Найти в Дзене
Порфирий
4 подписчика

Ее и зовут Рыба (частичное совпадение с телеграмным никнеймом известной современной критикессы, вне всякого сомнения, случайно) — в прошлой

1 мин
Ее и зовут Рыба (частичное совпадение с телеграмным никнеймом известной современной критикессы, вне всякого сомнения, случайно) — в прошлой книге она в симуляции подводного грота уже просвещала Маркуса насчет специфики отечественной словесности. В «Крути» же выясняется, что она не только переписывалась с легендарной убийцей, но и состояла в нежных отношениях с самим Шарабан-Мухлюевым — патриотическим альтер эго Пелевина. Причем классик посвятил ей как вошедшее в собрание сочинений эссе, так и главу романа, запрещенную сердобольской цензурой. Воровской тезаурус уже не раз был им приставлен к делу, прелести мезозоя смотрятся как-то немного вымученно, изгнание духа предстает в «Крути» делом хотя и опасным, но довольно-таки рутинным. А вот возможность опять передать привет новому поколению и милым дамам — да, это по-прежнему трогает ожесточившееся с годами писательское сердце. «Мать всех апроприаций — когда старуха-процентщица наряжается свободой на баррикадах и постит свои

Ее и зовут Рыба (частичное совпадение с телеграмным никнеймом известной современной критикессы, вне всякого сомнения, случайно) — в прошлой книге она в симуляции подводного грота уже просвещала Маркуса насчет специфики отечественной словесности. В «Крути» же выясняется, что она не только переписывалась с легендарной убийцей, но и состояла в нежных отношениях с самим Шарабан-Мухлюевым — патриотическим альтер эго Пелевина. Причем классик посвятил ей как вошедшее в собрание сочинений эссе, так и главу романа, запрещенную сердобольской цензурой.

Воровской тезаурус уже не раз был им приставлен к делу, прелести мезозоя смотрятся как-то немного вымученно, изгнание духа предстает в «Крути» делом хотя и опасным, но довольно-таки рутинным. А вот возможность опять передать привет новому поколению и милым дамам — да, это по-прежнему трогает ожесточившееся с годами писательское сердце. «Мать всех апроприаций — когда старуха-процентщица наряжается свободой на баррикадах и постит свои фотки в виде озабоченной по климату маленькой девочки... Вы думаете, что вы прогресс, а вы просто заблудившийся хеллоуин».

Словесными поношениями дело не ограничивается — в связи Рыбы и Шарабан-Мухлюева вовсю присутствуют жесткие БДСМ-практики. Собственно, конец их отношениям (фатальный для психики Рыбы, но, как потом выясняется, спасительный для планеты) кладет эпизод, когда классик, увлекшись, забывает условленное между двоими стоп-слово: он собирается остановиться, когда подруга-филолог скажет «Бахтин», и не помнит, что на самом деле их пароль — «Янагихара» (позднее в блоге Варвары Цугундер этой известной любительницам американской литературы фамилией будет зашифровываться месседж «ищу кого вальнуть»).

Вся эта цепь случайных перекличек и роковых совпадений приводит к тому, что «кура» побеждает «петуха», и мир оказывается в очередной раз спасен. Стоил ли он того? https://author.today/post/553593

Что происходит в романе Виктора Пелевина «Круть»?