— Ты серьёзно купил ванильные? — Жанна держала свечу двумя пальцами, как улику. — Артём, я специально просила ванильные.
— Это и есть ванильные. — Он взял коробку, посмотрел на этикетку. — «Ваниль и кокос». Почти то же самое.
— Почти — это не то же самое.
— Жань, кокос же не испортит вечер.
Она посмотрела на него. Он смотрел на неё с таким видом, что она не удержалась и засмеялась. Потом взяла свечу, поставила на стол, зажгла. Запах действительно был хорошим — тёплым, немного сладким. Не совсем то, что она хотела, но близко.
— Ладно. Принято, — сказала она.
Было начало пятого. За окном уже темнело — февраль, короткий день. Они занимались приготовлениями с обеда: Жанна мариновала куриные бёдра с горчицей и мёдом, Артём отвечал за сервировку, хотя его представление о красивом столе сводилось к «поставить тарелки ровно». Пришлось объяснять про расстояние между приборами. Он слушал серьёзно, как на инструктаже.
Стол у них был небольшой — обычный, на четыре персоны, но сейчас накрытый на двоих, с красивой салфеткой, которую Жанна купила ещё в декабре и всё ждала подходящего момента. Две свечи — ванильно-кокосовые, не идеальные, но горящие. Бокалы — те, хрустальные, что стояли в шкафу и доставались редко.
— Ты переоденешься? — спросила Жанна.
— Уже иду, — сказал Артём, хотя стоял на месте и смотрел в телефон.
— Артём.
— Иду, иду.
Она не спросила, что там, в телефоне. Заметила, как он быстро убрал его в карман, как слегка изменилось выражение лица — не тревога, нет, что-то другое, скорее лёгкая досада. Но телефон убрал, пошёл переодеваться, и она решила не тянуть этот разговор сейчас. Не сегодня.
Жанна надела платье, которое купила в январе. Тёмно-синее, простое, без лишних деталей. Примеряла дома, решила — пусть будет для особого случая. Четырнадцатое февраля в их семье всегда было поводом для чего-то своего, домашнего. В прошлом году они ходили в ресторан, просидели три часа, еда была хорошей, но вокруг было шумно, тесно, и под конец оба почувствовали, что хотят домой. С тех пор — дома.
Артём вышел в рубашке — белой, хорошей, с которой она сама срезала ценник неделю назад. Посмотрел на неё. Сказал:
— Ты красивая.
— Знаю, — ответила она, и он засмеялся.
Это был хороший момент. Она это почувствовала — не громко, не торжественно, просто ощущение, что всё сделано правильно: и платье, и свечи, и даже эти кокосово-ванильные, которые пахли лучше, чем она ожидала.
В духовке доходила курица. До ужина оставалось минут сорок.
Они сидели на диване, разговаривали. Не о чём-то важном — о смешном, о рабочей неделе, о том, что сосед снизу снова что-то сверлил в воскресенье. Жанна смотрела на стол со свечами и думала, что вот так и должно быть: просто, тепло, без лишних усилий.
Потом позвонили в дверь.
Они оба замолчали одновременно. Переглянулись.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила Жанна.
— Нет, — сказал Артём. И снова достал телефон. Посмотрел на экран.
— Это она?
Он не ответил сразу. Потом сказал:
— Наверное.
Жанна встала. Не быстро, не с демонстративным видом — просто встала и пошла на кухню. Достала прихватку, открыла духовку, проверила курицу. Всё было готово. Она закрыла духовку и стала ждать.
Юлия Витальевна стояла в дверях в своём тёмном пальто, с сумкой через плечо. Вид у неё был особенный — не больной, нет, но и не здоровый. Что-то среднее, дающее право на сочувствие.
— Артёмушка, мне что-то нехорошо было. Уже лучше, но я не хотела одна.
— Мам, что случилось? — Артём взял её за руку. — Давление?
— Да что я знаю. Голова закружилась, прилегла. Потом прошло. Но так неприятно одной.
— Нужно к врачу.
— Какой врач сейчас, вечером? — она сказала это с такой интонацией, будто он предложил что-то нелепое.
— В скорую можно позвонить.
— Артём, ну зачем скорую, я же говорю — уже всё хорошо. — Она переступила порог. — Я просто посижу, ладно? На кухне, не буду мешать. Вы и не заметите, что я здесь.
Жанна стояла у плиты и слышала весь этот разговор. Слово «не заметите» прозвучало особенно хорошо. Она переставила сковородку на другую конфорку. Медленно. Молча.
Юлия Витальевна вошла на кухню и остановилась.
На столе горели свечи. Два прибора, хрустальные бокалы, красивая салфетка. Запах ванили и кокоса.
— О, — сказала она. — У вас тут всё серьёзно.
— Ужин, — ответила Жанна ровно.
— Понятно, понятно. — Свекровь поставила сумку на табурет у стены. — Я вот сюда сяду, в уголочке, хорошо? Вы за стол, я в стороне.
Жанна посмотрела на Артёма. Он смотрел на мать.
— Мам, — сказал он, — давай я всё-таки вызову такси, отвезу тебя домой. Или к Надежде Павловне попросим зайти.
— К Надежде Павловне? — В голосе Юлии Витальевны появилась обида, быстрая и готовая. — Ты хочешь меня к соседке? Сбагрить, значит? А сам тут со свечами?
— Мам, никто тебя не сбагривает.
— Я тебя не таким растила.
Последняя фраза была произнесена тихо, но с нужным весом. Артём замолчал.
Жанна сняла прихватку, повесила её на крючок. Взяла со стола одну свечу, понесла её на подоконник. Там она и осталась — гореть в стороне, не на праздничном столе.
— Жанна, куда свечу? — спросила свекровь.
— Чтобы не мешала, — ответила Жанна.
***
Курица оказалась хорошей. Жанна накрыла на троих — не потому что хотела, а потому что не накрыть было бы уже демонстрацией, а она не хотела демонстраций. Ей хотелось совершенно другого вечера, и она это прекрасно понимала, и именно это спокойное, чёткое понимание удерживало её от любых резких слов.
Юлия Витальевна ела и разговаривала. Она умела делать это одновременно и без усилий. Рассказывала про соседку Тамару с четвёртого этажа, которая поставила новую дверь, и дверь открывается не в ту сторону, и теперь в лифт не зайти нормально. Потом про племянника, который купил машину не той марки. Потом про то, что в феврале всегда плохая погода, и она это чувствует по суставам.
Артём кивал. Улыбался в нужных местах. Иногда смотрел на Жанну — быстро, виновато. Она встречала его взгляд и смотрела в ответ спокойно. Без упрёка, без слёз. Просто смотрела.
— Мясо у тебя хорошее, Жанна, — сказала Юлия Витальевна. — Только чуть пересоленое, по-моему.
— Возможно, — ответила Жанна.
— Я всегда говорила Артёму: главное в готовке — не пересолить. Пересолить легко, а исправить потом нельзя.
— Это верно.
— Ты, наверное, торопилась.
— Нет. Я готовила весь день.
Короткая пауза.
— Ну, значит, рецепт такой, — заключила Юлия Витальевна.
Артём взял хлеб. Долго его намазывал. Жанна поняла, что он просто не знает, куда деть руки.
После ужина свекровь пересела на диван в гостиной. Включила телевизор — спросила, конечно: «Вы не против?» — и телевизор заговорил. Жанна убрала со стола. Артём помогал, носил тарелки, и они стояли рядом у раковины, и никто ничего не говорил.
Потом он сказал тихо:
— Прости.
Жанна поставила тарелку.
— Ты мог её отвезти.
— Она бы обиделась.
— Она и так обидится. Рано или поздно. Это её основной инструмент.
Артём вздохнул, но ничего не ответил. Жанна это заметила — не ответил, не возразил, не стал защищать. Просто промолчал. Это было что-то новое.
Из гостиной доносился телевизор. Какая-то программа, голоса, смех.
— Я пойду напишу Оле, — сказала Жанна.
— Хорошо, — сказал Артём.
В ванной Жанна открыла переписку. Написала коротко: «Она здесь. Сидит, смотрит телевизор. Ужин на троих».
Оля ответила через минуту: «Ты серьёзно?»
«Серьёзно».
«И что Артём?»
«Извинился».
«Одним словом?»
«Одним».
Оля прислала голосовое, но Жанна убавила звук и переключилась на текст: «Он взрослый мужик. Или нет?»
Жанна посмотрела на себя в зеркало. Платье — тёмно-синее. Волосы — убраны, так, как она делала для особых случаев. Вечер четырнадцатого февраля. Всё готово для хорошего вечера, кроме самого вечера.
Она написала: «Разберёмся» — и убрала телефон.
Поправила волосы. Вышла.
В гостиной Юлия Витальевна смотрела какое-то ток-шоу. Артём сидел рядом, но смотрел не в экран, а куда-то в сторону. Жанна прошла мимо, взяла книгу с полки. Устроилась в кресле у окна — не демонстративно, просто туда, где ей было привычно сидеть.
— Читаешь? — спросила свекровь.
— Да.
— Хорошая книга?
— Ещё не знаю, начала недавно.
— Я раньше читала. Сейчас глаза уже не те. — Пауза. — Артём, ты в детстве совсем не любил читать. Помнишь, я тебе покупала, а ты всё равно?
— Помню, мам.
— Жанна, наверное, читающая у вас в семье.
— Мы оба читаем, — сказал Артём.
— Правда? — Юлия Витальевна, казалось, искренне удивилась. — Ну надо же.
Жанна перевернула страницу. Буквы на ней были, но смысла она не уловила.
***
Около одиннадцати свекровь зевнула — один раз, потом ещё раз, с чувством.
— Поздно уже, — сказала она. — Мне, наверное, надо...
Жанна отложила книгу. Внутри что-то сдвинулось — облегчение, ещё не уверенное, но живое.
— ...такси сейчас не вызвать нормально, — продолжила Юлия Витальевна. — В такое время, и ехать через весь город.
— Я могу заказать, — сказал Артём. — Сейчас быстро приедут.
— Артём, я же не в лучшем состоянии. Ехать ночью одной, а вдруг опять голова...
— Мам.
— Я лучше здесь. Мне диванчик, я вас не потревожу. Утром рано уйду, вы и не заметите.
Жанна встала.
Она не сказала ничего. Просто встала, подошла к столу, взяла вторую свечу — ту, что ещё горела в центре — и задула её. Тонкая струйка дыма потянулась вверх. Запах ванили и кокоса стал чуть горше.
— Спокойной ночи, — сказала Жанна.
И ушла в спальню.
***
Артём пришёл через двадцать минут. Тихо закрыл дверь. В комнате было темно, только уличный свет сквозь неплотно закрытые жалюзи.
Жанна лежала с открытыми глазами.
— Она устраивается на диване, — сказал он.
— Я слышала.
Он лёг рядом. Помолчал.
— Прости.
— Ты уже говорил.
— Я знаю.
Жанна смотрела в потолок. Потолок был обычным, ничего особенного — просто потолок в квартире, где они живут уже год. Она помнила, как они переезжали: коробки, усталость, первый вечер на матрасе прямо на полу, потому что кровать ещё не собрали. Артём тогда принёс пиццу, они ели прямо из коробки, и было хорошо, по-настоящему хорошо.
Сейчас она лежала на нормальной кровати, в красивом платье, которое некому было оценить.
— Я не злюсь, — сказала она наконец.
— Это хуже, — ответил он.
— Да. Хуже.
Тишина.
— Артём, она сделала это специально.
— Жань...
— Не спорь. Ты сам понимаешь.
Он не ответил. Она почувствовала, как он это воспринял — не как обвинение, а как факт, который он, может быть, уже сформулировал для себя, просто вслух ещё не произнёс. Иногда нужен кто-то, кто скажет то, что и так знаешь.
— Она не хочет плохого, — сказал он наконец. — Она просто... такая.
— Я знаю, что она такая. Именно поэтому я говорю тебе, а не ей.
***
Утром Жанна встала рано. Переоделась, вышла на кухню. Юлия Витальевна уже не спала — сидела на диване, прямая, с видом человека, который давно проснулся и ждёт.
— Доброе утро, — сказала Жанна.
— Доброе, доброе. — Свекровь огляделась. — Я хотела убрать за собой, но не знаю, где у вас что лежит.
— Я сама.
Жанна поставила чайник, достала кружку. Одну.
— Мне можно? — спросила Юлия Витальевна.
— Конечно.
Жанна достала вторую кружку. Поставила. Пауза между этими двумя действиями была небольшой, но свекровь её, кажется, почувствовала.
Артём появился в половине девятого. Посмотрел на мать, потом на жену. Жанна держала кружку двумя руками и смотрела в окно. Февральское утро было серым, небо — плотным, без солнца. Обычное утро.
— Мам, — сказал Артём, — я тебя отвезу.
— Уже собираюсь.
— Сначала поговорим.
Жанна ушла в комнату. Не потому что её попросили — просто понимала: этот разговор должен быть без неё. Взяла телефон, посмотрела непрочитанное голосовое от Оли. Наушники. Нажала.
Оля говорила своим обычным голосом, без лишних предисловий:
«Жань, ты молодец, что не устроила скандал. Но пойми — если Артём не поговорит с ней сам, это будет повторяться. Каждый праздник, каждый раз, когда ей захочется. Ты можешь терпеть бесконечно, но зачем? Это же и его вечер тоже был. Пусть сам объяснит».
Жанна убрала наушники. Голосовое закончилось, но слова остались.
Из коридора доносились голоса — негромко, ровно. Артём говорил спокойно. Юлия Витальевна отвечала короче, чем обычно. Потом — звук застёгиваемой сумки. Потом — шаги.
Потом хлопнула дверь.
***
Артём вернулся в комнату. Сел на край кровати.
— Сказал ей, — произнёс он.
— Что именно?
— Что так нельзя. Что у нас своя жизнь. Что если хочет приехать — надо звонить заранее и дожидаться, пока мы скажем «да».
Жанна смотрела на него.
— И что она?
— Обиделась. Ушла, не попрощалась.
— Это ненадолго.
— Я понимаю.
Жанна кивнула. Встала, подошла к окну. На улице было пусто — воскресное утро, серое, спокойное. Где-то внизу прошёл человек с собакой. Обычная жизнь, обычный день.
— Ты сделал правильно, — сказала она.
— Не знаю. Она расстроилась.
— Артём, она расстраивается по любому поводу. Это её выбор.
Он промолчал. Но не так, как молчат, когда не согласны, — иначе. Так, как молчат, когда думают.
***
Прошло шесть месяцев.
Юлия Витальевна не звонила. Совсем. Ни в марте, ни в апреле, когда у Артёма был день рождения — ни поздравления, ни сообщения. В мае Артём написал сам, коротко: «Мам, как ты?» Ответа не было два дня. Потом пришло: «Нормально».
Жанна наблюдала за этим со стороны. Не торжествовала, не говорила «я же говорила» — просто видела, как Артём иногда берёт телефон, смотрит на экран и убирает обратно. Он не жаловался. Но она видела.
Однажды вечером — в июле, в пятницу, они ужинали — она сказала:
— Позвони ей.
Артём поднял взгляд.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Жань, ты помнишь, что она устроила в феврале.
— Помню. Я там была, если ты забыл.
— Тогда зачем?
Жанна отложила вилку.
— Потому что она твоя мать, и это не изменится. И потому что я не хочу, чтобы между вами выросла стена из-за меня.
— Из-за тебя? Это же она...
— Артём. — Она сказала это спокойно. — Я хочу, чтобы она приезжала. По договорённости, заранее, когда мы приглашаем. Не сама по себе, не в любой момент. Но приезжала. Это нормально.
Он смотрел на неё долго.
— Я не ожидал такого от тебя, — сказал он наконец.
— Я сама не ожидала, — призналась она.
***
Артём позвонил на следующий день. Жанна была в другой комнате, не слышала разговора. Через двадцать минут он появился в дверях — с таким лицом, что она сразу поняла: нормально.
— Поговорили, — сказал он.
— Как она?
— Сделала вид, что всё хорошо. Спросила про работу, про машину. Про тебя не спрашивала.
— Ничего, — сказала Жанна.
— Я пригласил её в следующую субботу. На обед. Заранее, как ты и говорила.
— Хорошо.
— Ты точно не против?
Жанна посмотрела на него.
— Точно.
***
В следующую субботу Юлия Витальевна позвонила в дверь ровно в час, как и договаривались. Пришла в нормальном пальто, без вида страдалицы. С собой принесла что-то в пакете — оказалось, печенье из магазина.
— Вот, — сказала она. — К чаю.
— Спасибо, — ответила Жанна.
Они прошли в кухню. Стол был накрыт просто — без свечей, без праздничных салфеток. Обычный обед. Артём говорил о работе, Юлия Витальевна рассказывала про Тамару с четвёртого этажа — та теперь завела собаку, и собака оказалась громкой. Жанна слушала, иногда отвечала. Без лишнего тепла, но и без холода.
Юлия Витальевна пробыла около двух часов. Потом встала, собрала сумку.
— Поеду. Засиживаться не буду.
Артём пошёл проводить её до лифта. Жанна осталась убирать со стола.
Когда он вернулся, она как раз ставила тарелки в раковину.
— Нормально прошло, — сказал он.
— Нормально, — согласилась она.
— Она даже не сделала замечание про еду.
— Сделала, — сказала Жанна. — Один раз. Про соль.
— Правда? Я не слышал.
— Ты в это время рассказывал про Краснодар.
Артём засмеялся. Жанна тоже — немного, вполголоса.
— Спасибо, — сказал он.
Она пожала плечами.
— Это семья. С ней нужно уметь жить, а не воевать.
Он подошёл, обнял её сзади. Она опустила руки, прислонилась к нему спиной на секунду.
— В следующий раз — снова четырнадцатое февраля, — сказал он. — Только нас двое. Я куплю нормальные ванильные свечи.
— Ванильные и больше никаких кокосовых?
— Обещаю.
Она отстранилась, взяла тряпку, протёрла стол.
— Посмотрим, — сказала она. — Через полгода ещё многое может измениться.
Но говорила она это без тревоги. Просто честно — так, как говорят о жизни, в которой знаешь себе цену и знаешь, с кем рядом стоишь.
За окном был июль. Светло, тепло. Совсем другое время года.
Жанна и Артём думали, что самое сложное позади. Юлия Витальевна научилась приезжать по договорённости, семейные границы наконец установились. Но через полгода раздался звонок, который перевернул всё с ног на голову. Оказалось, у свекрови появился новый план, и на этот раз ставки были намного выше...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...