он сел на стул, все еще завернутый в полотенце, и обхватил голову руками.
— Полгода. Её зовут Катя. Она... она младший дизайнер в нашем холдинге. Лена, клянусь, я хотел закончить это сто раз. Но это как болото. Она молодая, восторженная, она не грузит меня проблемами, ремонтом, счетами...
— Я «гружу» тебя нашей жизнью, Артем? — Елена почувствовала, как под веками защипало, но запретила себе плакать. Не сейчас. Не перед ним. — Тем, что я сорок минут выбирала утку, чтобы порадовать тебя после работы? Тем, что я слежу, чтобы твои рубашки были идеально выглажены, пока ты на «встречах»?
— Не утрируй! — вскинулся он. — Просто... всё стало слишком предсказуемо. Я запутался. Но я люблю тебя, слышишь? Она — это просто вспышка, химия. А ты — это дом.
— Дом, который ты только что поджег, — отрезала она. — Уходи.
— Что? Лена, на улице метель, куда я пойду в полотенце?
— Оденься и иди к своему «Сергею Ивановичу». Она ведь ждет. Шампанское греется, Артем. Не заставляй даму ждать.
Артем посмотрел на неё с надеждой, что это просто истерика, которая пройдет через час. Но в глазах Елены он увидел то, чего боялся больше всего — окончательность. Она не кричала, не швыряла тарелки. Она просто вычеркнула его из списка живых в своем сердце.
Он поднялся и молча ушел в спальню. Елена слышала, как открываются шкафы, как шуршит одежда. Каждый звук отдавался в её душе физической болью. Она подошла к окну. Снег валил стеной, скрывая соседние дома. «Как символично, — подумала она. — Мою жизнь тоже занесло снегом. Чистый лист, на котором ничего не хочется писать».
Через десять минут Артем вышел в прихожую. Он был полностью одет, в руках — дорожная сумка, в которую он наспех накидал вещей.
— Я уеду в гостиницу, — хмуро сказал он. — Тебе нужно остыть. Утром созвонимся и всё обсудим спокойно.
— Нам нечего обсуждать. Завтра я подаю на развод.
Артем замер у двери, взявшись за ручку.
— Ты не сделаешь этого. Из-за одной ошибки? После десяти лет? Ты потеряешь всё — дом, статус, меня...
— Тебя я уже потеряла, Артем. А остальное — просто вещи. И кстати... — она сделала паузу, глядя на него в упор. — Передай Сергею Ивановичу, что в этом сезоне шиномонтаж будет очень дорогим. Я заберу свою долю в компании. По закону.
Артем ничего не ответил. Дверь захлопнулась, оставив в прихожей лишь запах холодного воздуха и его парфюма. Елена осталась одна.
Она вернулась на кухню. Утка в духовке уже начала подгорать. Елена выключила плиту, достала противень и безжалостно выбросила идеальный ужин в мусорное ведро. Затем она налила себе полный бокал вина — того самого, что открыла для него.
Её рука потянулась к собственному телефону. Ей нужно было выговориться, но кому? Маме? Нет, у той сразу подскочит давление. Подругам? Чтобы завтра весь поселок обсуждал её позор?
Она снова взяла телефон Артема — он в спешке забыл его на зарядке. Елена разблокировала его. Номер «Сергея Ивановича» всё еще светился последним в списке вызовов.
В голове созрел план. Не тот план, который рождается из мудрости, а тот, что диктует раненое женское самолюбие. Если Катя думает, что она выиграла этот раунд, она глубоко ошибается.
Елена нажала «сообщения» и начала печатать от имени Артема:
«Катя, у меня ЧП. Жена всё узнала. Она в ярости, вызвала полицию и адвокатов. Я сейчас приеду к тебе, но мне нужно, чтобы ты спрятала у себя папку с документами по тендеру, о которой я говорил. Иначе нам обоим конец. Жди, буду через 20 минут».
Она знала, что никакой папки нет. Но она знала кое-что другое. Артем часто хвастался «серыми» схемами в своей фирме, и Катя, как сотрудница, наверняка была в курсе каких-то недомолвок. Страх — лучший стимул для глупостей.
Елена быстро оделась, накинула дубленку и вышла к своей машине. Она знала адрес Кати — полгода назад она случайно увидела её резюме на рабочем столе мужа и запомнила адрес из чистого любопытства, которое тогда показалось ей пустяковым.
Метель била в лобовое стекло, но Елена вела уверенно. В ней проснулся азарт охотника. Она не собиралась устраивать банальную драку в дверях. Её цель была тоньше.
Когда она подъехала к элитному жилому комплексу в центре, она увидела машину Артема. Он уже был там. Он не поехал в гостиницу. Он поехал «зализывать раны» к той, кто его понимает.
Елена припарковалась в тени и достала телефон. Она набрала номер. Но не Артема. И не Кати.
— Алло, налоговая инспекция? Горячая линия по экономическим преступлениям? — её голос был тверд, как сталь. — Я хочу сообщить о финансовых махинациях в холдинге «СтройИнвест»... Да, у меня есть доказательства. И я знаю, где сейчас находятся ключевые документы. Записывайте адрес...
Она положила трубку и посмотрела на светящиеся окна на двенадцатом этаже.
— Ну что, Сергей Иванович, — прошептала она, — давай проверим, как ты умеешь менять колеса на крутых поворотах судьбы.
Елена сидела в темноте салона своего внедорожника, наблюдая, как снежинки тают на лобовом стекле. Внутри неё было странное онемение — как после сильного ожога, когда боль уступает место ледяному безразличию. Она видела, как к подъезду Кати подкатил микроавтобус с неприметными номерами. Из него вышли люди в штатском.
«Слишком быстро», — подумала Елена. Но она знала, что в отдел по борьбе с экономическими преступлениями уже полгода «капали» анонимки на холдинг Артема. Её звонок стал лишь последним кусочком пазла, тем самым сигналом, который заставил машину правосудия провернуться.
Она вышла из машины. Морозный воздух обжег легкие, возвращая чувство реальности. Елена вошла в холл подъезда, кивнув сонному консьержу. Поднявшись на двенадцатый этаж, она увидела, что дверь в квартиру номер 48 приоткрыта. Оттуда доносились приглушенные голоса и плач.
— Вы не имеете права! Это личные вещи! — визжала Катя. Её голос, лишившийся в телефонной трубке томности, теперь напоминал скрежет дешевой пилы.
— Спокойно, гражданка. Проводится выемка документов. Ваш сожитель, гражданин Волков, проходит свидетелем по делу о преднамеренном банкротстве и неуплате налогов. Нам сообщили, что здесь скрываются улики.
Елена мягко толкнула дверь и вошла.
Картина была достойной кисти сюрреалиста. Артем, всё еще в той же куртке, в которой ушел из дома, сидел на диване, обхватив голову руками. Он выглядел постаревшим на десять лет. Катя в шелковом красном халате (то самое «белье» скрывалось под ним) металась по комнате, пытаясь отобрать у оперативника свой ноутбук.
— Здравствуй, Артем, — тихо сказала Елена.
Все замерли. Артем поднял голову. В его глазах отразился такой первобытный ужас, что Елене на секунду стало его жаль. Но только на секунду.
— Лена? Что ты здесь делаешь? Откуда ты… — он запнулся, и его взгляд упал на телефон в руках жены. Его собственный телефон.
— Я привезла тебе твой «инструмент», — она положила смартфон на журнальный столик. — Ты забыл его на зарядке. А ведь «Сергей Иванович» мог разволноваться.
Катя остановилась и уставилась на Елену. Она была молода, бесспорно. Тонкие черты лица, искусно нарощенные ресницы, испуганные оленьи глаза. Но сейчас, без фильтров и освещения, она выглядела просто испуганной девчонкой, которая заигралась в «красивую жизнь» за чужой счет.
— Это вы… — прошептала Катя, осознавая масштаб катастрофы. — Вы их вызвали?
— Я просто выполнила свой гражданский долг, — Елена слегка улыбнулась одними губами. — Разве не этому ты учил меня, Артем? Всегда быть честной.
Один из оперативников подошел к Елене.
— Вы Елена Сергеевна Волкова? Супруга? Нам нужно будет ваше заявление о доступе к домашнему сейфу. Муж утверждает, что ключи у вас.
Артем дернулся, как от удара током. В сейфе лежали не только украшения. Там были вторые экземпляры договоров с оффшорами — его «пенсионный фонд», о котором Елена знала, потому что сама когда-то помогала ему наводить порядок в документах.
— Разумеется, — ответила Елена, глядя мужу прямо в глаза. — Я предоставлю полный доступ. И ключи, и пароли. Мне нечего скрывать. В отличие от моего мужа и его «технического специалиста».
— Лена, пощади… — прохрипел Артем. — Мы же можем договориться. Я всё перепишу на тебя. Я брошу её прямо сейчас! Катя, уходи, слышишь? Вон отсюда!
Катя ахнула, её лицо исказилось от обиды.
— Что ты сказал? Это моя квартира, ты, подонок! Это ты обещал мне, что разведешься! Ты говорил, что она — просто мебель!
— Мебель решила сделать перестановку, — холодно заметила Елена. — Артем, ты не понимаешь. Дело не в Кате. И даже не в твоих схемах. Дело в том, что ты записал «предательство» под именем «шиномонтаж». Ты превратил нашу жизнь в дешевый анекдот. А я не хочу быть персонажем анекдота.
Она развернулась, чтобы уйти. У самого порога она обернулась.
— Ах да, Артем. Я подала на развод через онлайн-сервис пять минут назад, пока поднималась в лифте. Насчет дома не переживай. Суд учтет твое нынешнее… «затруднительное положение» и налоговые претензии. Скорее всего, дом отойдет государству в счет долгов. Или мне, как единственному добросовестному владельцу.
— Ты не сможешь так поступить! — закричал он ей вслед, когда оперативники начали выводить его из квартиры для допроса. — Я создавал это годами!
Елена вышла на лестничную клетку. Крик мужа затих за закрывающейся дверью. Она спустилась вниз, вышла на улицу и подставила лицо падающему снегу.
Метель утихала. Небо на востоке начало светлеть, приобретая нежно-жемчужный оттенок. Город просыпался.
Елена села в машину и впервые за эту бесконечную ночь заплакала. Но это были не слезы горя. Это были слезы очищения. Словно из её организма выходил яд, который копился годами под маской «идеального брака».
Она достала свой телефон и удалила из списка контактов номер Артема. Затем она открыла браузер и ввела запрос: «Билеты в Черногорию, один взрослый».
Она вспомнила, что когда-то, давным-давно, до всех этих шиномонтажей и тендеров, она мечтала писать картины. Она мечтала о маленьком домике у моря, где пахнет солью и хвоей, а не розмарином и ложью.
— Ну что ж, — прошептала она, нажимая кнопку «Купить». — Пора сменить резину на летнюю.
Елена завела мотор. Машина легко тронулась с места, оставляя позади элитный комплекс, разрушенные мечты и человека, который так и не понял, что любовь нельзя записать в телефонную книгу под чужим именем. На горизонте вставало солнце, окрашивая снег в розовый цвет — цвет новой, честной и абсолютно свободной жизни.
