— Есть давай! — муж стучал ложкой по столу, словно требовательный посетитель в дешевой столовой, а не человек, вернувшийся в семейное гнездо.
Звук был противный, металлический и раздражающий, он перекрывал даже бубнение телевизора, где комментатор захлебывался восторгом от чужой победы. Геннадий держал ложку в кулаке, как скипетр власти, и смотрел исключительно в экран, игнорируя мое присутствие.
Лицо у него было красное, распаренное после долгой ванной, и это самодовольство на его физиономии вызывало у меня странное чувство отчуждения. Я стояла у плиты, помешивая в кастрюле пустые макароны, купленные по красной цене в ближайшем супермаркете.
— Ты оглохла, Поль? — Гена даже не повернул головы, продолжая гипнотизировать бегающих по полю игроков. — Я, между прочим, смену отпахал, имею право на нормальное обслуживание в собственном доме.
Я выключила газ, чувствуя, как внутри натягивается тонкая струна терпения. Смена у него закончилась в четыре, а сейчас было уже восемь, и от «труженика» отчетливо пахло свежим разливным и вяленой рыбой.
— Сейчас, Гена, уже накладываю, — сказала я ровно, стараясь не выдать накатывающего раздражения.
— Что «сейчас»? — ложка снова ударила по столу, оставив на дешевой клеенке вмятину. — В доме шаром покати, холодильник пустой, а я, между прочим, добытчик.
Он обвел рукой кухню, нашу «крепость», которая на самом деле принадлежала банку еще лет на пятнадцать. Платила ипотеку я, потому что наш «добытчик» третий месяц копил на новую лодку для рыбалки, игнорируя дыры в семейном бюджете.
— Макароны готовы, — ответила я, ставя кастрюлю на подставку.
— Опять макароны? — Гена скривился так, будто я предложила ему опилки. — У нас что, Италия? Я мяса хочу, нормального мужского мяса, стейк или хотя бы котлеты.
Он наконец посмотрел на меня мутным, оценивающим взглядом, словно я была нерадивой официанткой. Где мое мясо, Полина?
— Мяса нет, — отчеканила я, глядя ему прямо в переносицу. — Ты вчера потратил последние деньги, помнишь?
— Как это нет? — искренне возмутился он, пропуская мимо ушей напоминание о тратах. — А что я в пакете видел? Банка такая, красивая, импортная, с кроликом.
— Это для Графа.
Граф — наш спаниель, которого Гена купил три месяца назад, поиграл неделю и благополучно забыл, переложив все заботы на меня. Гуляла с ним я, лечила уши я, но Гена любил повторять гостям: «Это моя собака, охотничья порода, элита».
— Для собаки, значит, есть, — протянул муж, и в его голосе зазвенели обиженные нотки. — А для мужа — макароны пустые?
Он снова ударил ложкой, на этот раз сильнее, так что солонка подпрыгнула.
— Ты вообще берега попутала, Полина? — голос его повысился до крика. — Я глава семьи, я требую уважения! Есть давай! Жрать хочу, сил нет, и чтобы вкусно было, как Графу твоему!
Он расхохотался собственной шутке, довольный своим остроумием. Внутри у меня вдруг стало абсолютно пусто и ясно, словно кто-то выключил все эмоции рубильником.
Я посмотрела на банку паштета на столешнице: «Нежное кроличье филе с овощами. Холистик класс». Гена сам заставил меня купить этот корм вчера, устроив скандал в зоомагазине, что «псу нужны витамины», а денег дал ровно на эту банку.
— Хочешь как Графу? — переспросила я очень тихо.
— Хочу как положено! — рявкнул он, снова уставившись в телевизор. — Быстро!
Я взяла банку, дернула кольцо, и жесть с хрустом поддалась, выпуская насыщенный мясной аромат. Запах был действительно лучше, чем от моих пустых макарон, густой и аппетитный.
Я взяла его любимую тарелку с золотой каемочкой, из которой он обычно хлебал борщ, требуя сметаны. Вывалила содержимое банки: коричневая, плотная масса шлепнулась горкой, сверху аппетитно легло прозрачное желе.
Поставив тарелку перед ним, я метнулась в прихожую к трюмо. Схватила круглое зеркало на подставке, которое приготовила, чтобы почистить, и вернулась на кухню.
— О, вот это я понимаю! — Гена довольно крякнул, втягивая носом аромат. — Заначка была? Можешь же, когда хочешь, паштет домашний?
Он занес ложку, уже открывая рот, но я поставила зеркало прямо перед его тарелкой. Прямо перед его лицом.
Гена замер, увидев в отражении красного, потного мужика с открытым ртом и ложкой у виска.
— Это че? — не понял он, моргая.
— Смотри, — сказала я, не отводя взгляда. — На того, кто сейчас будет кушать.
Гена перевел взгляд с зеркала на тарелку, потом снова на свое отражение.
— Ты че, больная? — он нахмурился, но ложку не опустил. — Убери стекло.
— Не уберу, — я села напротив, сцепив пальцы в замок, чтобы не выдать дрожи. — Ты просил как Графу, вот и ешь.
— В смысле? — он ткнул ложкой в паштет, размазывая желе. — Это че такое?
— Кролик с овощами, премиум класс, как ты и заказывал.
До него начало доходить: глаза округлились, лицо пошло пятнами гнева. Он перевел взгляд на пустую банку на столе, где жизнерадостный спаниель держал в зубах добычу.
— Ты... — просипел он, задыхаясь от возмущения. — Ты мне собачьи консервы положила?
— Ты же сам сказал, — я пожала плечами, чувствуя удивительную легкость. — Ты требуешь уважения, ты глава, ты хочешь есть как Граф.
— Я человек! — заорал он так, что на шее вздулась уродливая вена. — Я муж твой!
— Да? — я кивнула на зеркало. — А в отражении вижу того, кто только требует, стучит ложкой и лает на жену.
Гена вскочил, стул с грохотом отлетел назад и ударился о холодильник.
— Да ты... Да я... — он хватал ртом воздух. — Я сейчас эту тарелку тебе на голову надену!
Я не шелохнулась, просто смотрела ему в переносицу, изучая поры на его носу.
— Попробуй, — сказала я тихо, но твердо. — Только учти, Гена, Граф эту банку за два укуса съедает, а стоит она пятьсот рублей, твоя зарплата за сегодня.
Он замер, потому что простая арифметика всегда действовала на него отрезвляюще, лучше любых уговоров.
— Ты совсем с катушек слетела, — выдохнул он, опускаясь обратно на стул, но тарелку не отодвинул. — Кормить мужика собачьим кормом... Это ж надо додуматься, унизить решила?
— Нет, Гена, накормить самым дорогим, что есть в доме.
Он посмотрел на паштет, и я видела, как в нем борются гордость и голод. Пахло действительно вкусно, и его желудок предательски заурчал на всю кухню.
Гена отодвинул зеркало в сторону, отвернул его стеклом к стене.
— Убери это, — буркнул он, не глядя на меня. — И макароны давай сюда.
— Макароны закончились, — соврала я, глядя на полную кастрюлю. — Я их выбросила, они переварились.
— И что мне жрать? — в его голосе прозвучала капризная детская нота.
— Не знаю, ты же добытчик.
Я встала и вышла из кухни, чувствуя спиной его ненавидящий взгляд. Зайдя в спальню, я закрыла дверь на шпингалет и села на кровать, прислушиваясь к звукам квартиры.
Из кухни донесся звон — это была не ложка о стол, это была ложка о тарелку.
Чавк. Чавк.
Я приоткрыла дверь на миллиметр: Гена ел. Он ел собачий паштет с кроликом, быстро и жадно, помогая себе куском черного хлеба.
В коридоре появился Граф, пес потянул носом, учуял знакомый запах своего ужина и побежал на кухню. Я слышала, как он скулит, перебирая лапами и выпрашивая свою законную долю.
— Пошел вон! — буркнул Гена с набитым ртом. — Самим мало!
Граф обиженно гавкнул, не понимая, почему хозяин ест из его банки.
— Брысь, я сказал! — муж кинул в собаку тапочком, защищая свою добычу.
Я закрыла дверь обратно, и у меня не было ни злости, ни обиды. Было только чувство брезгливости, словно я увидела жирного таракана в хлебнице, которого нужно немедленно вымести.
На следующий день я подала на развод, и не было никаких скандалов или битья посуды. Я просто поняла одну простую вещь, глядя на пустую тарелку с золотой каемкой.
Если мужчина готов сожрать собачий корм, лишь бы не признать свою неправоту и не приготовить себе яичницу — это не мужчина. Это просто организм, потребляющий ресурсы.
А организмы я содержать не нанималась.
Вечером, когда я собирала вещи, Гена сидел на кухне и доедал вчерашние холодные макароны прямо из кастрюли. Я поставила перед ним ключи от квартиры.
— Держи, — сказала я. — Ты теперь тут единственный хозяин.
Он поднял на меня глаза, в которых не было ни стыда, ни раскаяния, только сытая тупость.
— А хлеба нет? — спросил он, вытирая рот рукавом.
Я молча поставила зеркало обратно перед ним и вышла, плотно закрыв за собой дверь в прошлую жизнь.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.