Начиная с ранней весны и всё лето мы всей семьёй обожали ходить в походы. В разные места, но в основном недалеко от нашей дачи. Сами мы жители городские, но дачу просто обожали. В походы мы ходили как положено — с палатками и ночёвками, иногда на несколько дней.
Почему всегда в районе дачи? Да всё просто: снаряжение, палатки, велосипеды мы хранили именно там. Своего автомобиля у нас не было, а тащиться за город в полной походной экипировке в пригородном автобусе, битком забитом бабульками и корзинами, — сомнительное удовольствие. Поэтому и обследовали мы места вокруг дачи, и, поверьте, там было на что посмотреть. Чуть выше по течению речушки она образовывала естественные пороги. Красота просто необычайная.
В одном из таких походов, вечером, сидя у костра, папа заметил, что кто-то прячется в кустах. Мы все насторожились. Может, волк? Но он вряд ли подойдёт к костру. Может, голодные одичавшие собаки… Было ещё не очень темно, сумерки только сгущались. С одной стороны костра стояли палатки. Папа скомандовал нам спрятаться там, а сам бросил в кусты пустую консервную банку. Из кустов выбежала лиса. Мелькнув рыжим хвостом, она скрылась в лесу. Паника прекратилась. Лиса никому не казалась страшным животным.
Правда, папа рассказал, что когда лисы ведут себя неестественным образом и сами подходят к человеку, это первый признак бешенства, и не стоит протягивать к такому животному руки. Но тут же успокоил: в нашей местности не было зарегистрировано ни одного случая бешенства аж с конца пятидесятых годов.
Утром мы обнаружили вокруг лагеря множество следов рыжей бестии. Вечером того же дня рыжая хитрунья вновь навестила лагерь. Видно было, как она перебегает от куста к кусту и даже нервно поскуливает. Нехороший знак, обеспокоился папа. Возможно, придётся сменить лагерь, а жаль — мы тут только всё обустроили. Мама тоже заметно нервничала: она как врач понимала всю серьёзность ситуации. Укуси кого-нибудь из нас дикий больной зверь — меры надо было бы принимать незамедлительно, а мы находились очень далеко от ближайшего населённого пункта.
Настроение у всех было испорчено, и мы рано легли спать. Утром следов на песке вокруг лагеря стало ещё больше. Стало понятно: что-то привлекает животное, и оно не собирается уходить.
Во время обеда случилось непредвиденное: прямо среди бела дня лиса выскочила из кустов и кинулась к нам. Мы побросали тарелки и с визгом бросились врассыпную — кто на дерево, кто в палатку. Мало кому хотелось быть укушенным и испытать на себе все прелести сорока уколов в живот, о которых мама рассказала в свойственной ей манере сгущать краски.
Животное металось из стороны в сторону, делало петли, жалобно скулило. Казалось, убегает в лес, но тут же возвращалось, и всё повторялось вновь. Непонятный танец лисы мы никак не могли понять, но было явно видно, что она не собирается ни на кого нападать или кусать.
— Может, она зовёт нас куда-то? — предположил папа, который стоял поодаль, приготовив на всякий случай палку, чтобы отбиваться.
— Мне тоже так кажется, — согласился с папой Вовка, медленно слезая с дерева. Он осторожно поставил одну ногу на песок, другой всё ещё обхватывал ветвистый ствол, как бы готовясь, если что, снова вскарабкаться наверх со скоростью кошки.
Лиса увидела движение и сделала небольшой рывок в сторону Вовки. Он моментально взвился вверх и оказался даже выше, чем залез в первый раз. Лиса включила Вовкино дерево в свой ритуальный танец и теперь металась между папой, костром, Вовкой и лесом, с каждым разом забегая в лес чуть дальше и сразу возвращаясь. Сомнений не было — она явно куда-то нас звала.
Папа скомандовал всем сидеть на месте и сделал несколько шагов в сторону леса. Зверёк заметил это и теперь стал выписывать свои круги только между папой и лесом. Папа медленно пошёл за лисой. Она бежала впереди и всё время оглядывалась. Вскоре папа и лиса скрылись из виду.
Вовка слез с дерева, мама стала наводить порядок в лагере, собирать посуду и принялась готовить обед снова — мы же всё разлили, когда разбежались при появлении лисы.
— Да, вроде не похожа она на бешеную, — сказала мама. — Поведение осмысленное такое, и пены возле пасти нет, хотя, вроде, пена позже появляется. Да, смелый человек ваш папа.
— Что, боишься, его укусят? — подхватил разговор Вовка.
— Нет, — мама улыбнулась и потрепала его по волосам. — Я боюсь, что это была лисья принцесса. Сейчас заведёт вашего папу подальше в лес, поцелует, обернётся рыжей красавицей да и околдует папу.
Все рассмеялись.
Тем временем папа всё не возвращался. Уже и новый обед был готов и успел остыть, а его всё не было. Вдруг, тяжело дыша, на поляну вбежал папа, за ним прибежала и лиса. Отдышавшись, он сказал, что одному ему не справиться и требуется наша помощь.
— А что там такое? — обеспокоенно спросила мама.
Папа махал в сторону леса руками и только повторял:
— Сами всё увидите!
Мы побежали в лес так быстро, как только смогли, отмахиваясь от веток. Бежать пришлось по траве, по мху, по кочкам — без всяких тропинок. И вот мы оказались у небольшого пригорка. Сначала показалось, что это большой камень, но он был полностью покрыт травой и молодыми деревцами.
У подножия холмика лежало очень толстое поваленное дерево. Под ним кто-то жалобно скулил. Лиса кинулась к тому месту и начала копать, но у неё плохо получалось: она откопала немного земли и со скрежетом царапала что-то твёрдое. Осмотрев местность, мы поняли: это был действительно большущий валун, покрытый слоем земли. Сколько миллионов лет он тут пролежал, было неизвестно.
Скорее всего, молодая лиса вырыла нору под ним, используя камень как надёжную защиту.
Несколько дней назад была сильная буря. Мы пережидали её в другом месте, даже хотели свернуть путешествие, но погода разъяснилась, и мы пошли по проложенному ранее маршруту. Видимо, в ту бурю дерево и было повалено. В норе у лисы остались дети. Почему её самой не было дома в то время — непонятно. Может, она пряталась от непогоды в другом месте, а может, не успела добежать до своего дома с началом непогоды. Мы не знали.
Лиса металась вокруг дерева от верхушки до корней и скулила. Лисы делают несколько входов в нору, но так как нора была под камнем, дополнительный лаз она сделала на одном уровне с основным. Упавшее дерево закрыло оба хода, заблокировав детёнышей.
Дерево нужно было убрать. Сделать это со стороны корней просто не представлялось возможным. Когда папа вернулся в лагерь за нами, он прихватил топорик. Сейчас он пытался перерубить корни, но это было бесполезно: в этом месте дерево было очень толстым.
Мама предложила добраться до верхушки кроны, отрубить основные ветки и попробовать сдвинуть дерево. Работа предстояла нелёгкая. Папа и Вовка работали топором по очереди, мы с мамой оттаскивали в сторону ветки. Пока мы работали, лиса сидела на пригорке и наблюдала. Стоило только нам прерваться на перерыв, как она кидалась к дереву и начинала бешено копать.
Вскоре ствол был освобождён. Мы взялись за бревно все вместе и попытались оттащить его от камня в сторону. Как только нам удалось освободить небольшое пространство, из-под дерева выскочили рыжие мордочки. Лиса бросилась к ним, облизывала их мордочки, осматривала со всех сторон и, казалось, пересчитывала. Оказалось, что дерево было таким большим, что завалило собой основной лаз, сделанный у корней, и аж два запасных. Вот как бывает. У молодой лисы оказалось трое лисят.
Вовка стал конючить, чтобы забрать одного себе, но папа не хотел его и слушать.
— Дикие звери должны жить в лесу, — коротко отрезал он.
За время отпуска мы несколько раз навещали рыжее семейство, приносили им рыбу, остатки разной пищи. Лиса выходила из норы, обнюхивала угощение и уносила внутрь. Лисят мы больше так и не видели. Сама рыжая мама в наш лагерь больше не приходила.
Вскоре мы снялись с места — надо было возвращаться. К лисьей норе прощаться мы не пошли. Пройдя несколько сот метров, Вовка обернулся и закричал:
— Смотрите!
Он показывал куда-то вдаль. Мы все повернулись и увидели, что, оказывается, с того места хорошо виден пригорок, под которым была лисья нора. Она сидела на самом верху, а рядом сидели лисята.
Мы помахали им рукой и больше не оборачивались. У меня навернулись слёзы.
Добравшись до дачи, мы привели в порядок и разложили снаряжение. У папы был ещё один день отпуска, и мы решили заночевать на даче. Разговоры о пережитом приключении не утихали за полночь. Мы то смеялись, то спорили. Каждый высказывал своё мнение о том, что было бы, возьми мы одного лисёнка с собой.
Мама стала убеждать Вовку, что лиса очень бы скучала и тосковала по своему детёнышу.
— Вот если бы, не дай бог, кто-нибудь пришёл и забрал у нас тебя? — спросила мама.
— Ну, я бы сам не пошёл, — засмеялся Вовка. — А если бы меня увели силой, я бы сбежал.
— Вот так же и лисёнок. Ну и что, что ты его спас? Он будет благодарен тебе, но жить ему лучше с мамой.
Она поцеловала нас всех, и только после этого страсти улеглись, и мы пошли спать.
Утром все проснулись от папиного возгласа:
— Как? Как такое возможно?
Все спросонья выбежали на крыльцо. На террасе, на старом кресле, свернувшись калачиком, лежала лиса, а из-под пушистого хвоста торчали три маленькие рыжие мордочки.