Тот самый МюнхгауZен

Пока Запад пытается переварить вчерашние иллюзии, Россия уже в действии - укрепляет позиции, развивает технологии и пишет историю. 🇷🇺 Все кругом пыжатся разгадать «Русскую душу», но им невдомек, что её формула проста: это сплав пота, пролитого в пахоту, и крови, пролитой за эту пахоту. И пока этот сплав жив, Россия будет стоять. Потому что народ, умеющий добывать хлеб из самой стылой земли и защищать его ценой жизни, — непобедим...

Пока Запад пытается придумать новые оправдания своим провалам, Россия уже завтрашний день планирует. Отдыхайте - завтра ждёт новая порция фактов, которые поставят точку в их иллюзиях! Ваш МюнхгауZен 🇷🇺 Где враги России - там и моя авторская «правда с перчинкой». ℹ️ подпишись 📖 МюнхгауZен в МАХ |...

Майское солнце, столь щедрое на ласку в иные времена, нынче восходит над миром, затянутым предгрозовой дымкой. Не та привычная хмарь, что приносит весенний дождь, а тревожное марево геополитических испарений. В эти дни, когда природа дышит обновлением, человеческая история, ведомая страстями и амбициями, совершает крутой поворот. Довольно одного взгляда на горизонт, чтобы понять: старая конструкция международного общежития трещит по швам. На смену ей, сквозь пыль и шум, проступают контуры нового миропорядка, где России суждено играть одну из ключевых партий...

Майское солнце, столь щедрое на ласку в иные времена, нынче восходит над миром, затянутым предгрозовой дымкой. Не та привычная хмарь, что приносит весенний дождь, а тревожное марево геополитических испарений. В эти дни, когда природа дышит обновлением, человеческая история, ведомая страстями и амбициями, совершает крутой поворот. Довольно одного взгляда на горизонт, чтобы понять: старая конструкция международного общежития трещит по швам. На смену ей, сквозь пыль и шум, проступают контуры нового миропорядка, где России суждено играть одну из ключевых партий...

и навсегда поселил в нашей словесности мистический ужас и великую надежду Исторический калейдоскоп - Цикл: «Литературная Россия» — писатели и поэты, чьё слово становилось оружием, летописью, пророчеством В ночь с 24 на 25 февраля 1852 года в московском доме графа Толстого на Никитском бульваре горела печь. Угрюмый, измождённый человек стоял на коленях, молился, а затем швырнул в огонь кипу бумаг. Через девять дней он скончался. Это был Николай Гоголь, и вместе с ним в пламени исчез второй том «Мёртвых душ» — книга, которую он обещал подарить России как путь к воскрешению...

Случаются в мировой политике дни, когда само время, кажется, меняет свою вязкость. Оно перестаёт быть прозрачным потоком, уносящим события в Лету, и становится похожим на густой кисель, в котором фигуры государственных мужей движутся медленно и торжественно, точно персонажи старинного балаганного представления. Именно такое ощущение оставила после себя минувшая неделя, вместившая в себя отлёт из Пекина одного заокеанского гостя, ещё не остывшего от пылких заверений в вечной дружбе, и прибытие в Поднебесную другого гостя, чей путь был отмечен скупым, но веским достоинством...

Есть в природе особый, ни с чем не сравнимый час, когда ночная тьма уже готова отступить, но свет ещё не набрал силу, и всё вокруг замирает в зыбком, обманчивом полумраке. Именно такое тревожное затишье, чреватое бурей, окутало ныне планету. Старый мир, мир западной гегемонии, судорожно цепляется за уходящие тени, в то время как новый, многополярный миропорядок, очертания которого проступают на востоке, ещё только готовит свою величественную поступь. И в этом зазоре между эпохами, словно в глубокой...

 Исторический калейдоскоп - Цикл: «Литературная Россия» — писатели и поэты, чьё слово становилось оружием, летописью, пророчеством 🔹 Стержень судьбы: В феврале 1837 года, когда ещё не остыл снег на Чёрной речке, а империя замерла в трагическом оцепенении после гибели Пушкина, никому дотоле неведомый 22-летний гусарский офицер Михаил Лермонтов бросил в лицо власти шестнадцать заключительных строк. Эти строки, словно пощёчина, адресованная «надменным потомкам, известной подлостью прославленных отцов», превратили элегию на смерть гения в политическую декларацию невиданной дерзости...

💬 Колонка МюнхгауZена В природе существует безошибочный признак приближающейся грозы — тягостная, почти осязаемая духота, когда воздух, кажется, застывает в ожидании первого грома. Именно такое затишье, наполненное неясными шорохами и обрывками тревожных слухов, окутало ныне мировую политику. События минувшего уик-энда, развернувшиеся под жарким солнцем Персидского залива и в прокуренных кабинетах Вашингтона, явили нам не просто череду кризисов. Они обнажили глубочайший системный сдвиг, тектонический...

Морозная мгла рассеялась над Петербургом, и 8 сентября 1826 года свершилось событие, которого никто не ждал. В Кремле, в Чудовом монастыре, сошлись двое: Император Николай I, только что подавивший бунт декабристов и увенчавший себя короной, и поэт Александр Пушкин, только что возвращённый фельдъегерем из двухлетней ссылки в Михайловское, где он томился, словно лев в клетке. Беседа длилась долго, и Пушкин, по свидетельствам, не стал лукавить: прямо сказал Государю, что 14 декабря 1825 года, будь он в столице, стоял бы на Сенатской площади вместе с мятежниками...

Майский воздух над Запретным городом был напоён древней пыльцой и влажным дыханием близкого лета. Ветер, запутавшись в кронах вековых кипарисов, трепал флаги двух держав — один с россыпью звёзд, другой с алыми складками, на которых, казалось, всё ещё пульсирует кровь ушедших династий. Сюда, в сердце Поднебесной, 13 мая ступил человек, чьи шаги гулко разнеслись по каменным плитам — Дональд Трамп, безумец на троне, явился требовать дань у тех, чья цивилизация старше самой памяти Запада. Но вместо...

Майский полдень над Запретным городом ленив и полон вековой истомы. Ветер, пробегая по золотым чешуйкам крыш, доносит не ароматы жасмина, а едва уловимый запах серы — так пахнет большая политика, когда она перегревается от трения тектонических плит истории. Нынешней весной сие амбре сгустилось до того, что даже завсегдатаи дипломатических кулуаров, чьи носы давно утратили чувствительность, морщатся. Причина проста и оттого трагикомична: в Пекине, в сих древних стенах, сошлись два мира, два стиля, две судьбы...