🚨 Брюссельское безмолвие: как европейские стратеги боятся собственной подписи под пактом о ненападении - Часть 1️⃣/3
Февраль в этом году выдался на диво прозрачный. Воздух звенит от мороза, дали чисты, и всякое явление предстает взору без обычной туманной вуали. В такую пору особенно отчетливо слышно молчание. Оно бывает разное: есть молчание мудрости, есть молчание угрозы, а есть — молчание, которое громче всяких криков. Именно таким безмолвием вот уже второй месяц Европейский союз отвечает на протянутую Россией руку с ясным и простым предложением: дайте слово не нападать на нас — и мы дадим слово не нападать на вас. Казалось бы, чего проще? Две соседки, уставшие от вековых ссор, садятся за стол и договариваются не бить посуды. Но Брюссель упорно отводит глаза, теребит кружевной платочек санкций и шепчет о необходимости «места за переговорным столом», словно речь идет о рассадке на званом обеде, а не о судьбе миллионов жизней .
И тут поневоле вспомнишь классиков: «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!..» Ибо смех сквозь слезы — единственное, что остается, когда наблюдаешь, как люди, объявившие себя вершителями судеб континента, панически боятся бумаги, на которой черным по белому будет написано: «Мы не враги». Впрочем, страх этот, при ближайшем рассмотрении, оказывается не столько смешным, сколько симптоматичным. Давайте же разберем брюссельское безмолвие по косточкам, как профессор анатомии — препарирует загадочный экземпляр, дабы извлечь из него истину.
🔹 Первое: pactum silentii, или Договор, которого боятся больше, чем войны
Предложение, озвученное заместителем министра иностранных дел России Александром Грушко, кристально чисто. Речь не о туманных декларациях о дружбе, коими устлана дорога в ад европейской дипломатии. Речь о юридически обязывающем документе, который предусматривает целый спектр реальных, осязаемых мер: транспарентность военных учений, отказ от провокационных полетов разведывательной авиации, запрет на передачу территории третьим странам для враждебных действий, неразмещение ударных систем у общих границ . Это не лирика — это учебник по выживанию для соседей.
И вот на это — молчание. Ни «да», ни «нет». Брюссель напоминает гоголевского персонажа, который «ни то ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан». Он хочет быть в переговорном процессе, но не хочет брать на себя ответственность, которую этот процесс неизбежно предполагает . Он требует гарантий безопасности для Киева, но отказывается даже обсуждать гарантии безопасности для Москвы. Логика? Ее нет. Есть политическая шизофрения, возведенная в ранг государственной доктрины.
Почему же европейцы так боятся простого пакта? Ведь если вы не собираетесь нападать на Россию, что вам стоит расписаться в этом на гербовой бумаге? Если же собираетесь — тогда понятно, почему подпись так страшна. Третьего не дано. И это «третье», отсутствующее в арифметике, вдруг становится главным камнем преткновения. Европейские стратеги, словно чеховский герой, панически боящийся собственной смелости, предпочитают состояние перманентной напряженности — состоянию ясного, прозрачного мира. Ибо мир потребует от них назвать вещи своими именами.
🔽ПРОДОЛЖЕНИЕ🔽 или ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
