Документы лежали в ящике стола, под стопкой Настиных эскизов. Вера задвинула ящик и несколько дней к ним не прикасалась. Не из страха — из необходимости переварить. Слишком много событий обрушилось за короткое время: творческий прорыв с «Двумя берегами», юридическая победа, осознание того, что она больше не жертва обстоятельств, а активный игрок, способный влиять на свою судьбу.
И теперь, когда пыль осела, нужно было ответить на главный вопрос: что дальше? Раньше этот вопрос вызывал панику. Теперь — спокойное, деловое любопытство. Как у архитектора, который получил в распоряжение чистый участок и теперь решает, какое здание на нём построить.
Она сидела в своей комнате, смотрела на почти законченные «Два берега», на новые витрины Льва, на разложенные эскизы Насти. Всё это было не просто прошлым или настоящим. Это было будущим. Её будущим. Если она решит в нём остаться.
Но решение уже было принято. Она поняла это, когда поймала себя на мысли, что Вышгород перестал быть «здесь», противопоставленным «там» — Москве. Он стал просто «домом». Местом, где её ждут, где у неё есть дела, обязательства, планы. Где её знают, помнят, ценят не за должность и статус, а за то, что она делает и кем является.
Остаться. Но не как беглянка, прячущаяся от прошлого. Как жительница. Как мастер. Как человек, у которого есть своё место в этой маленькой, но сложной экосистеме.
Первым делом она пошла к Марфе Семёновне.
«Я решила остаться. Насовсем, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Не на месяц, не на сезон. Навсегда. Если вы не против, конечно.»
Старуха стояла у плиты, помешивая суп. Не обернулась. Но плечи её, обычно напряжённые, чуть опустились.
«Комната твоя. Куда ж ты денешься, — сказала она буднично. — Только плати теперь не помесячно, а по-человечески. Коммуналку пополам, продукты пополам. И герань поливать не забывай.»
Это было «да». Без сантиментов, без объятий, но с глубочайшим, непоколебимым принятием.
Потом она пошла к деду Матвею. Не за юридической консультацией, а за практическим советом.
«Хочу купить здесь дом. Небольшой. Чтобы и жить, и мастерскую устроить. И выставку там же. У меня теперь есть деньги, — она помолчала. — Его деньги. Мои деньги. Хочу вложить их сюда.»
Дед Матвей посмотрел на неё поверх очков.
«Умно. Инвестиция в новую жизнь. Конкретно что ищете?»
«Не знаю. Что-то… с историей. Старое, но крепкое. Чтобы можно было восстановить своими силами.»
Он хмыкнул, достал потрёпанную записную книжку.
«Есть тут один вариант. На окраине, у леса. Дом старый, полуразрушенный, но стены целы. Раньше школа там была, потом забросили. Сейчас ничей, муниципальная собственность. Можно попробовать выкупить или взять в аренду с правом выкупа. Хлопотно, но реально.»
«Я согласна. Начнём процесс.»
«Прямо сейчас?»
«Прямо сейчас. Времени терять не хочу.»
Дед Матвей кивнул, достал трубку и начал набирать какие-то номера, бормоча про «земельный кодекс» и «целевое использование». Вера слушала его разговор с чиновниками, и внутри неё разворачивалось новое, ещё не испытанное чувство. Она строила планы. Не абстрактные мечты о бегстве, а конкретные, реалистичные планы, подкреплённые деньгами, законом и волей. Она становилась хозяйкой своей судьбы. Буквально.
Вечером она пришла к Льву. Он сидел на крыльце мастерской, курил самокрутку. Рядом на ступеньке стояла кружка с мёдом и водой.
«Я остаюсь, — сказала она. — Купила дом. Ну, не купила, но начинаю процесс. У леса, бывшая школа. Буду там жить и делать выставку. Насовсем.»
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
«Давно пора.»
«Ты поможешь? С ремонтом, с деревом? Я заплачу.»
Он поморщился. «Какие деньги. Скажи, когда начинать.»
«Скоро. Как оформлю документы.»
«Приду.»
Они помолчали. Вечерний воздух был тёплым, пахло мёдом и скошенной травой. Где-то в траве стрекотал кузнечик.
«Лев, — вдруг сказала она. — А ты… ты когда-нибудь думал вернуться? В свою прежнюю жизнь? В город, в профессию?»
Он долго молчал. Потом затушил окурок о край крыльца.
«Нет. Там всё умерло. А здесь — живое. Ульи, дерево, тишина. Зачем мне туда? Я здесь нужен. Пчёлам, соседям. И…»
Он не закончил фразу. Но Вера поняла. И ей, и ему. Это «и» висело в воздухе, тёплое и невысказанное. И не нуждалось в словах.
Она вернулась в дом, поднялась в свою комнату. На столе лежали почти готовые «Два берега». Оставался последний, самый ответственный этап — завершающая кайма, которая должна была соединить все элементы в единое целое. Она села за подушку, взяла коклюшки. Работа пошла легко, почти играючи. В её движениях не было больше страха ошибиться или не угадать. Была уверенность мастера, знающего, что он делает.
Она плела и думала о новом доме. О том, как будет расчищать его от мусора, укреплять стены, делать ремонт. Как Лев будет помогать с деревянными конструкциями, а женщины — с уборкой и текстилем. Как она откроет там не просто жильё, а настоящий культурный центр — с мастерской, выставочным пространством, может быть, даже небольшим музеем кружева. Как назовёт его именем Насти. Восстановит справедливость, вернёт талант из небытия.
И впервые за долгие месяцы она позволила себе мечтать. Не о прошлом, которое не вернуть. Не о будущем, которое пугало неопределённостью. О настоящем, которое она строила своими руками. Каждый стежок в «Двух берегах» был кирпичиком в этом строительстве. Каждая победа — опорой. Каждый новый день — материалом.
Она больше не была беглянкой. Она была архитектором собственной жизни. И проект, который она сейчас разрабатывала, был самым важным в её карьере. Потому что его нельзя было переделать, если что-то пойдёт не так. И нельзя было свалить на заказчика или обстоятельства. Только на себя.
Но она больше не боялась ответственности. Потому что знала: у неё есть команда. И есть инструменты. И есть чёткое понимание того, какой она хочет видеть свою жизнь. Не идеальной. Не безупречной. А своей.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692