Февральская метель в этом году была особенно злой. Она не просто мела, она стирала город с лица земли, превращая знакомые улицы в белую, вибрирующую пустоту. Я стоял у офисного центра, промерзший до костей, и в десятый раз обновлял приложение такси. Экраны гасли, цены взлетали до небес, машины исчезали с карты.
Когда заказ наконец принялся, я даже не посмотрел на марку машины. Мне было все равно. Лишь бы тепло. Лишь бы домой.
Из снежной круговерти вынырнул старый, угловатый седан неопределенного темного цвета. Фары едва пробивали плотную завесу снега. Я нырнул на заднее сиденье, захлопнул дверь, отсекая завывания ветра, и сразу же почувствовал облегчение.
В салоне было жарко. Даже слишком. Печка работала на полную мощность, нагоняя сухой, тяжелый воздух. Пахло странно — не дешевым ароматизатором и не табаком, а чем-то сладковато-землистым, словно в цветочном магазине, где забыли поменять воду в вазах.
— Мне в центр, пожалуйста, — сказал я, стряхивая снег с капюшона. — И если можно, печку чуть тише.
Водитель не ответил. Он сидел неподвижно, вцепившись в руль обеими руками. Крупный мужчина в дутой куртке, натянутый капюшон скрывал голову. Я видел только его широкую спину и напряженные плечи.
Мы тронулись. Машина шла на удивление мягко, словно плыла над дорогой, игнорируя снежные наносы. Я откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, позволяя теплу разморить себя. Городские огни мелькали за окном мутными пятнами.
Тревога пришла минут через десять. Я приоткрыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом была сплошная чернота, лишь изредка разрезаемая светом фар. Ни фонарей, ни домов. Мы давно должны были выехать на освещенный проспект, но вместо этого, судя по отсутствию света, двигались куда-то на окраину, в промзону или вовсе за черту города.
— Извините, — я наклонился вперед. — Мы, кажется, не туда свернули. Навигатор барахлит?
Тишина. Водитель даже не шелохнулся. Его руки лежали на руле в положении «десять и два» и, казалось, вообще не двигались, даже когда машина входила в пологий поворот.
— Эй, я к вам обращаюсь. Вы слышите? Нам нужно развернуться.
Я достал телефон, чтобы проверить маршрут, но связи не было. Сеть пропала, словно мы находились в глубоком бункере.
И тут я заметил это.
Свет от приборной панели падал на руки водителя. Они были слишком бледными, почти желтыми, как старый воск. И они не просто лежали на руле. В том месте, где ладони соприкасались с оплеткой, не было зазора. Кожа пальцев словно перетекала в пластик рулевого колеса, сливаясь с ним в единое целое. Они были приклеены. Или, что гораздо хуже, приращены.
Холодный пот проступил у меня на лбу, моментально остудив разгоряченное лицо.
— Остановите машину, — мой голос дрогнул. — Я хочу выйти. Сейчас же.
Водитель медленно, очень медленно начал поворачивать голову.
Это движение было неправильным. Нечеловеческим. Шея не может так скручиваться. Капюшон сполз. Я ожидал увидеть профиль, но он продолжал поворачивать голову дальше, за пределы анатомических возможностей, пока не повернул её на сто восемьдесят градусов.
Он смотрел на меня. А я смотрел на то, что не должно существовать.
Лицо было широким, плоским, словно вылепленным из сырой глины неумелым скульптором. Кожа на нем была натянута так сильно, что казалась полупрозрачной, готовой лопнуть на скулах. Глаза — две черные щели без белков, в которых отражался тусклый свет салона. Рот был просто разрезом, линией, которая сейчас начала кривиться, пытаясь изобразить подобие улыбки.
— ТЕБЕ. ТЕПЛО? — Звук его голоса был ужасен. Это была не речь в привычном понимании. Это был набор звуков, имитирующих человеческие слова, словно кто-то прокручивал старую, заезженную пластинку на неправильной скорости. Скрип, скрежет и низкое гудение.
Я вжался в спинку сиденья, не в силах отвести взгляд от этого лица, смотрящего на меня назад, в то время как тело продолжало сидеть прямо, а руки — держать руль.
— Кто вы? — прошептал я.
— ВОПРОСЫ. ЗАДАЮ. Я. — Существо моргнуло. Веки двигались медленно, с влажным звуком. — ПОЧЕМУ. ТЫ. БОИШЬСЯ. ХОЛОДА. ЕСЛИ. ВНУТРИ. ТЕБЯ. ГОРЯЧАЯ. КРОВЬ?
Машина ускорилась. Я почувствовал, как нас вдавливает в сиденья. Мы неслись сквозь метель в никуда, ведомые существом, которое не смотрело на дорогу.
— Выпусти меня! — я дернул ручку двери. Заблокировано. Конечно.
— ТВОЯ. КОЖА. ОНА. СНИМАЕТСЯ? — Существо продолжало свой кошмарный допрос, его голова слегка покачивалась в такт движению машины. — ЕСЛИ. ПОТЯНУТЬ. СИЛЬНО. ОНА. СОЙДЕТ. КАК. ЧУЛОК?
Я посмотрел вниз, в пространство для ног водителя, подсвеченное тусклой лампочкой. Я должен был увидеть ботинки, давящие на педали.
Вместо этого я увидел что-то темное, твердое и раздвоенное. Копыта. Огромные, грязные копыта, покрытые жесткой шерстью, с силой вдавливали педаль газа в пол.
Это было последней каплей. Разум, отказываясь принимать происходящее, включил режим паники. Я начал бить ногами в спинку водительского сиденья, колотить руками по стеклу, кричать что-то нечленораздельное.
— ШУМНО. — Лицо существа исказилось, имитируя гримасу недовольства. — ТЫ. ПОРТИШЬ. ПОЕЗДКУ.
Оно начало поворачивать голову обратно к лобовому стеклу. Медленно, с тем же жутким хрустом суставов.
И в этот момент машина на полной скорости влетела в глубокий снежный перемет, который намело поперек дороги.
Удар был мягким, но сильным. Автомобиль резко вильнуло в сторону, его понесло юзом. И тут случилось то, что спасло мне жизнь.
Существо не смогло быстро среагировать. Его руки, слитые с рулем в единое целое, не имели той свободы движений, которая нужна человеку, чтобы быстро выкрутить баранку и выйти из заноса. Оно дернулось всем телом, копыта соскользнули с педалей, и машина, окончательно потеряв управление, боком пошла в глубокий кювет.
Нас тряхнуло так, что я ударился головой о потолок. Двигатель заглох. Свет в салоне погас, осталась только темнота и завывание ветра снаружи.
Я услышал, как существо возится на переднем сиденье, издавая низкие, гортанные звуки, похожие на рычание раненого зверя. Оно пыталось освободить руки, дергало ими, но пластик руля держал крепко, став для него капканом.
Я снова дернул ручку двери. От удара или от того, что заглох мотор, центральный замок сработал — дверь поддалась.
Я вывалился наружу, прямо в глубокий сугроб по пояс. Обжигающий холод показался мне благословением после душного ада машины.
Я не оглядывался. Я барахтался в снегу, вставал на четвереньки, падал и снова вставал, продираясь сквозь метель прочь от дороги, прочь от темного силуэта машины, застрявшей в снегу.
Я слышал позади себя звуки — глухие удары изнутри по металлу, скрежет, и этот нечеловеческий, вибрирующий вой разочарования. Оно злилось. Оно застряло.
Я бежал, пока не увидел вдалеке желтые пятна фонарей какой-то круглосуточной заправки. Я ввалился в теплое помещение, насмерть перепугав ночного кассира, и сполз по стене, не в силах сказать ни слова, только тыкал пальцем в сторону трассы.
Полиция нашла машину утром, когда метель стихла. Она была пуста. Руль был выломан с корнем, пластик искорежен и словно оплавлен высокой температурой. На водительском коврике нашли следы, которые эксперты так и не смогли идентифицировать, списав на странный дефект литья резины.
Я больше не езжу на такси. Я хожу пешком, даже в самые лютые морозы. Я кутаюсь в шарф, прячу лицо от ветра и каждый раз вздрагиваю, когда мимо проезжает темная машина, а водитель поворачивает голову в мою сторону. Я боюсь увидеть, что она повернется слишком сильно.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #крипипаста #городскиелегенды #ужасы