Феномен портянки в Советской Армии представляет собой уникальный случай сосуществования архаичного, на первый взгляд, элемента быта и жестких требований современной индустриальной войны. Это не просто история о куске ткани, а кейс-стади по военной экономике, эргономике и антропологии. Глубокое исследование показывает, что портянка была не досадным пережитком, а рациональным (в заданных условиях) и технологически обоснованным элементом системы обмундирования.
Ниже представлен анализ явления по пяти ключевым измерениям.
1. Историческая инерция и легитимация: от онучей к ГОСТу
Вопреки расхожему мнению о «дикости» и отсталости, внедрение портянки в регулярной армии было осознанным реформ-проектом.
- Голландский импорт vs. Крестьянский архетип: Формально портянка пришла в армию при Петре I из Голландии, однако ее глубинное принятие солдатской массой было обусловлено генетической памятью о крестьянских онучах (ношение с лаптями) . Таким образом, портянка была мостиком между традиционной крестьянской телесностью и регулярной армией.
- «Доктрина Потемкина»: Ключевая фигура в легитимации портянки — Григорий Потемкин. В 1782 году в «Записке об одежде и вооружении войска» он дал не просто описание, а развернутое гигиеническое и тактическое обоснование. Он прямо указал, что чулки и узкие сапоги европейского образца вредны для русского солдата, так как не позволяют быстро просушить ноги и переобуться, что ведет к простудам . Это был сознательный отказ от «моды» в пользу функциональности в условиях российского бездорожья и климата.
2. Системные преимущества: почему это работало
Портянка в СССР держалась не на консерватизме, а на жесткой логике эксплуатации в паре с кирзовым сапогом. Анализ источников позволяет выделить четыре уровня функциональности, недоступных классическому носку:
- Адаптивность и ремонтопригодность:
Компенсация размера: Армия никогда не могла обеспечить 100% соответствие размера обуви размеру ноги призывника. Портянка позволяла «взять запас» ткани, комфортно фиксируя сапог на 1-2 размера больше .
Живучесть: Носки в кирзовых сапогах истирались за несколько дней (или часов интенсивного марша). Портянка, благодаря возможности перемотать изношенным/мокрым краем внутрь, имела кратно больший ресурс . - Терморегуляция и влагоотведение:
«Сухой конец»: При намокании (пот, преодоление брода) портянка не требовала замены. Достаточно было перемотать её, подставив к стопе сухой участок ткани. Это критическое преимущество в походе, где нет запаса чистой обуви .
Хранение тепла: Зимние байковые портянки создавали двухслойную воздушную прослойку. Запасная пара носилась за пазухой шинели, согревалась телом и служила «термо-аккумулятором» при смене на морозе . - Экономика и логистика:
Простота ухода: Портянки можно было стирать централизованно, не подбирая по парам и не сортируя по размерам. Они выдерживали кипячение (варку) в баках, чего не выдержали бы носки с резинками .
Себестоимость: Изготовление портянки требовало меньше ресурсов, чем вязка носка. В условиях тотальной войны и массовой мобилизации это имело решающее значение . - Биомеханика:
Правильно намотанная портянка, в отличие от носка, не сбивается на пятку и не образует складок внутри сапога, которые гарантированно приводят к потертостям .
3. Недостатки как «плата за сложность»
Главный минус портянки — высокая требовательность к компетенции носителя. Это «интеллектуальный» предмет экипировки.
- Порог входа: Солдата необходимо было учить намотке. Норматив в армии СССР составлял 20 секунд . Неумение намотать портянку (складки, плохая фиксация) приводило к кровавым мозолям уже через километр марша.
- Контекстная зависимость: Портянка идеальна в высоком голенище (сапог), но бесполезна и даже вредна в низком ботинке (берце), где она сбивается .
4. Социокультурный код и фольклор
В Советской Армии портянка перестала быть просто тряпкой, превратившись в маркер «своего» и элемент нематериального наследия.
- Идентичность: Отказ Восточной Европы от портянок (ГДР — 1968, Финляндия — 1990) происходил на фоне их сохранения в СССР. Это создавало ощущение уникальности советской военной школы. Существует байка, что в ВОВ немцев вычисляли по квадратным портянкам 40х40 (в РККА — прямоугольные 35х90/45х90) .
- Дисциплинарный инструмент: Команда «Рота! Перемотать портянки!» была не просто бытовой необходимостью, а инструментом коллективного действия, мгновенной мобилизации и контроля .
- Символ маскулинности: В солдатском фольклоре умение быстро и качественно «навернуть» портянку противопоставлялось «гражданской нежности» носков. Любовь к портянкам декларировалась («Портянки ненавидели только ленивые и неумелые» ), а отказ от них воспринимался старшим поколением как «облегчение» и снижение требований .
5. Причины отмены: смена парадигмы
Отказ от портянок в армии РФ (активная фаза 2007–2014 гг.) произошел не потому, что носки «лучше», а потому, что исчезла обувь, для которой портянка создавалась.
- Смена носителя: Массовый отказ от кирзовых и яловых сапог в пользу высоких ботинок (берцев) . В берце портянка не фиксируется.
- Смена технологий: Появление качественного термобелья и влагоотводящих синтетических носков, которые решили проблему «50 литров пота в год» лучше, чем хлопок.
- Эргономика: В современном скоротечном общевойсковом бою секунды на обувание (натянуть носок vs. намотать ткань) стали критическим тактическим параметром.
Вывод:
Явление портянки в армии СССР — это пример вынужденной эргономической оптимизации. Это не «отставание» от Запада, а параллельное эволюционное решение проблемы «нога-сапог» в условиях ограниченных ресурсов, сурового климата и низкой технологичности массового производства обуви. Портянка была антропологически удобна для поколений, выросших в деревенском быту, и экономически целесообразна для государства. Ее исчезновение — не победа прогресса над отсталостью, а следствие смены материально-технической базы армии и типа телосложения/привычек современного призывника.