Алиса Орлова * * * На переднем краю, Не в аду, не в раю — Где-то на передовой Бог говорит со мной. . Говорит, как говорил когда-то Жужжанием ос, воркованьем птиц, — Визгом снарядов, ракет крылатых, Превращением в мясо лиц. . Что ты хочешь сказать мне, Боже? Зачем такая судьба? Я и товарищ мой тоже Ляжем в цинковые гроба. Мама заплачет… да всё как в песне, Отец поседеет вмиг. В кулаке солдатском нательный крестик, На губах нерождённый крик. . Отвечает Боже дыханием ветра, Заката пунцовой чертой: «Не сдавай ни пяди, ни километра Меж Архангельском и Читой». И земля займётся цветением вешним, И пустырь зарастёт травой… — Видит сон не умерший, но Воскресший На Третьей, мать его, мировой.
Алиса Орлова
* * *
На переднем краю,
Не в аду, не в раю —
Где-то на передовой
Бог говорит со мной.
.
Говорит, как говорил когда-то
Жужжанием ос, воркованьем птиц, —
Визгом снарядов, ракет крылатых,
Превращением в мясо лиц.
.
Что ты хочешь сказать мне, Боже?
Зачем такая судьба?
Я и товарищ мой тоже
Ляжем в цинковые гроба.
Мама заплачет… да всё как в песне,
Отец поседеет вмиг.
В кулаке солдатском нательный
крестик,
На губах нерождённый крик.
.
Отвечает Боже дыханием ветра,
Заката пунцовой чертой:
«Не сдавай ни пяди, ни километра
Меж Архангельском и Читой».
И земля займётся цветением вешним,
И пустырь зарастёт травой… —
Видит сон не умерший, но Воскресший
На Третьей, мать его, мировой.
