Андрей Андреевич, вы просто волшебник!
Доктор скромно улыбнулся. Никакого волшебства. Просто нужно по-настоящему любить своё дело. Он прошёл мимо практикантов, стараясь не задерживаться: подобные восторги он терпеть не мог. Андрей Андреевич считал, что бороться надо до последнего — даже тогда, когда надежды почти не остаётся. Потому что шанс всегда способен появиться внезапно. Стоит лишь сделать неверный шаг, свернуть не туда — и жизнь тут же открывает другой поворот. Всё возможно.
— Андрей Андреевич! Ваша пациентка снова буянит!
Он тяжело вздохнул и посмотрел на молоденькую медсестру.
— Что значит «буянит»?
— Устроила разнос. Сказала, что мы неправильно обрабатываем ребёнку пупок… В общем, выгнала всех из палаты. А мы ведь отвечаем за малыша, пока они здесь. Что нам делать?
— Пойдёмте. Свет, сколько раз я вам говорил: после родов у женщин обостряется чувство защитницы. Им всё время кажется, что ребёнку больно, что его обижают. Хорошо ещё, что она вам ничего не сломала. И вообще, для процедур ребёнка лучше уносить, а потом возвращать. Эх вы…
Он вошёл в палату. На кровати сидела крупная женщина. Ребёнок у неё был уже четвёртый, и Андрей Андреевич не сомневался: она прекрасно знает, как ухаживать за младенцем. Но порядок есть порядок. Малышу не только проводят процедуры — всё фиксируют, записывают, наблюдают.
— Здравствуйте, Лидия.
Она тут же расплылась в широкой улыбке.
— Здравствуйте, Андрей Андреевич!
— Ну как вы?
Лидия косо взглянула на медсестру и, понизив голос, призналась:
— Не могу я спокойно смотреть, как они деточку мучают…
— Да никто его не мучает. Вы ведь не впервые рожаете — вы всё понимаете. Но если продолжите так себя вести, мы с вами поссоримся.
Она уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Андрей Андреевич поднял руку, останавливая.
— Вот скажите: если у ребёнка заноза, он плачет и не даёт её вытащить… Вы оставите занозу только потому, что он плачет? Или всё-таки вынете, даже через слёзы, чтобы потом стало легче?
Лидия помолчала и отступила.
— Ладно… Простите. Только можно, чтобы я этого не видела?
— Можно. И даже нужно. Но порядок мы соблюдать будем.
Андрей Андреевич строго посмотрел на медсестру. Та мгновенно покраснела и опустила глаза.
Он ещё не успел дойти до кабинета, как его окликнули.
— Андрей! Зайди ко мне срочно!
Это был заведующий отделением. Андрей Андреевич снова вздохнул: смена выдалась безумной. Он даже кофе толком ни разу не выпил. А раз начальник в такое время ещё на месте и требует его к себе — значит, случилось что-то действительно серьёзное.
Сергей Тимофеевич говорил по телефону.
— Понял. Да, понял. Перезвоню через десять минут.
Он положил трубку и кивнул на стул.
— Садись, Андрей. Дело срочное.
Андрей жил и работал здесь почти двадцать лет. Места суровые, а люди, наоборот, тёплые, душевные. Не раз ему приходилось добираться до самых отдалённых уголков Сибири. И сейчас внутреннее чувство подсказывало: снова придётся сорваться в путь.
Двадцать лет назад Андрей приехал сюда за Галей. За девушкой, которую любил больше жизни. Она была родом отсюда, а он, кроме названия этого города, не знал ничего. Искал долго, цеплялся за любые ниточки, но быстро понял: если человек не хочет, чтобы его нашли, — не найдёшь.
Он остался. Устроился на работу. И когда окончательно осознал, что Галя не появится и видеть его не желает, ушёл в работу с головой.
Несколько раз звонила подруга Гали — пыталась разговаривать, что-то объяснять. Но Андрея начинало трясти от одного её голоса. Кстати, это тоже стало причиной не возвращаться в столицу. Именно эта «подруга»… Хотя какая она подруга? Подставила его так, что Галя даже слушать ничего не стала. Да и сам он хорош. Зачем, спрашивается, попёрся к ней домой? Знал же: она только и ждёт момента, чтобы затащить его в постель.
Андрей Андреевич мотнул головой, отгоняя воспоминания.
Он так и не женился. Хотя желающих было достаточно.
— Что за дело? Куда-то ехать? Но у меня дежурство.
— Петров выйдет вместо тебя. Слушай внимательно. В ста километрах отсюда сейчас девушка. У неё начались роды. Девчонка молодая. И у неё двойня. Я потом разберусь, почему её заранее не отправили к нам. Но сейчас нужно одно: помочь.
— Сто километров… Это часа два, если дорога есть.
— На эту сторону дороги нет. Есть в другом направлении, но там триста километров. Поэтому не переживай. Через несколько минут прилетит вертолёт.
— Вертолёт?.. Это что же за персона такая?
Сергей Тимофеевич криво усмехнулся.
— Персона не она. Персона — дед. Такой… своеобразный царь. У него самое большое охотхозяйство, питомник меха, дорогие шубы. Если вытащишь ситуацию, он тебе, пожалуй, хоть два вертолёта подарит. У нас весь край ему в рот заглядывает, включая мэра. Полгорода на его деньги построено.
— Ничего себе…
— Вот именно. И есть у него бзик: жить в городе он не желает. Говорят, у него там условия — как в современном мегаполисе, только посреди тайги.
За окном раздался гул.
— В общем, собирай всё, что надо. И кого надо. Вперёд.
— Понял. Мне пять минут хотя бы…
— У тебя есть пять минут.
Андрей действовал быстро. За считанные минуты он набил чемодан всем, что могло понадобиться, особенно если дела пойдут совсем плохо. Затем вызвал операционную медсестру, коротко объяснил ситуацию.
— Я поняла, Андрей Андреевич. Даже моргнуть не успеете — я уже буду готова.
Он невольно улыбнулся. Как ни крути, Мария была лучшей. Без лишних вопросов, без капризов. Главный иногда подтрунивал, что она такая исполнительная, потому что «неровно дышит» к Андрею. Но Андрей лишь отмахивался.
Они уже сидели в вертолёте, когда он спросил:
— Мария Николаевна, вы когда-нибудь летали на вертолёте?
Она отрицательно покачала головой и побелевшими губами прошептала:
— Ничего… Справлюсь.
Андрей впервые по-настоящему внимательно посмотрел на неё. Если бы она сказала, что боится, он бы, конечно, нашёл другого человека. Но Мария не сказала. Она сидела к нему боком, и профиль у неё был почти аристократический: правильные черты, длинные ресницы… Сколько ей лет? Тридцать?
— Мария Николаевна, а вам сколько?..
И тут же Андрей мысленно прикусил язык.
— Простите. Глупый вопрос.
Она тихо улыбнулась.
— Да почему же. Я не скрываю. Мне тридцать шесть. Есть дочь. В седьмом классе.
Андрей почувствовал стыд и резко отвернулся к иллюминатору. И воспоминания тут же полезли в голову, как заноза.
Тогда Наташа звонила ему в панике: её заливает, соседи убьют, всё пропало. Андрей чертыхнулся, но сказал, что едет. Уже выбежав на улицу, он понял, что не предупредил Галю: он едет к Наташе.
Наташа встретила его мокрая с ног до головы. Тоненький халат прилип к телу так, что и фантазии не требовалось — всё было видно. Она крутилась рядом, то задевая его грудью, то бедром. А когда в очередной раз прижалась слишком близко, Андрей потерял контроль.
Галя вошла именно тогда, когда проще всего было назвать это предательством.
Он словно очнулся. Понимал: оправдания нет. Но Галя и не дала ему возможности заговорить. Не слушала. Не спрашивала. Уехала, кажется, в тот же день.
Сначала он искал её по друзьям. Потом кто-то сказал, что она уехала домой. Андрей не колебался ни секунды: уволился и помчался за ней. Он почти ничего не знал — только то, что её родина как-то связана с этим городом.
Вертолёт тряхнуло так сильно, что Мария машинально схватила его за руку. Тут же одёрнула себя, смутилась.
— Садимся, — коротко сказал пилот.
Перед ними действительно был мини-город: с одной стороны тайга, с другой — цивилизация, причём самая современная. Огни, фонари, дорожки, всё вылизано до блеска. У посадочной площадки стоял дорогущий внедорожник — будто ждал именно их.
— Пожалуйста, быстрее!
Ехали минут десять. Андрей успел заметить, как ухожено и красиво вокруг. Остановились у большого дома — скорее виллы, если выражаться по-современному.
— Проходите сюда.
Молодой человек указал на дверь и исчез.
Андрей и Мария вошли внутрь. К ним сразу бросился пожилой мужчина с бородой.
— Доктор! Любые деньги! Всё что угодно! Я многое могу… Только спасите её!
Он шагнул к Андрею — и внезапно словно споткнулся. Замер. Медленно повернул голову и уставился куда-то в сторону.
Андрей проследил за взглядом… и тоже остолбенел.
На камине стояла его фотография. Да, там он был моложе лет на двадцать. Но это был он. И фото было в траурной рамке.
Мужчина с бородой выдавил сквозь зубы:
— Что за чертовщина?..
Андрею это было не менее интересно. Но он приехал не разгадывать загадки.
— Где пациентка?
Голос Андрея отрезвил хозяина. Тот резко махнул на дверь.
Девушка была в бреду. Металась по кровати, прижимая руки к животу. Рядом в углу сидел какой-то врач — местный или частный — забившись так, будто хотел раствориться в стене.
Андрей грозно посмотрел на него.
— Анализы? Карта? Наблюдение?
Тот лишь виновато качнул головой.
Андрей повернулся к хозяину.
— Ваша внучка с двойней не стояла на учёте?
Мужчина опустил глаза.
— А зачем? Тут воздух чистый, всё натуральное… И врачи… Они дочь мне угробили…
Андрей вспыхнул.
— Так вот оно что! Значит, это ваших рук дело. Нужно быть совершенно безответственным человеком, чтобы так рисковать родными. Подвергать их такой опасности!
Врач в углу сжался. А Андрей подумал: этот бородатый хозяин явно привык, что все под него прогибаются. Помещик недоделанный.
Но мужчина выдержал взгляд всего секунду — и всё-таки сдался.
— Говори, что надо. Только спаси её. За всё заплачу. За всё отвечу.
И правда: если бы рядом не было Маши, Андрей мог бы и не справиться. Тот второй доктор тоже хоть чем-то помогал. Следующие три часа превратились в раскалённый ад.
Мальчишки родились слабенькими. Им всем — и матери, и детям — нужно было в больницу.
Андрей вышел в холл. Хозяин подскочил как пружина.
— Ну что? Два внука у меня?
— У вас. И всем троим нужна клиника.
Хозяин резко мотнул головой.
— Здесь отлежится. У нас свой доктор. Ты назначь — и всё.
И тут Андрея прорвало. Он кричал на этого упрямого бородатого человека так, что тот даже отступил на шаг. Потом хозяин вдруг посмотрел на фото в траурной рамке и тихо произнёс:
— Я почему-то всегда знал, что ты не погиб. Но моя упрямая дочь… Она ничего не рассказала.
Он сжал губы.
— Пока готовят вертолёт… Может, объяснишь мне, что у вас произошло с Галей?
У Андрея будто земля качнулась под ногами.
— Галя?..
— Да. Галенька умерла, когда рожала Сонечку. Я как знал — не хотел её отпускать в этот проклятый город… А Соня… Соня унеслась, потом вернулась. Ты обидел мою дочь. А её тоже кто-то обидел, да только она молчит. Упрямая — вся в мать. Я бы нашёл этого человека. Я бы живьём его закопал.
Он тяжело выдохнул.
— Это Галя сказала мне, что ты погиб. А потом я в её вещах нашёл твою фотографию. Для Сонечки оставил.
Андрей смотрел мрачно.
— Это долгий разговор. Полетите с нами в клинику. В пути и поговорим.
Только к утру Андрей освободился и вернулся в кабинет. На диване спал сидя Михаил Юрьевич. Кулаки были сжаты так крепко, будто он и во сне кого-то удерживал. Вообще он чем-то напоминал Андрею медведя.
— Михаил Юрьевич…
Мужчина вскочил мгновенно, будто ему не за шестьдесят, а восемнадцать.
— Ну что? Как они?
— Сейчас всё хорошо. Все спят. И Соня, и ваши пацаны.
Андрей помолчал и добавил:
— Она всё время зовёт какого-то Егора.
Михаил Юрьевич потемнел.
— Это он. Этот Егор…
И глухо продолжил:
— Поговорить бы вам с ним. Знаете… Бывают ситуации. Как у тебя с Галей.
Андрей вздохнул.
— Кофе вам налить?
Так и вышло, что они проговорили до конца смены. Михаил Юрьевич слушал внимательно, не перебивая. А когда Андрей закончил, старик произнёс:
— По-хорошему, надо бы обвинить тебя во всём. Но не могу, понимаешь.
Он долго смотрел в одну точку.
— Очень давно… Когда Гале было всего три года… Я сам попал в похожую историю. Только моя жена, как увидела… бросилась бежать. Я не догнал. Не успел. Она с обрыва — в реку. Я думал, сойду с ума. Любил её… Но будто помутнение нашло.
Он сжал кулак и разжал.
— Если бы не Галя… Ты прав. Пора заканчивать. Я найду этого Егора и поговорю.
— Только не говорите, что «просто поговорю», — зло бросил Андрей.
Михаил Юрьевич усмехнулся:
— Да не сверкай глазами. Поговорю. Но по-мужски.
И вдруг Андрей растерянно улыбнулся, словно осознал что-то совсем простое.
— До меня только сейчас дошло… Получается, у меня есть дочь. И теперь ещё два внука.
— Долго до тебя доходит, — хмыкнул Михаил Юрьевич. — Хоть доктор ты отличный.
Через две недели Соню с малышами выписывали. Пока они оставались у Андрея. Михаил Юрьевич был мрачнее тучи.
— Дедульчик любимый, — Соня подошла к нему ближе, — не обижайся, пожалуйста. Но ты же сам понимаешь… Детям нужна другая жизнь. Мы будем часто приезжать. Очень часто.
Он молча кивнул, будто боялся сказать лишнее.
— Дороги нет, — буркнул он наконец. — Завтра начну строить.
В дверь робко постучали. Все повернулись. Сначала в палату вплыл огромный букет, а затем появился взъерошенный молодой человек.
Соня смотрела на него широко раскрытыми глазами. Михаил Юрьевич улыбался в бороду, будто ждал именно этого.
Молодой человек остановился посреди палаты, словно вышел на сцену, и громко сказал:
— Соня! Как бы ты на меня ни злилась… Как бы ни ненавидела… Я всё равно никуда не уйду. Я люблю тебя. И люблю наших детей. И я буду рядом всегда.
Кажется, на этой речи у него закончилась вся смелость. Он испуганно уставился на молодую маму.
Соня фыркнула.
Потом рассмеялась.
— Иди сюда, горе-отец. Буду тебя с сыновьями знакомить.
А Андрей подумал, что, несмотря на то, как долго он соображает в семейных делах, пришло время наконец перестать ждать и сомневаться. Он решительно развернулся и почти побежал — за букетом для Маши.
Потому что некоторые важные вещи нельзя откладывать ни на смены, ни на годы, ни на страх. И если судьба всё-таки даёт шанс — его нужно взять сразу. До последнего. Как он всегда учил других. И как теперь, наконец, собирался сделать сам.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: