Я стояла спиной к металлической двери. Холод проникал сквозь тонкую ткань блузки, и я чувствовала, как по позвоночнику бежит дрожь.
Тамара Ивановна схватила меня за рукав. Её пальцы впились в шёлк. Я услышала этот звук — протяжный, хрустящий треск. Ткань лопнула по шву.
Манжет с перламутровой пуговицей остался в её кулаке.
В прихожей пахло табаком. От свекрови всегда пахло табаком — она курила крепкие сигареты, пряча пачку в карман домашнего халата.
Ещё пахло чем-то приторным. Ванильные духи Ирины. Она сидела в гостиной на кожаном диване, демонстративно листала журнал и улыбалась.
Беременная любовница моего мужа в моём доме.
Нет. В их доме. Потому что я здесь больше никто.
— Ты в этот дом с одной сумкой пришла! — Тамара Ивановна тяжело дышала. Лицо покрылось багровыми пятнами. Она была грузной женщиной, и когда злилась, начинала задыхаться. — С одной! И вот как ты его отблагодарила, да?!
Она ткнула пальцем в сторону гостиной.
Игорь стоял в дверном проёме. Опирался плечом на косяк, разглядывал ногти. Равнодушный. Отстранённый. Как будто это происходило не с ним.
— Верни всё! — выкрикнула Тамара Ивановна. — Немедленно! Блузку сними! Туфли! Кольцо верни!
Я посмотрела на мужа.
— Игорь?
Он поднял глаза. Секунда. Две.
— Мама права, — сказал он ровным голосом.
***
Три года.
Три года я просыпалась в пять утра и готовила ему завтрак. Яичница, кофе, тосты. Всё как он любил.
Три года Тамара Ивановна приходила каждую среду с белым платком, проводила по подоконникам, по батареям, по карнизам. Если находила хоть пылинку — кривилась. Молча. Презрительно.
Три года терпела её визиты. Её советы. Её намёки на то, что я недостаточно хороша для её сына.
А я терпела. Потому что любила Игоря.
Или думала, что любила.
Я не говорила ему, кто мой отец. Не говорила про деньги, про акции, про бизнес. Хотела, чтобы он полюбил меня за меня. Не за связи. Не за возможности.
Просто за меня, какая есть.
Наивная дура.
***
— Снимай, я сказала! — свекровь шагнула ко мне.
Я расстегнула пуговицы. Одну за другой. Руки не дрожали. Странно, но не дрожали.
Скинула блузку. Бросила под ноги Тамаре Ивановне. Белый шёлк на грязном коврике у двери.
Сняла туфли. Чёрные лодочки на шпильке. Тоже бросила.
— Телефон давай, — потребовала свекровь.
Я достала телефон из кармана юбки. Положила ей в протянутую ладонь.
— Кольцо.
Я посмотрела на обручальное. Тонкий золотой ободок. Игорь надел его на мой палец три года назад. Клялся любить. Клялся беречь.
Сняла.
Кольцо со стуком упало на паркет. Покатилось к порогу. Остановилось у ноги Игоря.
Он не поднял.
— Всё? — спросила я.
Тамара Ивановна кивнула.
Я прошла к шкафу в прихожей. На нижней полке лежала старая джинсовка. Моя. Та самая, в которой пришла три года назад. С одной сумкой вещей.
Накинула её на плечи. Надела стоптанные кроссовки из того же шкафа.
Октябрьский ветер дул из подъезда. Холодный, пронизывающий.
Я вышла.
Дверь захлопнулась за моей спиной. Лязгнул замок.
— Чтоб духу твоего здесь не было! — крикнула вслед Тамара Ивановна.
***
Лестничная клетка пахла мочой и табаком. Холодно. Я прислонилась к стене и несколько секунд просто стояла.
Руки дрожали. Теперь уже дрожали.
Я сунула руку во внутренний карман джинсовки. Там лежал телефон. Кнопочный. Старый. Запасной.
Тот, о котором Игорь не знал.
Зашла в контакты. Нажала на кнопку вызова. Один номер. «Папа».
Гудки. Один. Два.
— Слушаю.
Голос отца. Властный. Уверенный. Такой знакомый.
— Пап, это я.
Пауза. Три секунды.
— Вера?
— Да.
Ещё пауза.
— Ты плачешь?
— Нет. Просто замёрзла.
Я слышала, как он дышит. Ровно. Спокойно. Он всегда был спокойным. Даже когда вокруг рушился мир.
— Что случилось?
— Эксперимент про чувства без денег закончен, — сказала я.
Тишина.
— Понятно, — наконец сказал он. — Где ты?
— У их подъезда.
— Чьего «их»?
— Игоря. Моего мужа. Он владелец компании «Транс-Норд». Логистика. Грузоперевозки.
Отец молчал. Я знала это молчание. Он думал.
— «Транс-Норд», — повторил он. — Это те, кто работают с нами по контракту?
— Да. Единственный крупный контракт, который у них есть. Льготная аренда в бизнес-центре «Меридиан». Без штрафов за срывы сроков. Я... я просила тебя в тот раз помочь ему встать на ноги.
— Помню.
Я закрыла глаза.
— Папа, я хочу, чтобы ты провёл полный аудит. Проверку всех накладных. Штрафы за каждое нарушение. Отмену льготной аренды. Перерасчёт за три года.
— Понял, — коротко ответил он. — Машина будет через десять минут.
Я нажала отбой.
Тело трясло. Но не от холода.
От осознания. Три года. Три года выброшены.
***
Игорь вошёл в офис, насвистывая.
Понедельник. Начало рабочей недели. Настроение отличное.
Ирина была ласкова утром. Мать наконец успокоилась после вчерашнего скандала. А Вера... Ну, сама виновата. Нечего было строить из себя жертву.
В приёмной было подозрительно тихо.
Секретарша Надя сидела за столом, бледная как мел. Судорожно кому-то звонила. Увидела Игоря и вскочила.
— Игорь Андреевич! Там... в переговорной...
Он не дослушал. Прошёл мимо.
Распахнул дверь.
За столом сидели трое мужчин в серых костюмах. Перед ними лежали стопки папок. Документы. Накладные.
Один из них поднял голову. Лицо без эмоций.
— Игорь Андреевич Петров?
— Да. А вы кто?
— Служба безопасности холдинга «Держава-Групп». Внеплановый аудит.
Игорь замер.
— Какой аудит? У нас эксклюзивный контракт!
— Был, — мужчина открыл папку. — Пункт четыре, подпункт два. Заказчик оставляет за собой право на аудит в любое время без предварительного уведомления.
Он начал перечислять.
— Приписки километража по маршруту Москва-Норильск. Фиктивные чеки на топливо. Подделка документов по срывам сроков. Сто двенадцать нарушений за три года.
Игорь почувствовал, как холодеет внутри.
— Это... это какая-то ошибка...
— Никакой ошибки. Контракт расторгнут. Штраф — сто двадцать миллионов рублей. Срок оплаты — три банковских дня.
— У меня нет таких денег!
— Это ваши проблемы. Также аннулируется льготная аренда офиса в бизнес-центре «Меридиан». Перерасчёт рыночной стоимости за три года. Ещё тридцать миллионов. Итого сто пятьдесят.
Игорь упал на стул.
Телефон завибрировал в кармане. Он вытащил его дрожащими руками.
Мама.
— Игорь! — она кричала в трубку. — Тут люди из банка! Говорят, квартира в залоге! Телевизор выносят! Диван! Что происходит?!
— Мам...
— Сделай что-нибудь! Ты же директор!
Игорь посмотрел на мужчин в серых костюмах. Они собирали бумаги. Холодные. Безразличные.
— Я ничего не могу сделать, — прошептал он.
— Как это?!
— Мама, нас уничтожили. Партнёры.
Он повесил трубку.
***
Неделя спустя.
Игорь вышел из такси эконом-класса. Машину продал позавчера перекупам. За полцены. Чтобы закрыть долги по зарплате сотрудникам.
Нотариальная контора. Маленькое здание в центре.
Он был небритый. Рубашка мятая. Не спал три ночи.
Дверь открылась.
Вошла женщина в брючном костюме цвета слоновой кости. Волосы роскошной волной. Дорогие туфли. Запах французских духов.
Игорь замер.
— Вера?
Она прошла мимо, не глядя. Села за стол. За ней вошёл высокий мужчина.
Игорь выдохнул:
— Анатолий Семёнович?!
Мужчина отодвинул стул для дочери.
— Садись, Вера Анатольевна.
Пазл сложился.
Игорь перевёл взгляд с Веры на отца. Воспоминания хлынули лавиной.
Как она советовала не брать кредиты под высокий процент. Как рекомендовала поставщиков, которые работали идеально. Как улыбалась, когда он хвастался успехами бизнеса.
— Ты... дочь «Державы»? — прошептал он.
Вера посмотрела на него. Холодно. Отстранённо.
— Я владелица контрольного пакета акций, Игорь. Папа подарил мне их на совершеннолетие. Я просто хотела жить обычной жизнью. Построить семью.
Голос без эмоций. Как у тех мужчин в серых костюмах.
Игорь вскочил.
— Почему молчала?! Мы же могли...
— Что могли? — перебила она. — Ты бы любил меня сильнее? Или просто пользовался бы моими ресурсами?
Он сел обратно. Закрыл лицо руками.
— Прости. Мама не знала. Я не знал. Ирина ушла, как только узнала про долги. Мы на улице остаёмся.
Вера молчала.
— Ваша жизнь разрушилась, когда вы решили оценивать человека по стоимости одежды.
Она подвинула к нему бумаги.
— Отказ от претензий. Я закрываю долг компании. Из своих дивидендов.
Надежда вспыхнула в его глазах.
— Ты прощаешь?
— Я не прощаю. Я покупаю свою свободу. Ты останешься с нулём. Без долгов, но и без бизнеса. Начнёшь с нуля. Как я у твоего подъезда.
Он подписал дрожащей рукой.
Вера встала. Отец подал ей пальто.
У двери Игорь схватил её за руку.
— А чувства? Три года...
Она брезгливо отдёрнула руку.
— Чувства были. С моей стороны. А с твоей — комфорт. Прощай.
***
Прошло три года.
Тамара Ивановна сидела на вахте в общежитии завода металлоконструкций. Служебная комната. Маленький телевизор на стене. Треснутая кружка с остывшим чаем.
Зарплата — двадцать две тысячи.
По телевизору шла светская хроника.
— Вера Романова, глава благотворительного фонда «Новый путь», сегодня открыла центр для женщин в трудной жизненной ситуации, — говорила ведущая.
На экране — сияющая, уверенная женщина. Она держала на руках маленькую девочку. Улыбалась. Рядом стоял молодой мужчина. Смотрел на неё с обожанием.
Тамара Ивановна прищурилась. Зрение подводило. Очков купить не на что.
— Ишь ты, краля какая. А была-то... простушка. Кто бы мог подумать.
Дверь открылась. Вошёл Игорь. Жёлтый короб доставки еды за спиной.
Мать кивнула на экран.
— Видел?
Он молча кивнул.
— А пальто-то на ней, — вздохнула Тамара Ивановна, — кашемировое. Хорошая ткань. Эх, Игорь, какой шанс упустили. Жили бы как люди.
Игорь молча поставил короб в угол.
Вспомнил тот звук. Треск ткани на порванной блузке.
— Дело не в пальто, мама, — тихо сказал он. — Дело в том, что внутри него.
Тамара Ивановна его не слушала. Она уже набирала номер бухгалтерии, доказывая, что ей недоплатили двести рублей премии.
Игорь посмотрел в окно.
А где-то там, в другом мире, Вера улыбалась. Счастливая. Свободная.
Без него.
Ещё читают:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!